Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2003/5/concept/4


Корпорации, государства, граждане

Истоки конфликта и перспективы партнерства.
В прошлом году «Ведомости» опубликовали анализ доклада Конференции ООН по торговле и развитию (UNCTAD), посвященного тезису теоретиков антиглобализма о засилье в мире 51 транснациональной корпорации (ТНК), входящей в первую сотню мировых хозяйствующих субъектов. Выяснилось: «первая пятидесятка» не всемогуща. Однако именно она во многом определяет ход мировой политики и развития. В чем же истоки этой власти.

МИФ О БЕСПРЕДЕЛЬНОЙ МОЩИ

Анализируя ситуацию, сложившуюся в поле взаимоотношений национальных государств и транснациональных корпораций, теоретики антиглобализма берут объемы продаж компаний и сравнивали их с ВВП государств. Но ВВП измеряет добавленную стоимость, созданную всеми субъектами, работающими в системе. А потому и сравнивать с государственным показателем следует не объемы продаж, а прибыль компаний до выплаты ими налогов и зарплат. При такой методике в первой сотне мировых хозяйствующих субъектов первые 44 позиции занимают государства от США до Чили (Россия на 18-м месте, сразу после Аргентины), и только на 45-м месте появляется ExxonMobil, а уж дальше, вперемежку с разными странами, следуют General Motors, Ford, DaimlerChrysler, Toshiba и British Telecom.

Конечно, цифры бывают лукавы. Понятное дело — ВВП не является государственной собственностью, не контролируется власть имущими стопроцентно, но ведь в значительной степени ими перераспределяется. Но возникает вопрос: быть может, антиглобализм не столь уж опасен для политических элит и бюрократий? И не являются ли корпорации просто козлами отпущения, а атака на них — способом снятия социальной напряженности?

А если так, то надо признать и ТНК, и антиглобалистское движение важными составляющими общей системы социального и политического равновесия. Ибо ругань в адрес корпораций в значительной степени уводит социальную агрессию от государств — институтов, являющихся гарантами прав и свобод человека.

Это с одной стороны. А с другой — можно ли всерьез считать обоснованной тревогу, рожденную мифом о всевластии корпораций?

КОРПОРАЦИИ И ВЛАСТЬ: ИСТОРИЯ ОТНОШЕНИЙ

Когда слово «корпорации» произносится в контексте обсуждения их отношений с государствами, возникает вопрос: а можно ли, толкуя на эту тему, игнорировать историю западноевропейского Средневековья — корпоративной эпохи иудео-христианской цивилизации? Конечно, корпорации того времени — это не Toshiba или British Telecom. Но слово живо и напоминает о преемственности меж давними временами и современностью.

Да и общего больше, чем может показаться; прежде всего претензия на власть, причем не только государственную, но и моральную («все, что хорошо для «Дженерал Писсуарс», хорошо для Люмпенландии»), — претензия, сопоставимая с той реальной властью корпораций средневековых.

Города как корпорации складывались в постоянной борьбе с государством. Принадлежность к корпорации дворянства определяла жизнь человека в гораздо большей степени, чем власть государя. И превращение вассала частного сеньора в подданного государя, единого для всех, было частью превращения дворянства средневекового в дворянство Нового времени.

Бюргерству, чтобы превратиться в буржуазию, пришлось сперва преодолеть корпоративность городскую, а затем и собственную, утверждая принцип гражданства, формируя нации. И потому появление корпораций в эпоху утвердившегося новоевропейского порядка было воспринято с тревогой. Потому-то в экономической сфере монополизация встретила сопротивление со стороны государства, особенно в США. Но все же основная причина конфликта меж государством и корпорациями лежит не в экономической сфере.

Разумеется, если видеть в государстве машину подавления одного класса другим, то можно ограничиться инструментальной стороной вопроса. Но с точки зрения исследовательской все же это скучновато. А вот толкование русского философа Ивана Ильина исследовательски куда более перспективно. По его определению, государство есть «родина, оформленная и объединенная публичным правом; или иначе: множество людей, связанных общностью духовной судьбы и сжившихся в единство на почве духовной культуры и самосознания».

Загогулина, как говаривал основатель русского национального государства, в том, что корпорации — и возникшие сто лет назад «Дженерал Писсуарс», и нынешние ТНК — склонны трактовать принадлежность к ним как альтернативное гражданство. Как альтернативную «духовную судьбу», имеющую для жителей как люмпенландий, так и прочих государственных образований, куда большее значение, чем их «люмпенландство».

И это не просто управленческий ход. Корпоративность куда старше современной государственности, возникшей в борьбе свободно объединяющихся людей против предопределенности их корпоративной принадлежности.

Государство, если следовать Ильину, признает лишь духовную судьбу и сжившееся единство. Корпорация же предопределяет все стороны жизни человека, хотя и представляет собой единство случайное, скрепленное даже не личным интересом, а внешней силой. Корпорация соотносится с государством, как тоталитарная секта с исторической церковью.

Европейские нации доверили государству самое для себя дорогое — свободу личности. Тем временем новоевропейские государства формировались как антикорпоративные институты, образуя попутно мощнейшие бюрократические корпорации, и лишь совсем недавно (в историческом масштабе) прониклись духом защиты прав и свобод человека. Что бы ни говорил по этому поводу Ленин, но сила государства в его надклассовости (даже если она достигается путем формирования государственно-правящего класса). И разумеется, основа новоевропейской государственности — это институализация общественного консенсуса.

«ЧЕЛОВЕК И ГРАЖДАНИН» ПРОТИВ ТНК

Протест против ТНК есть реакция законопослушного гражданина на самозванство. И потому фермеры, разрушающие «Макдональдсы», глубоко буржуазны. И потому вроде бы надо признать ангиглобалистов защитниками здоровой буржуазности и крепкого индивидуализма.

Но что-то мешает. Что?

А то, что именно средние слои, некогда крушившие старый корпоративный мир и установившие современный государственный строй, ныне представлены не столько мелкими собственниками, сколько менеджментом и топ-менеджментом крупных корпораций. Мешает то, что в России именно «олигархи» являют собой единственный пока пример большого личного предпринимательского успеха. А во всем мире лидеры ТНК кроме ненависти (что Джон Рокфеллер сто лет назад, что Билл Гейтс сегодня) вызывают восхищение и желание подражать им. А главное — молодые государства Западной Европы и Северной Америки сильны не только экономически, но и граждански. Чего не скажешь о транснациональных корпорациях, пусть и регламентирующих (например, через рекламу) частную жизнь человека, навязывая ему стандарты потребления, поведения и мировосприятия, но попрежнему платящих налоги, не имеющих армий и не вершащих суд.

Они могут коррумпировать чиновников и менять правительства, но они не присваивают себе их функций, не подменяют публичное право частным. И потому возврата в Средневековье с его частными виселицами и тюрьмами не произошло. Исторические завоевания буржуазных революций 1848 и 1968 годов пока еще несокрушимы.

Что же до антиглобалистов, то тут давно уже имеются и сомнения, и подозрения. Особенно насчет источников их ресурсов, которые — а почему бы и нет? — возможно, текут со счетов ТНК. Пример России, где одна и та же корпорация дает деньги всем партиям, очень показателен в том смысле, что всё, относящееся к политике, общественной жизни, то есть к сфере публично-правового порядка, является для корпораций внешними обстоятельствами их внутреннего существования.

Этого не следует бояться. Поскольку этим можно пользоваться, то есть обращать корпоративную ограниченность в пользу приватную, общественную и государственную.

Дата публикации: 06:37 | 08.10


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.