Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2003/9/concept/2


Силу дает вера

Мы задавали Александру Юрьеву — завкафедрой политической психологии Санкт-Петербургского государственного университета очень непростые вопросы. И получали непростые ответы. Возможно, потому, что политика в России превратилась в «политику имиджей», а не проектов, «пиара», а не государственных дел... А между тем «наша система власти похожа на автомобиль, у которого одно колесо вертится в одну сторону, а другое — в противоположную». Проблемы государства объясняются словами, которые в последние годы ушли из употребления. Удастся ли снова ввести их в обиход?

В чем вы как политический психолог видите разницу между политиком и государственным деятелем?

— В таких случаях говорят: «Спасибо за вопрос». В России сегодня царит небывалая неряшливость в использовании терминов. На этом фоне ваш вопрос поразителен. Даже уважаемый Сергей Ожегов пишет в своем словаре, что «политик — это человек, занимающийся политикой». Надо ли удивляться, что в политику в России ринулись все кому не лень и творят в ней всё что не попадя. В России до сих пор нет системы политического образования, и поэтому содержание основных понятий малоизвестно. Каждый называет любое из них, как ему кажется правильным. Тем не менее разница есть. Политика, как я считаю, — это наука, занимающаяся исследованием, проектированием, созданием и эксплуатацией власти. Власть — это система производства целеобразования, которое превращает природную активность масс людей в осмысленное изменение их образа жизни, их жизненной позиции, их мировоззрения и картины мира. Политик — это лидер, обладающий естественной властью потому, что он знает цель жизни, которую ищут массы людей. Массы людей обладают энергией и талантами, но без политики они не могут применить их для создания безопасной, комфортной, интересной, ясной жизни. Только политик может интегрировать их разнонаправленную активность в полезный труд, в энтузиазм, в работу, приносящую им удовлетворение. Почему? Потому что политик сочетает в себе одновременно функции государственного, общественного и научного деятеля. Просто государственный деятель — это профессиональный исполнитель политики, эффективно применяющий для этого властные инструменты. Общественный деятель талантливо распространяет политику через инструменты культуры, искусства, религии, общественных организаций. Деятель науки фундаментально исследует политику, применяя инструменты науки и образования для исследования и проектирования все более совершенных систем власти.

— Какие качества прежде всего необходимы государственному деятелю?

— По моему мнению, эти качества таковы. Прежде всего железная политическая воля, исключающая любые сомнения, неуверенность, нерешительность в реализации избранных политических целей. Далее — исключительно развитое системное политическое мышление, позволяющее видеть все происходящие события одновременно: чтобы видеть больше всех, понимать быстрее всех, принимать решения точнее всех. Это, кроме того, и предельная эмоциональная устойчивость в кризисных ситуациях, провоцирующих сильные всплески чувств, когда, например, властные механизмы становятся неэффективными, а цели политики надо сохранить неизменными. И конечно, личное обаяние, отражающее типичное поведение масс людей, без чего не может быть их доверия к подвигу государственного деятеля. Именно к подвигу.

— Существует ли некий набор специфических качеств, которые должны быть присущи именно российским государственным деятелям в отличие от их коллег на Западе?

— Список качеств этих людей во всех странах мира один и тот же. Они все умные, волевые, бесстрашные, вызывающие доверие у народа. Но в то же время во всех странах различаются культурные формы проявления этих качеств и, что особенно важно, процедура, последовательность предъявления этих качеств. Кто не слышал о специфике японских ритуалов (идея долга), о немецкой педантичности (идея порядка), английской сдержанности (идея упорства), американской решительности (идея силы) и так далее? В России государственный деятель обретает доверие, когда приносит себя в жертву людям (идея совести). Масса людей в России доверяет ему право руководить своим движением в будущее, если он, как Данко, освещает путь своим вырванным из груди сердцем. Российская история знает много случаев, когда этот романтический литературный образ пытались опровергнуть, но нынешнее состояние страны показывает, к чему это опровержение привело. К бессовестности. Совесть в России — аналог японского долга, немецкого порядка, британского упорства. Я чувствую, что сейчас делаются попытки представить стране новых лидеров на «идее успеха», и думаю, что это не совсем удачно. Для России специфична идея совести.

— Как бы вы охарактеризовали нынешних ведущих российских государственных деятелей с точки зрения оценки перечисленных вами качеств?

— Охарактеризовать можно, но не нужно. Во-первых, действующие государственные деятели в России защищены от характеристик законом. Во-вторых, сейчас в стране любая опубликованная характеристика действующего государственного деятеля понимается как агитация за или против того или иного лица. В-третьих, я считаю, что профессиональная характеристика действующего государственного деятеля составляет предмет государственной тайны. Тем не менее скажу, что за 15 лет открытой политической борьбы в России сформировался очень своеобразный корпус государственных деятелей. Большинство из них специалисты по «закрытой политике», в которой по неизвестным причинам совершаются действия, которые не обосновываются, а народ ставится перед фактом уже совершенного действия. Хотя по своей природе политика непременно публична. Понимая это, в современной России изобрели «имитацию публичности», сделав королями политики политтехнологов, имиджмейкеров, пиарщиков, рисующих измышленный образ политика. Так сама политика в России извратилась в «политику имиджей», а не политических доктрин, «пиара», а не политических программ. Исследования общественного мнения заменили политическую науку, а интересы страны стали пониматься как интересы групп влияния. Уверен, что это пройдет.

— Как вы относитесь к следующему высказыванию лорда Актона: «Власть имеет свойство развращать. Но абсолютная власть развращает абсолютно»?

— Власть действительно представляет огромную опасность для ее носителя. Политиками и государственными деятелями должны становиться только люди, обладающие толерантностью к власти. Все знают, что власть — это самый ликвидный ресурс для обмена. Обретя власть, ее можно обменять на деньги, собственность, роскошь бытия и тому подобное. Это может быть незаконно, но не в этом главная опасность власти для ее обладателя. Не все знают точно, что власть по силе действия превосходит самые сильнодействующие наркотики. Если у политика нет толерантности к власти, она погружает своего обладателя в искаженный, нереальный мир преувеличенных возможностей и достоинств. Чем дальше, тем больше. Объясняется «наркотическое действие власти» очень просто: абсолютно все радости жизни мы получаем от других людей или при их посредстве. Для счастья нам достаточно, чтобы хотя бы один человек признавал наши достоинства, верил в цель нашей жизни, видел в ней смысл, доверял нам. В этом человеке, как в зеркале, мы видим такое свое отражение, которое дает нам силы и радость жизни. А власть — это высшая форма признания человека: он видит свое, многократно усиленное отражение в массе людей, и это опьяняет слабых, преувеличивает их представление о своем уме, своей силе, своей красоте. Испытание властью — это самое сильное испытание жизни. Я уже сказал без преувеличения, что политическая деятельность — это подвиг.

— Возможно ли, по вашему мнению, реальное, эффективное противодействие этому свойству власти — развращать, коррумпировать людей, ею обладающих? Кто может осуществить такое противодействие? Какие умения, инструменты, подходы необходимы для успешной работы в этом направлении?

— Человечеству давно известно, что длительное «употребление власти» опасно даже для очень сильных людей. Именно поэтому время «потребления власти» лимитируется сроком избрания или назначения: обычно от четырех до десяти лет. После некоторого отдыха цикл «употребления власти» может быть повторен. Кроме того, объемы «потребления власти» ограничиваются законодательством: обладатель власти имеет право делать и говорить только то, что предписано Конституцией. И еще: обладатель власти обязан в письменной или устной форме периодически доказывать правомерность своих действий, а значит, и права на власть. Это самое слабое место в российской властной традиции. Если Великобритания гордится доказательными текстами выступлений Уинстона Черчилля, если в США студенты изучают разъяснительные выступления Франклина Рузвельта, то в России тексты всех политических предшественников сознательно уничтожаются, как, например, тексты выступлений и статей Витте, Столыпина, Сталина, Ленина, Хрущева и других отечественных деятелей. А ведь в этих «доказательствах» содержатся и ошибки, и решения, которые из века в век в России повторяются. Власть в России действует втемную, ничего не объясняя и не доказывая: мы узнаем, что повышены цены на бензин или тарифы на газ, но нам никто не объясняет — почему. Почитайте, как Рузвельт объяснял народу свою политику в период Великой депрессии, и вы поймете, чего не хватает российским государственным деятелям. Как бездоказательно, так и коррумпированно…

— В чем вы, как политический психолог, видите источники напряженности в отношениях между государством и бизнес-сообществом?

— Замечательно! Здесь мы и подошли к сути того, что до этого момента казалось непонятным. Источник напряженности — несовершенство той самой системы власти, которая, как хороший автомобиль, должна учитывать все динамические нагрузки и ехать в заданном направлении, не переворачиваясь. А наша система власти никуда не везет, ревет, дымит, дребезжит и разваливается на месте. Потому что система власти — это научный проект, инженерная конструкция, где все, даже разнонаправленные, силы работают на одну цель! Система власти в России столь же несовершенна, как и система «Жигулей», — прошлый век. Россия проигрывает развитым странам из-за несовершенства системы государственной власти, которая на порядок уступает аналогичным системам в США, Европе, Японии. Там большая часть разнонаправленных политических сил приведена к равнодействующей интегральной силе общества — цели государства. В российской же системе власти государство и бизнес тянут в разные стороны: кто сильнее, тот и прав. В ней всё нелепо, как у автомобиля, у которого одно колесо вертится в одну сторону, а другое колесо — в другую. Власть надо научно проектировать, вложив в этот проект не меньше средств, чем в создание ракетно-ядерного щита страны. Без сильной власти этот щит мертв.

— СМИ активно распространяют миф о том, что российский избиратель хочет, чтобы им правили авторитарно, чтобы в стране существовало как можно меньше центров власти и субъектов, претендующих на свою долю власти. Так ли это? И если так, то почему? И если не так, то как вы считаете: почему СМИ столь активно распространяют этот миф?

— Насчет того, почему и что делают СМИ, — это вопрос не ко мне, а к СМИ. А что касается российского избирателя, то хочет он того же, что и немецкий или японский: жизни, достойной человека. Большая часть избирателей не участвует в выборах, а значит, сомневается, что они имеют отношение к качеству его жизни. Выборы в России — это игра элит, обладающих властным ресурсом по определению. Причем известно, что в любых условиях свой властный ресурс сохранят бюрократия (власть уполномоченных над неуполномоченными), партократия (власть организованных над неорганизованными), автократия (власть сильных над слабыми), плутократия (власть имеющих над неимеющими), технократия (власть умеющих над неумеющими), райтократия (власть информирующих над информируемыми), наукократия (власть знающих над незнающими). У всех носителей ресурсов власти свои интересы, а вот интегрировать их в один, государственный интерес — это задача высшего класса для государственного деятеля. Может быть, мечта об этой интеграции и питает упомянутый вами миф?

— Насколько, на ваш взгляд, точно название «четвертая власть» применительно к масс-медиа?

— Совершенно точно. И это вы знаете лучше меня. Всё, что мы знаем о мире и о себе, мы прочитали, услышали, увидели. Люди-райтократы, которые пишут тексты, вещают голосом, показывают зрительные образы, имеют полную власть над отдельным человеком и всем обществом. Только от них мы знаем, что, где, как случилось. Они формируют наше сознание. И ничего из сообщенного нам мы не можем проверить. Сейчас даже дети говорят, что «если событие не показали по телевидению, то события не было». Понятно, что в борьбе разнонаправленных сил на четвертую власть оказывают влияние силы бюрократии, партократии и других, и власть СМИ не абсолютна. Хотелось бы, чтобы их всех объединяла ответственность перед страной. Пока же информационное поле страны так загажено, что на нем не только не растет литература, поэзия, философия, но даже любое сообщение о каком-либо событии представляется «заказным». Но главный способ лжи в российских СМИ — умолчание.

— Какими инструментами обладает государство и какими оно может овладеть, чтобы та власть, которую оно осуществляет, принималась обществом максимально позитивно?

Инструмент у государства один — ресурсы народа. Заметьте — не природные ресурсы: нефть, газ, уголь, лес, а именно человеческие ресурсы! Сегодня государство ранено. Ресурсы: интеллектуальные, технологические, финансовые, информационные, сырьевые «вытекают» из страны, как кровь из ран. Ситуация становится все более опасной. Залечить раны можно при двух условиях: вернув доверие владельцев ресурсов к государству и модернизировав систему государственной власти для целей жизнеобеспечения страны в новых, глобальных условиях «экономической зимы». Меры, направленные на жизнеобеспечение народа, — ключ к возвращению доверия людей, а значит к возвращению власти реальной эффективности. Но это надо объяснять, доказывать, говорить и говорить с людьми. Не пиарить, не лепить имиджи, а говорить с народом откровенно и умно. Власть по своей природе обязана договориться с народом. Тогда ресурсы вернутся в виде высокой производительности труда, инвестиций, открытий и новейших технологий, сокращения преступности и коррупции. Общество примет позитивно только то, что предназначено для граждан страны конкретно, а не для государства виртуально. Власть дает вера: нет веры — нет власти.

Интервью провел Эдуард Михневский

Дата публикации: 05:05 | 01.10


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.