Главная  |  О журнале  |  Новости журнала  |  Открытая трибуна  |  Со-Общения  |  Мероприятия  |  Партнерство   Написать нам Карта сайта Поиск

О журнале
Новости журнала
Открытая трибуна
Со-Общения
Мероприятия
Литература
Партнерство


Архив номеров
Контакты









soob.ru / Архив журналов / 2003 / Социальные болезни / Практика

Неизвестная война


В которой участвуют все

Мария Арбатова
писательница, сопредседатель Партии прав человека
arbatova@cityline.ru
Версия для печати
Послать по почте

Дискриминация по этническому, расовому, возрастному, половому признаку… Считается, что мир оставил ее в чулане истории. Однако же выясняется, что нет. Сегодня, на старте XXI века, объектами дискриминации и агрессии остаются миллионы. Миллионы российских женщин. А между тем кто-то полагает, что это просто гендерная война.

ЗАЛОЖНИКИ ГЕНДЕРА — Принято считать, что гендерная война — один из социальных недугов. — Этот термин столь же надуман, сколь и понятие «социальный недуг». Публицистический штамп. А как говорил классик марксизма: «идеологическая этикетка опасна тем, что вводит в заблуждение не только покупателя, но и продавца». Гендерной войны не существует. Но начался активный протест людей, дискриминированных по гендерной принадлежности. Это не война между полами, а переход к новому гуманитарному стандарту. — Но разве мы не являемся свидетелями и участниками ежедневной битвы между мужчинами и женщинами? — В России 2003 года, по сути дела, и мужчины, и женщины в равной степени являются заложниками гендера. Но они направляют свою агрессию не на противоположный пол. Ибо понимают, что не противоположный пол их к этому приговорил, а общественные стереотипы. — Но как они угодили в заложники? — В ходе столкновения патриархальной традиции с требованиями нового времени. И не столько угодили, сколько осознали себя заложниками. Новая культурноисторическая ситуация не только предъявила другие требования к людям, но и обозначила все то, что на протяжении многих лет люди скрывали от самих себя. ДИСКРИМИНАЦИЯ — Что же скрывали от себя мужчины? Где и кем они дискриминированы? — Дискриминация мужчины по половой принадлежности начинается в ту секунду, когда мальчик появляется на свет. Общеизвестно, что в ходе осложненных родов мальчики погибают чаще, чем девочки. И потому страна, не производящая или не закупающая хорошие перинатальные технологии, изначально дискриминирует именно мальчиков. Дальше, примерно с 3 лет — мальчики проходят тест на жестокость. В момент, когда они выходят играть во двор, общество начинает тренировать их на роль бойцов. «Эй, давай — врежь вон тому, дай вот этому…» А если нет, то ты не мужик… И другого способа решения проблем, кроме насилия, патриархальное воспитание ему не предлагает. Получается, что если ты родился мальчиком, то независимо от твоей психофизики ты должен искать идентичность или через агрессора, или через неудачника. Первый массовый отстрел мальчиков происходит в возрасте от десяти до восемнадцати. Они забивают друг друга в драках, гибнут, падая из окон — сдавая обществу экзамен на настоящих мужчин… Следующий этап дискриминации начинается в 18 лет, когда мальчика, исходя из его половой принадлежности, призывают в армию, лишают свободы. А ведь по Конституции ограничением свободы наказывается преступление… В данном случае его преступление — его пол. А в армии (как утверждают правозащитники) в мирное время гибнет каждый десятый солдат. Кроме того, неуставные отношения не дают возможности защитить честь и достоинство. Не секрет, что нынешняя армия — это индустрия уничтожения генофонда. В приемные солдатских матерей потоком идут беглые солдаты : избитые, изнасилованные, с дистрофией, после пыток… При этом считается, что армия «делает из человека мужчину». Вернувшемуся из армии молодому мужчине после бессмысленно проведенных лет общество заявляет: ты — главный добытчик! Но он же не может быть главным добытчиком! Ибо он социализирован так же, как и девочка, с которой он сидел за одной партой (только у нее за плечами не было армейских физических и моральных травм). С этого момента он сдает новый тест на жестокость. И если из него не выходит добытчик, то выходит окончательный неудачник. А с сорока к мужчине подкрадывается климакс, мощная эндокринная и психологическая перестройка. Но общество молчит об этом, вынуждая мужчину доказывать, что он еще во всем обгоняет сына: в спорте, в бизнесе, в драке, в постели... И тут очередная демографическая дыра… Самый инсультноинфарктный возраст. И наконец, когда мужчина завершает трудовую карьеру, оказывается, что места в обществе для него нет. У жены начинается вторая жизнь: она хватает коляску с внуком, продает сигареты, солит грибы… А что делать ему — бывшему главному добытчику, когда социально он уже никто? Это страшный стресс. Стоит ли удивляться, что в России мужчины живут на 12 лет меньше, чем женщины? Упомянутые дискриминационные гильотины, отрубающие каждая свою долю от всякого нового поколения мужчин, работают как часы. ВВП растет, демократия ширится, но уровень мужской смертности не снижается. — А что происходит с женщинами? В чем и кто дискриминирует их? — Помните, когда девочку в Советском Союзе отдавали из роддома, то медсестрам давали 3 рубля. А за мальчика — 5. Сейчас, в зависимости от уровня жизни семьи, это или 300 долларов и 500, или 3000 и 5000. В любом случае разница в цифрах означает разную социальную ценность мальчика и девочки. Когда древнего китайца спрашивали, сколько у него детей, он объявлял только число сыновей… Когда мальчика заставляют сдавать тест на жестокость, девочку начинают тренировать на покладистость, намечать ее роль придатка при мужчине. Ей говорят: девочка не должна то, сё, пятое, десятое… Ей не надо быть умной, социально успешной, независимой. Кончается это тем, что в исполнительной власти у нас сегодня женщин только 1%. В законодательной — 7%. В судебной — 1,5%. А в так называемой четвертой власти (если брать рынок реального влияния) их нет вообще. На рынке труда женщина дискриминирована абсолютно. Молодая, она квалифицируется не как специалист, но как тело (у нас нет законов о сексуальных домогательствах на работе). При поступлении в частную компанию ее заставляют дать подписку, что она не забеременеет, а если забеременеет, то покинет фирму без декретных денег. А когда она все-таки рожает, то становится социальным инвалидом… При прочих равных данных ее хуже двигают по карьерной лестнице. Но вот женщина вступает в самый эффективный профессиональный возраст — после сорока. И тут ее вышибают с работы. С ней сложно работать. Она уверена в себе, компетентна, знает, чего хочет. И боссу проще взять молоденькую девочку, потому что она более управляема. Вот почему демографы твердят, что у безработицы в России пожилое женское лицо. НЕОБЪЯВЛЕННАЯ ВОЙНА Женщина в России беззащитна. Неоднократные анонимные анкетирования утверждают, что в России все женщины хоть раз были жертвами изнасилования. Правоохранительные инструменты устроены так, что по сути дела государство защищает насильника от жертвы, а не наоборот. В результате только 2% дел по изнасилованиям доходит до суда! Обычно насильник попадается на десятом эпизоде. Это происходит от неумения правоохранительных органов работать с жертвами изнасилования. В милицию приходит женщина в состоянии посттравматического стресса. А ее встречает милиционер, а не обученный психолог. А потом ей приходится много раз пересказать эту историю. И психика не выдерживает. По статистике кризисного центра «Сестры», восемь из десяти девочек пытаются покончить с собой не после изнасилования, а в ходе следствия. На Западе жертву насилия встречает квалифицированный специалист. Он берет мазки и запечатывает их в вакуум. И ключи от сейфа с мазками не может взять даже президент. Жертва имеет право открыть дело через пять, двадцать, сорок лет, когда ей это будет легко психологически. Кроме того, она защищена от насильника. А у нас он при открытии уголовного дела посылает к ней братву. Не лучше ситуация и с бытовым насилием над женщинами. Количество женщин, гибнущих от домашнего насилия, не снижается. Цифру знаете? Она сногсшибательна. Тринадцать тысяч в год! Милиция практически не выезжает на домашние избиения, потом что женщина завтра заберет заявление назад. А как она может не забрать, если она остается с истязателем в одной квартире? То есть необходимо переводить это из частного обвинения в государственное. Ударил — сел. Но мужскому парламенту это все равно. У нас нет и закона о реальных алиментах. Алименты платит лишь 12% мужчин, и то с видимой части заработка. Без дорогого адвоката левые доходы мужа в жизни не достанешь. И вот приходит папаша, приносит тысячу рублей и говорит: «Ни в чем себе не отказывайте». И закон защищает его от ребенка и бывшей жены. Россия вновь вышла на первое место в мире по числу абортов. В среднем россиянка делает за жизнь восемь абортов. Каждый срок в Госдуме кто-то делает себе пиар, предлагая запретить аборты. Однажды на общественных слушаниях я предложила: «Пусть будет запрет. Но пусть будет и соавторская ответственность. Сидение в тюрьме, денежные штрафы, но для обоих. Женщины же не сами от себя незапланированно беременеют…» Так некоторые мужчины-депутаты потом бежали за мной по лестнице, крича: «Вы — фашистка!» Одним словом, в России идет необъявленная война против женщин. И государство в ней — на стороне насильника, бытового убийцы, безответственного родителя... ТИРАНИЯ СТЕРЕОТИПА В Государственной Думе лежит проект закона о гарантиях равноправия мужчин и женщин в представительной власти. В соответствии с ним партии не могут иметь во фракциях более 70% представителей одного пола. Такие законы уже давно приняли все цивилизованные страны. Толчком послужил мощный рывок женщин в политике, когда мужчины, например в Скандинавских странах, испугались, что останутся за порогами парламентов. Был момент, когда в правительстве Финляндии восемь из одиннадцати министров оказались женщинами. Но сколько бы раз ни предпринимались попытки вынести этот законопроект на рассмотрение Государственной Думы, он блокировался. На вопрос «Почему?» законодатели-мужчины открыто отвечают: «Я что, идиот? Ну, проголосую я за этот закон, и завтра в списке меня поменяют на бабу». И пока их в законодательной власти 93%, и пока 92% частной собственности зарегистрировано на мужчин, женщины будут в андеграунде. В политическом, властном, при принятии решений и так далее. — То есть мужчина не только жесток? Он еще и труслив? Он боится, что в избирательном списке его поменяют на женщину. Это очень неприглядный образ. Зачем вы его рисуете? — Знаете, когда обсуждаются серьезные проблемы, игривость выдает вашу защитную реакцию. Я уже оговорила, что мы обсуждаем не схему «феминистки против мужчин», а схему «феминистки против патриархальных стереотипов». Повторяю, мы столкнулись с тем, что по предписанию гендерного стереотипа, родившись мальчиком, вы должны быть наделены строго определенным набором качеств и функций, а я, родившись девочкой, должна быть наделена своим набором. Не знаю, как вам, но лично мне всегда было тесно в том, что мне было этим стереотипом предписано. Женское движение существует с XIV века, когда ремесленницы впервые объединились и потребовали, чтобы им платили столько же, сколько ремесленникам мужчинам. Потому что это только считалось, что они работали хуже и производили меньше. Почему всплеск женского движения пришелся на 60-е годы? Потому что была, наконец, придумана эффективная контрацепция. И женщина поняла, что, несмотря на стереотипное предписание: рожать! — она может сама решать, беременеть или нет и когда. Ведь невозможно участвовать в социальной конкуренции, если ты все время или с пузом, или с ребенком за руку. Мировой опыт утверждает, что если в парламенте заседают порядка 25 — 30% женщин, то мгновенно отстраивается вся социалка, права женщин и права детей. Почему-то мужчины не занимаются правами детей. Вот хоть убейте их, а нигде в мире они ими не занимаются… Так что, если Государственной Думой будет принят закон о гарантиях равноправия, многие проблемы, наконец, начнут решаться. — Но не кажется ли вам, что законы в решении этих бесспорно важных культурных проблем занимают далеко не первое место? Ибо трудно предположить, что избавиться от власти гендерного стереотипа можно просто голосованием. Пусть даже и депутатов. — Опять-таки есть мировой опыт. Он особенно показателен в многонациональной Америке. Там на первый крик мусульманки, получающей от мужа по лицу, выезжает полиция, выносит дверь и выводит его в наручниках. И весь квартал в этот момент получает новое представление о том, «что такое хорошо и что такое плохо». И на синяк восемнадцатого в семье африканского ребенка выезжают полиция и еще двадцать пять психологов, чтобы обследовать атмосферу в семье. И уже после первых таких визитов мозги у всех становятся на место. — Что мешает принятию необходимых законов? — Отсутствие ресурса для лоббирования. Если бы сегодня можно было прийти в думу с мешком денег и проплатить голосование тем, кто голосует за деньги, завтра бы у нас были правильные законы. Но нет ни денег, ни подобной общественной силы. Женское движение у нас слабое, в основном это «грантовые маргиналки». Чем меньше дискриминация, тем меньше грантов им дадут с Запада, так что они не заинтересованы в ее уменьшении. Общество равнодушно, не информировано, подчас не понимает даже, о чем речь. Если женщины отберут у мужчин свою половину ресурса, у них появится возможность баллотироваться, побеждать на выборах, обсуждать вопросы на равных, отстраивать социальные позиции. Давайте помнить, что политика — это сконцентрированная экономика. Когда у нас будут деньги, у нас будет всё. Помню, в финском посольстве на каком-то мероприятии выступала молодая женщина-пастор. В короткой юбке, в очках в золотой оправе, красавица. Наши журналисты глумливо шептались: «О, я бы такой исповедовался!» И ее спросили: «Ну, вы–то должны сказать, что у вас нет никакой дискриминации». А она в ответ: «У нас нет дискриминации!? У меня трое детей, и, когда я брала приход, мне задали вопрос, а не будет ли мне тяжело иметь и трех детей, и приход. А я им сказала: «А почему об этом никто не спрашивает моего мужа журналиста?» В этом смысле Скандинавия, конечно, «город Солнца». Там 30% мужчин сидят с детьми после их рождения. Потому что, по закону, если два месяца мужчина не сидит с родившимся ребенком, то семья не получает пособия за весь срок. Девяносто девять процентов мужчин принимают роды у своих жен. Там живут свободные, нормальные, полноценные люди. Есть знаменитая европейская поговорка: я феминист, потому что у меня нет психологических проблем… — Но что же делать в невротичной России 2003 года, прямо сейчас, когда у нас всё совсем не так, как у скандинавов? — Писать и проталкивать законы. Пытаться продвигать женщин во властные структуры. Давать им возможность участвовать в принятии решений, от которых зависит их благополучие, здоровье и жизнь. Интервью провел Мирон Базилевич


Добавить комментарий

Текст:*
Ваше имя:*
Ваш e-mail:*
Запомнить меня

Комментарии публикуются без какой-либо предварительной проверки и отражают точку зрения их авторов. Ответственность за информацию, которую публикует автор комментария, целиком лежит на нем самом.

Однако администрация Soob.ru оставляет за собой право удалять комментарии, содержащие оскорбления в адрес редакции или авторов материалов, других участников, нецензурные, заведомо ложные, призывающие к насилию, нарушающие законы или общепринятые морально-этические нормы, а также информацию рекламного характера.






Социальные болезни
Концепт
Канун глобальной терапии
Ефим Островский
Мир: семь размышлений в мае 2003 года
Cубкоманданте Маркос
Конец России? Или идеальная правая альтернатива
Сергей Митрофанов
Когда душат нищита и злоба
Георгий Чистяков
Когда все равно: правда или ложь
Михаил Лайтман
Когда нужны: пример и урок
Умар Хазрат Идрисов
Сообщения
Co-Общения
Практика
Неизвестная война
Мария Арбатова
ЛСД и т.д.
Александр Михайлов
Техника снижения спроса на смерть
Олег Зыков
Синдром коррупции
Георгий Сатаров
Make love - not war
Дарья Асламова
Роскошь общения
Ольга Беляева
Вызов безнадзорности
Светлана Волкова
Убили негра, убили...
Анна Бражкина
Оперативный простор
Песни исцеляющие душу
Ирина Богушевская, Александр Пряников
Терминатор как зеркало новейшей истории
НЛО у порога
Головоломка для пролетария
С мифом по жизни


e-mail: info@soob.ru
© Со-общение. 1999-2018
Запрещается перепечатка, воспроизведение, распространение, в том числе в переводе, любых статей с сайта www.soob.ru без письменного разрешения редакции журнала "Со-общение", кроме тех случаев, когда в статье прямо указано разрешение на копирование.