Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2003/5/op/9


Президент, партийность и корпорации

Станет ли Путин заложником? И если станет, то чьим?
Избирательная кампания де-факто началась. Между тем консалтинговое сообщество продолжает обсуждать ближайшее будущее индустрии в поисках ответов на вопросы, от решения которых оно во многом зависит. Скоро ли в России будет партийный президент? И кто вручит ему членский билет? Иными словами: состоится ли мобилизация «путинского большинства» и рождение правящей партии? Как отразится на российской внутренней политике «военный фактор»? Сможет ли какая-либо партия стать мотором модернизационного проекта национального масштаба? И какова будет роль большого бизнеса в этом процессе?

Сергей Марков, директор Института политических исследований

Важно отметить, что, когда Владимир Путин занял свой пост, он рассматривался мировым общественным мнением как выходец из спецслужб, марионетка в руках коррумпированного политического клана. Сегодня мы имеем дело с принципиально другой ситуацией. Тем же общественным мнением президент России рассматривается как один из наиболее профессиональных мировых лидеров, решающий задачи, принципиально важные для страны, и твердо ведущий ее верным курсом.

Что же касается темы партийности президента, то она неотделима от понимания им своей политической и гражданской миссии. Стержневой идеей этой миссии является повышение конкурентоспособности России, которая невозможна без создания в стране конкурентной экономической и политической среды. Соответственно, конкурентная политическая среда — это демократия, причем работающая демократия.

Но в современном мире демократия нигде не работает без политических партий. И это вопрос далеко не только философский, но и сугубо прикладной и конкретный.

Политическая партия власти нужна президенту. Нужна для реализации ряда масштабных преобразований, в частности административной реформы. Успешное завершение реформы российской бюрократии исключительно руками этой бюрократии — проект неосуществимый. Поэтому, как мне кажется, партийность Владимира Путина абсолютно неизбежна.

Но здесь важно подчеркнуть, что, скорее всего, мы будем иметь дело с партийным президентом только в конце его второго срока.

Существуют силы, пытающиеся предотвратить или замедлить постепенную партизацию президента. Их цель проста – сделать Владимира Путина заложником. Заложником, с одной стороны, высших слоев российской бюрократии, а с другой — крупного бизнеса. Это было бы, конечно, трагедией и для проекта модернизации страны, и для всей российской истории.

Но проблема становления нормальных политических партий, способных в будущем выдвигать кандидатов в президенты России (и не в качестве сильных личностей, но в качестве институциональных альтернатив развития страны), ставит серьезнейшие вопросы перед политическими организациями, претендующими сегодня на статус партий власти. И прежде всего перед пока лидирующей среди них «Единой Россией».

Вопрос первый: какой именно путь модернизации предлагает стране «Единая Россия»? Ответ по принципу: мы хотим, чтобы все были здоровыми, богатыми и жили счастливо во всеобщем братстве, — никого не устроит.

Вопрос второй: какова миссия «Единой России»? Какую конкретную роль намерена сыграть партия в модернизационном проекте?

Вопрос третий, связанный со вторым: что мешает «Единой России» выполнить эту миссию? В каком направлении она будет трансформироваться, чтобы стать влиятельной политической силой, а не простой машиной для голосования в парламенте?

И вопрос четвертый: мы знаем чего ждут от Путина лидеры «Единой России». Мы представляем себе программу президента. Но какое участие партия собирается принять в ее реализации? Что она даст Путину?

Вячеслав Никонов, президент фонда «Политика»

Президент и партии идут на парламентские и президентские выборы. Кого предпочтут сторонники и противники президента? Естественно, на президентских выборах — Путина, а на думских с большой степенью вероятности — «Единую Россию». Противники же предпочтут, скорее всего, КПРФ и «Яблоко». Что касается СПС и ЛДПР, то в их электорате в приблизительно равных пропорциях будут присутствовать и союзники, и противники президента.

Станет ли мировой военный фактор фактором российской предвыборной политики? Полагаю, что война в Ираке фактором предвыборной политики не станет. Главным образом потому, что у нас любые события держатся в информационном поле всего лишь неделю после того, как они происходят…

Хотя важным фактором может стать обострение отношений России с США. В связи с этим полезно напомнить, что в настоящий момент наши золотовалютные резервы находятся в первоклассных американских банках.

Состоится ли партийная мобилизация путинского большинства и рождение правящей партии? Это два разных вопроса, поскольку партийная мобилизация путинского большинства, безусловно, произойдет, когда Путин будет переизбираться на выборах 2004 года. Во время парламентских выборов на базе «Единой России» произойдет частичная мобилизация этого большинства, что, как я думаю, не приведет к рождению правящей партии.

Правящая партия по определению возможна там, где власть партийна. Там, где президент беспартийный, Совет Федерации беспартийный, правительство беспартийное и администрация президента беспартийная по закону и губернаторы беспартийные, роль любой партии сводится к тому, чтобы избирать часть депутатов в Государственную Думу. Но правящей партии быть не может. И пока не изменятся традиция и законодательство, препятствующее созданию политических партий как властных институтов, правящей партии в России не будет.

Что касается партий дублеров-соперников: СПС, «Партия жизни», Народная партия… СПС я не рассматриваю в качестве дублера-соперника, поскольку это довольно самостоятельная политическая сила. Что касается «Партии жизни» и Народной партии, то им, полагаю, помешают участвовать в избирательной кампании в Государственную Думу, ибо они, безусловно, будут отбирать голоса у «Единой России». Если же не помешают, то это будет отражением известных «межбашенных» противоречий в Кремле…

Останется ли российский президент беспартийным? Пока — да. Не вижу причин, по которым ему стоило бы идти на выборы 2004 года под партийным флагом, если партии большинства у нас нет. Выступать же от имени партии меньшинства, которая (что неизбежно для любой партии) в ближайшее время наверняка зарекомендует себя какими-нибудь нелепыми художествами, было бы для него достаточно рискованным шагом.

Но это не означает, что президент России будет беспартийным всегда. Я уверен, что Путин заинтересован в создании в России нормальной партийной системы, что невозможно без партийности президентской власти. Поэтому для второго срока партийность российского президента представляется мне вполне реальной.

Александр Коновалов, президент Института стратегических оценок

Можно отвечать на вопрос, кого предпочтут противники президента, а кого – его сторонники. Но, как мне кажется, куда более важно ответить на вопрос, кого предпочтут сторонники президента, которых тошнит от «Единой России». Просто потому, что их будет значительно больше, чем его противников.

Полагаю, что для нынешних отношений президента и «Единой России» справедлива пословица «С такими друзьями и враги не нужны». Ведь очевидно, что политический фаворит хром, болен и неоперабелен.

У меня есть ощущение, что главная проблема в том, что делать тем сторонникам Путина, которые не могут принять «Единую Россию» — бюрократическую организацию исполнительной власти, не имеющую шансов стать партией и, главное, не стремящуюся к этому.

Таким образом, вопрос не в том, будет ли мобилизация (конечно, будет), а в том, сколько окажется откосивших от мобилизации.

На месте президента я бы остерегся в ближайшем будущем ассоциировать себя целиком и полностью с этой организацией. Электорально ему это скорее повредит, чем поможет.

Что же касается мирового военного фактора, то на предвыборную политику он, безусловно, повлияет. Ибо на наших глазах возникает новый сюжет международной политики. Мир не принимает Соединенные Штаты в качестве единственной организующей и направляющей силы. Речь идет о потребности в позитивной альтернативе США, претендующим на роль и статус мировой силы, определяющей, кого разоружать и каким образом это делать. Америку в этой роли не примет ни Европа, ни исламский мир, ни Россия, это очевидно. Поиск упомянутой альтернативы и станет частью военной составляющей предвыборного марафона.

Андрей Федоров, директор Фонда политических исследований и консалтинга

Партии на выборы не идут, но придут. По сравнению с 1999 годом нынешняя предвыборная кампания напоминает усталое шествие нищих к храму за последней монетой. Что касается президента, то он тоже не пойдет на выборы. Ему это не нужно. Выборы ему принесут.

Относительно «Единой России» скажу, что она должна восприниматься как реклама о шампуне и ополаскивателе в одном флаконе. «Единая Россия» как таковая не продаваема. Она продается только в упаковке с Путиным. То есть при установке на ее победу шампунь ополаскиватель в одном флаконе мы получим в любом случае. И все, что будет делаться, будет делаться именно в этой упаковке.

В этом смысле президент будет партийным. По крайней мере виртуально. Его будут пристегивать к «Единой России» всеми булавками и пряжками. С точки же зрения партийности реальной… Возможно, для элит это и имеет какое-то значение. Но не для населения. Ибо для него президент у нас человек божественный, к какой бы партии он ни принадлежал.

Я считаю, что военный фактор уже — до выборов — никакой роли не играет. Роль играет антиамериканский фактор. На мой взгляд, существует тенденция, способная стать очень серьезной, — это тенденция замены античеченского мобилизационного ресурса антиамериканским мобилизационным ресурсом. И очень любопытно то, что население страны с радостью встречает этот антиамериканский мобилизационный ресурс.

Так что и «Единая Россия», и КПРФ, и другие партии с удовольствием будут использовать антиамериканизм как инструмент в рамках парламентских выборов.

Сергей Кургинян, президент Международного общественного фонда «Экспериментальный творческий центр»

Начну с международного фактора. Да, антиамериканский пафос существует. Его разделяют элита и общество. И каждый публичный политик будет это учитывать. Но это не означает, что такого рода пафос имеет отношение к реальной политике.

Борьба идет не между Америкой и миром.

Но между двумя Америками за формулу мировой власти.

Не против мировой власти Америки.

Но за ее тип.

Если угодно, борьба идет между Збигневом Бжезинским и Генри Киссинджером. Между Либерманом и Гором — партией Буша. Между военно-промышленным комплексом и другими частями этого же комплекса. Эта борьба уже расколола ЦРУ.

В этой борьбе против Буша едины почти все масс-медиа США. И люди Буша понимают, что они ничего не повернут, поэтому им нужны реальные победы. Философски война в Ираке есть война между конфликтом цивилизаций и глобализацией. Все противники конфликта цивилизаций, то есть формулы Киссинджера, становятся сторонниками глобализации, то есть формулы Бжезинского. Никакой другой реальной политики нет.

Относительно места России в этой политике. Каждый, кто оперирует сейчас термином Россия, имея в виду нечто подобное СССР, – это человек, далекий от реальной политики. Это, быть может, публичный политик, но не реальный.

Россия уже не центр сил. Россия не сверхдержава. Россия – только фактор.

Центрами сил могут быть объединенная Европа, Китай и ислам, если он объединится. А Россия – фактор. Она спустилась из первого разряда в третий. И все конфигурации с Россией выглядят сегодня совершенно иначе, чем с СССР. А каждый, кто испытывает фантомные боли, должен от них перейти к вопросу: мы хотим восстановить сверхдержаву? Я — «за». Но тогда нам нужна другая элита, другая парадигма, другая конфигурация… Если же их нет, то… Знаете, самое опасное — это сильный жест слабого человека.

Все, что происходит сейчас в данной сфере, — это глубочайшая ошибка, состоящая в попытке превращения реальной политики в заложницу политики публичной. И все, что будет происходить дальше, — это уже не вопрос PR, а вопрос судьбы в полном смысле слова. И судьбы не слишком долгой.

Размышляя о военном факторе, не следует упускать такой его аспект, как Чечня. Я считаю, что референдум в Чечне – это ошибка государственной политики. Прежде всего, потому, что он легитимизировал отсутствие полумиллиона русских в пределах чеченского пространства. Чеченцы же добились всего, чего хотели: моноэтнического государства, отдельных прав по конституции, Гелаева в качестве реальной силы внутри республики…

По поводу партий. Главный вопрос, стоящий перед президентом России во все времена, заключается не в том, побеждать или не побеждать, а в том, чьим быть заложником.

Борис Ельцин, наблюдая за Александром Руцким и партией, которую он собирал, все время думал: а зачем ему менять «Демократическую Россию» на то же самое? Президент нынешний пока не хочет быть заложником той партии, которую ему предлагают.

У него другая формула власти, где власть – это узкие техноструктуры.

Намного выгоднее быть заложником, например, масс-медиа и тех, кто их ведет, чем заложником крупных политических структур, которые, между прочим, по советскому типу, могут поставить, а могут и снять.

Поскольку в сегодняшней России гражданского общества нет (а для меня его нет), всё смещается в сторону корпоративности. Президент думает не о том, быть ли ему заложником партий, а о том, быть ли ему заложником корпораций, не в смысле олигархов, а в смысле того, что сейчас происходит вокруг воссоединения Лубянки или вокруг его прямой полемики с Михаилом Ходорковским, с ЮКОСом.

Может быть, президент, захочет стать заложником корпорации? Полагаю, что и этого он для себя пока не решил. Что же касается партий, то они представляют собой не более чем некие периферийные площадки для игры техно-структурных групп внутри системы власти, что и составляет сущность существующей политической системы.

Теперь о «Единой России». Чтобы нынешняя политическая машина развалилась, нужна крупная левоцентристская партия, которая, объединившись с коммунистами, создаст двухпартийную систему. Тогда все остальные окажутся за бортом.

А всё, что происходило в последнее время, было оттягиванием «Единой России» в правоцентристский блок, то есть постановкой вопроса о ее проигрыше.

Зато политическая система сохранится — ее конфигурация останется рыхлой, многоэлементной.

А вот борьба корпораций на следующем этапе политической жизни России будет усиливаться.

Текст подготовлен по материалам клуба «Гражданские дебаты»

Дата публикации: 08:23 | 08.10


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.