Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2003/5/practice/2


О ценности служения

Почему она забыта
Не секрет, что молодые люди, выбирая контракт, не последнее место отводят имиджу структуры, в которой намереваемся работать. Первые строчки топ-листа, конечно, занимают крупные корпорации — западные и отечественные. Последние — государственные структуры. Но почему тогда так много молодых людей сегодня выбирают госслужбу?

ОТ СЛУЖЕНИЯ ГОСУДАРЮ К РАБОТЕ С ГОСУДАРСТВОМ

Не претендуя на серьезный исторический экскурс, отметим, что со времен царя Гороха и до начала советских времен государственная служба была не чем иным, как службой государю. А посему имела свои ценности, принципы и полномочия. И для служивого сословия работа на государство (читай — на государя) была не просто делом чести, но и зачастую продолжением почетной семейной традиции. Дворянские корни, специальная форма, предназначение — все это отличало и позволяло гордиться своей, с позволения сказать, работой.

В Советском Союзе место служения государю заменило служение светлому будущему и партии в лице комсомола. Послужить Отечеству можно было в Советской армии, а послужить делу Ленина — в рядах партийной номенклатуры. Не будем вникать в этические и прочие подробности, но молодые люди чувствовали себя здесь вполне пригодными и нужными.

За годы перестройки служение кому и чему бы то ни было потеряло свою актуальность. Некоторые могут поправить меня и заметить, что настало время служения капиталу. Но позвольте не согласиться. Капиталу все-таки служить невозможно, в силу специфики самого служения [1]. И в этом, возможно, трагедия молодежи 90-х. Им некому и нечему было служить…

Но с 1999 года ситуация начала меняться. Во-первых, возникла партия молодых, но не оголтелых и внятных СПСовцев, вовторых, через год появился президент Путин. А в-третьих, появилась новая молодежь — мы, родившиеся в 70-х, выросли.

МОЛОДЫЕ, ЭНЕРГИЧНЫЕ, КОРПОРАТИВНЫЕ

Мы почти не знаем и не помним советской страны, нас не особенно коснулась энергия распада [2] Союза (в отличие от молодежи 90-х), и многие из нас впервые пошли голосовать во второй срок президента Ельцина. Мы многого не знаем, поэтому мало чего боимся [3]. И, не теряя своих идеалов, мы остаемся вполне прагматичными.

И вот, вырастая из коротких штанишек, выходим на рынок. Сейчас, вспоминая свой первый серьезный выбор работы, многие мои ровесники говорят, что не видели большой внутренней разницы между, например, работой пресс-секретарем в «Кока-Коле» и аналогичной работой в министерстве или региональной либо местной администрации. Известные бренды можно было встретить в любом типе корпорации, в том числе и государственном. Особенно после проведения административной реформы, когда появились полпредства — фактически отделы администрации президента. А если даже государство и его структуры в какой-то мере являются менее раскрученными и престижными, так «кто мешает нам повысить общественный статус структуры и гордиться своей работой не меньше, чем друзья, работающие в ЮКОСе?» — вполне справедливо заметил мой госслужащий приятельпиарщик.

Для многих работа на государство является этаким первоначальным накоплением репутационного капитала. В крупных государственных ведомствах мы получаем эксклюзивный опыт и необходимые знакомства, которые неплохо работают потом в бизнесе и зачастую являются определяющими при устройстве на работу топ-персоналом в крупные бизнес-корпорации.

Иногда бывает наоборот. Молодой человек зарабатывает свой первоначальный финансовый капитал, развивает свой бизнес, а потом понимает, что для дальнейшего его (и своего) развития требуется так называемый административный ресурс. И он идет в чиновники. Но все, так или иначе пришедшие в госаппарат, отмечают, что служение имеет место быть. Просто признаваться в этом как-то не принято.

«СЛУЖИТЬ БЫ РАД, ПРИСЛУЖИВАТЬСЯ ТОШНО»

И вот здесь начинается самое забавное. Почему-то все мои собеседники разделились на две половины. Первые самозабвенно рассуждают о служении, высоких идеалах, любви к президенту; вторые же, наоборот, при вопросе о предназначении тупят взор: «Да ладно, ну что ты… Давай лучше я тебе расскажу о наших проектах и о том, что мы видим в регионах, ты знаешь, как и чем там живут люди?!» И верить хочется почему-то вторым…

И дело не в том, что одни любят говорить, а другие делать. И не в том, что рассуждения о высоком зачастую ими же опровергаются. Мы знаем массу историй и про одно, и про другое. За рюмкой чая все так или иначе поговаривают о целях и значении своей работы. Просто вдруг оказывается, что, говоря о высоком предназначении государственной службы, наталкиваешься на молчаливое неверие. Тебе не верит никто — ни бабушка, ни папа, ни соседи по лестничной клетке, ни закадычные друзья. Все подмигивают: «Ну ладно, это ты журналистам будешь заливать, нам-то уж скажи, как есть, тянете вы там из народа последнее и живете себе припеваючи». И проще, прикрывшись маской молодого циника, согласиться.

Почему проще соглашаться с тем, что ты прислуживаешь, а не служишь? Почему многие молодые госслужащие, внутренне не соглашаясь, все-таки говорят только о личных целях работы в государстве? Почему мы до сих пор не можем вымолвить: «Я служу президенту и моей стране»?

О КОРПОРАТИВНОСТИ

Что ж, сказать не можем, но работать работаем, президента любим и не представляем своего будущего без России (как бы пафосно это ни звучало). И государство для нас все же представляется большой корпорацией. Наверное, потому, что верим в корпорацию по Ивану Ильину: «Корпорация… состоит из активных полномочных и равноправных деятелей… Они имеют общий интерес и вольны признать его и отвергнуть. Если они признают его и входят в эту корпорацию, то они тем самым имеют и полномочие действовать для его удовлетворения. Они уполномочены формулировать свою общую цель, ограничивать ее, выбирать голосованием все необходимые органы, утверждать их и дезавуировать их, «отзывать» свою волю, погашать свои решения, обусловливать свое участие «постольку-поскольку». Кооперация начинает с индивидуума: с его мнения, изволения, решения; с его «свободы» и интереса. Она строится снизу вверх; она основывает все на голосовании; она организуется на свободно признанной (и соответственно свободно ограничиваемой, свободно отвергаемой) солидарности заинтересованных деятелей» [4] . И даже если это звучит наивно и не вполне соответствует нынешнему положению вещей, я верю, мое поколение найдет в себе силы и построит государство — корпорацию людей.


[1] Служение мы склонны рассматривать как экзистенциальную деятельность, которая имманентно исключает материальные ценности в зоне целеполагания. Служить можно во имя, во благо чего-либо; а капитал и прочие материальные предметы могут выступать средством, сырьем, «кровью проектов».

[2] Выражение принадлежит Ефиму Островскому.

[3] Спасибо Анне Носенко за понимание отсутствия большинства страхов у нашего поколения.

[4] www.archipelag.ru/person/504.htm

Дата публикации: 14:34 | 08.10


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.