Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2003/7-8/oper/0


Песни исцеляющие душу

Журнал «Со-Общение» пригласил певицу Ирину Богушевскую и теле-радиоведущего Александра Пряникова на дискуссию о социальных болезнях. Это очень разные люди, но они связаны одним миром — миром производства и трансляции смыслов через песни и музыку. Может ли артист своим творчеством помочь обществу справиться с его болезнями? Что можно сделать, чтобы песни, несущие интенсивный заряд высоких вибраций, достигли широкой аудитории? Как помочь идеальному восстановить свое право на существование? Эти и другие вопросы от лица «Со-Общения» задает Анна Носенко, участник ГОСТ.

Со-Общение: Мы пригласили вас, Ирина и Александр, для того чтобы поговорить об общественных болезнях — болезнях структур, формирующих общество. Для начала я хотела бы задать вопрос вам, Александр, как бывшему программному директору «Русского радио». Какими принципами вы руководствовались, когда выбирали ту или иную песню для постановки ее в эфир? Александр Пряников: Я пробовал ставить песни, руководствуясь принципами просвещения и оздоровления общества, но, как только я начинал этим заниматься, рейтинг радиостанции резко полз вниз. Когда я, влекомый светлыми побуждениями, думал: «Дай-ка, я просвещу общество и обращу внимание радиослушателей — крупнейшей аудитории в стране — на те или иные песни, в смыслах которых сокрыто нечто доброе и светлое, ничего не получалось. Вопервых, артисты почему-то не хотели писать такие песни. Во-вторых, как только такая песня попадалась, она настолько выбивалась из общего потока и была непригодна к прослушиванию в быту, что ее просто невозможно было поставить в эфир. Со-Общение: Ирина, вы пишете песни, которые мало звучат в эфире популярных радиостанций, хотя они написаны со смыслом и с со-общением. Как вы думаете, почему ваши песни проходят мимо программных директоров радиостанций? Ирина Богушевская: Я столкнулась с проблемой, когда многие программные директора говорили мне о том, что мои песни являются чуждыми по отношению к так называемой «форматной» музыке, занимающей львиную долю эфира. Сначала я воспринимала это очень болезненно, а потом поняла, что они правы! Предположим, песня «Зал ожидания» несет достаточно интенсивный заряд высоких вибраций. Она обращена к высшему уровню человеческой жизни. В ней ставится вопрос о жизни и смерти, о будущем пути. Но она действительно разбивает эфир, не давая человеку спокойно заниматься своими бытовыми делами. Она вырывает человека из этой повседневности. Оказывается, что нашей аудитории это на самом деле не нужно. Со-Общение: Ирина, а о чем ваши песни, выходящие за рамки обыденных смыслов? Ирина Богушевская: О предназначении. Это монолог человека, который находится на распутье и общается с высшими силами. Со-Общение: Александр, теперь к вам вопрос. Неужели хотя бы у 10 % слушателей «Русского радио» не возникает ситуаций, когда им приходится задумываться о своем пути? Почему эти 10% недополучают необходимых им смыслов? Александр Пряников: Те, о ком вы говорите, составляют не 10%, а значительно меньше. Мне кажется, что почти все популярные песни — это просто изображенные любовные истории без высочайших смыслов и разверток в плоскости человеческого сознания. В них заложены достаточно «съедобные» идеи. Ирина Богушевская: Может быть, там заложены даже не идеи, а некие энергетические сгустки сердечных или душевных вибраций. Александр Пряников: Если же сегодня начать ставить в эфир другие песни, о которых мы говорим, то ничего хорошего из этого не получится. Потому что в способе трансляции музыкального материала не зашит сам принцип подачи такого материала. Все песни режутся, например, по три минуты. Со-Общение: Но ведь в вашей же власти помочь Ирине дотянуть ее песни до формата, который необходим для трансляции. Александр Пряников: Я отношусь к творческим людям с трепетом и уважением. Я понимаю, что творческий человек выдает что-то, зачастую сам не понимая, как у него это вышло. Поэтому если бы ко мне такое предложение поступило, то я бы вряд ли на него согласился. На самом деле ведь западный шоу-бизнес тоже не преисполнен высокими смыслами. Там присутствует достаточно простой и «съедобный» эмоциональный материал без каких-то излишних для массового слушателя заморочек и предназначений. На мой взгляд, спокойный, уравновешенный потребитель хочет слушать именно такую музыку. Со-Общение: Вы сейчас говорите о массовой культуре. Сложно, наверное, представить, что люди в своей массе хотят слушать классическую музыку. Но ее же ставят на 104,7! Александр Пряников: Один раз в час? Со-Общение: Я же не говорю, что нужно весь эфир посвятить этим песням. Александр Пряников: Это действительно возможно для «Радио 7». Это связано с борьбой и удержанием аудитории. Но к социальным болезням это не имеет никакого отношения. Ирина Богушевская: Мне кажется, что социальные болезни существуют столько же, сколько и общество. И никакие специфические усилия, в том числе старания русского театра, который всегда видел свою высокую миссию в том, чтобы разбудить в человеке нравственное начало, воспитать своего зрителя, не работают. Те люди, которые приходят «воспитываться» в театр, уже изначально имеют некую тенденцию к самосовершенствованию. Те, кому это не надо, в театр не ходят и не слушают никакие просветительские программы. Со-Общение: Проблема какой-то болезни становится общественной в момент перехода ее в массовое состояние. Вся проблема в процентах. Тех, кто живет в нравственном поиске, становится меньше, а тех, кто живет без поиска, больше. Ирина Богушевская: Мое фундаментальное убеждение в том, что так называемые социальные болезни появляются тогда, когда появляется гражданское общество. Что они изначально ему присущи. Несмотря на несколько веков европейского просветительства, в Ницце до сих пор под железнодорожным мостом воняет клошарами, которые там живут. Процент людей, которые каким-то образом помещают себя вне этого гражданского общества, я думаю, колеблется вокруг цифры 7—10%. Со-Общение: Появление тех, кто не признает условий общественного договора, происходит не только в момент возникновения гражданского общества, но любого общественного договора. Будь это договор элиты общества или массы — выборы, например. Всегда будут несогласные. Так что же, они и есть источник общественных болезней? Александр Пряников: Надо различать людей, просто несогласных с чьими-то правилами, и людей, создающих новые правила. И те, и другие — несогласные, но несогласные по-разному. Пассивно-несогласные — это не проблема для общества до тех пор, пока их не стало слишком много. Пока они просто не мешают остальным, согласным, жить по правилам. А вот те, кто активно не согласен и производит свои правила, — это опасность. Со-Общение: Означает ли это, что однажды созданные правила надо поддерживать и продолжать бороться за них, даже когда большинство их разделяет? И теперь у меня вопрос к Ирине. Когда вы пишете песни, в этот момент вы, наверное, понимаете ценность смыслов, которые транслируете? Ирина Богушевская: Абсолютно нет. Со-Общение: А зачем вы тогда это делаете? Ирина Богушевская: Для меня это такая же физиологическая потребность, как и все остальные. Мой организм устроен так, что я не могу этого не делать. Со-Общение: Вы думаете, что если вы перестанете это делать, то ваш организм заболеет? Ирина Богушевская: Да. Со-Общение: Ирина, в свое время вы хотели уйти из мира шоу-бизнеса. Вам не кажется, что тогда вы фактически отказали идеальному в праве на существование, решив, что больше не будете бороться за то, чтобы ваши песни звучали в эфире? Существует ли в вашей деятельности ответственность перед тем предназначением, которое вы транслируете? Ирина Богушевская: Сейчас, когда я все-таки решила продолжать, — есть. Да, я устроена так, что излагаю свой духовный поиск на русском языке с помощью созвучий, рифм и так далее. Но я никогда в жизни, например, в отличие от Юрия Шевчука, не говорила себе, что я есть некий мессия, который учит всех, как надо жить. Я до сих пор уверена, что искусство не должно воспитывать, что это сугубо развлекательное дело. Если при этом оно несет в себе послание и если есть люди, которым это нужно, то они найдут его. Со-Общение: А вы, Александр, согласны с тем, что основная функция —развлекательная? Александр Пряников: Воспитывать, развлекая. Я не могу сказать, что я совершенно четко знаю рецепт, но совершенно точно убежден, что воспитание во время соприкосновения с актом искусства должно происходить максимально незаметно и приятно. Ирина Богушевская: Мне кажется, что на самом деле надо немного лишить радио и телевидение сакрального смысла. У меня есть совершено отчетливое осознание того, что, например, российские радиостанции в данный момент производят определенную продукцию — музыкальный эфир — совершенно так же, как завод по производству туалетной бумаги производит свою. Людям нужна туалетная бумага. И им нужна ненавязчивая музыка. Со-Общение: Где тогда должно транслироваться идеальное? Где те каналы, через которые будет происходить защита норм и правил жизни общества? Где будет проходить граница между болезнью и здоровьем? Ирина Богушевская: Мне ничего не приходит в голову, кроме литературы. Но опять же, мы видим, что массовым спросом пользуется Маринина. Тем не менее появился Коэльо, который уже обгоняет по популярности и Донцову, и Маринину. Со-Общение: А если это возможно в литературе, то, значит, это возможно и в музыке? Александр Пряников: Музыка не может существовать сама по себе. Как и литературе, ей нужен потребитель. Как литература доходит до потребителя через издательства и через магазины, так и музыка должна проходить через СМИ. Со-Общение: Мы снова возвращаемся к тому, что когда сойдутся производитель и транслятор, тогда, может быть, получится договориться о том, что есть болезнь и как ее лечить… Александр Пряников: Найти форму, при помощи которой люди будут слушать радио с хорошими, исцеляющими душу песнями. Со-Общение: А кто должен ее искать? Тот, кто творит содержание? Или тот, кто продвигает, транслирует это содержание? Ирина Богушевская: Мне кажется, что Коэльо сам себя продвинул, решив писать достаточно удобоваримые книги. Со-Общение: Означает ли это, что, например, Ирина Богушевская должна писать песни под формат «Русского радио»? Александр Пряников: Если она хочет звучать на «Русском радио» и найдет способ, как это сделать, не изменяя себе, то, конечно. Со-Общение: Что значит, если она хочет звучать на «Русском радио»? Она должна там звучать, не себе должна, а чему-то другому, что звучит в ней. Ирина Богушевская: Я хочу звучать везде, но проблема в том, что есть вещи, которые можно изложить достаточно просто, а есть те, которые нельзя. Петь о выборе между жизнью и смертью, притопывая, прихлопывая и выкрикивая «Вау!», невозможно. Редакция благодарит ресторан К.И.Ч. (Кадашевская наб., 6/1, стр.3) за возможность проведения этой дискуссии.

Дата публикации: 14:21 | 23.06


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.