Главная  |  О журнале  |  Новости журнала  |  Открытая трибуна  |  Со-Общения  |  Мероприятия  |  Партнерство   Написать нам Карта сайта Поиск

О журнале
Новости журнала
Открытая трибуна
Со-Общения
Мероприятия
Литература
Партнерство


Архив номеров
Контакты









soob.ru / Архив журналов / 2003 / Национальный вопрос / Концепт

Холокост. Мы, Европа и евреи — до и после


Дмитрий Шушарин
ученый секретарь Центра информационной политики Высшей школы экономики
dshdsh@rambler.ru
Версия для печати
Послать по почте

Предисловие к введению в историю постглобализма.
Анна Франк отметила в своем дневнике, что некоторые голландские евреи не боялись прихода нацистов, потому что были крещены. Это их не спасло. Юлиус Штрайхер был казнен по приговору Нюрнбергского трибунала за то, что возглавлял газету «Штюрмер». Читая Башевиса-Зингера, всё время ждешь, что вот сейчас он решится и признается в главном: именно ужас Холокоста сделал евреев современной нацией.


ЗА РАМКАМИ КУЛЬТУРЫ

Помнится, вместе с Леонидом Кацисом и Константином Поливановым мы прокомментировали в газете «Сегодня» некоторые свежие архивные публикации Алексея Лосева, из коих следовало, что он был теоретиком антисемитизма. Тогда я бросил фразу: «Похоже, публикация этого архива выводит философа за рамки культуры». И очень скоро получил отповедь от одного публициста. Тот писал: это что же такое, братья и сестры, теперь, выходит, и Пушкин с Гоголем должны быть вынесены из пантеона русского? И вообще, если покопаться, то у каждого классика можно найти нечто юдофобское. Равно как и антипольское и много иных «анти».

Ответ ловкий, но не по существу. Хотя и стимулирует мыслительный процесс, направленный на преодоление линейной логики оппонента. Заставляет задуматься: а почему совершенно неполиткорректные классики не характеризуются своими высказываниями и взглядами, а вот иные культовые фигуры русской истории (пока русской — начнем с России) вызывают резкое отторжение?

Первое объяснение: проблема именно в их культовости. Мол, как же так, светочи мысли, а пишут порой нечто людоедское. Но это объяснение поверхностное и беспредметное. А беспредметное — значит неисторичное. Адекватное толкование — в самом поводе разговора, в природе антисемитизма у разных людей, живших почти в одно и то же время, но оказавшихся в разных эпохах. Применительно к описываемому случаю таковы, например, Алексей Суворин и Василий Розанов. Первый — обычный бытовой антисемит, а второй — совсем другое.

Один — из девятнадцатого столетия, привычного к черте оседлости, но содрогавшегося от погромов, а второй — из века двадцатого, где геноцид станет нормой жизни. Один поддерживал антидрейфусаров потому, наверное, что считал евреев опасными, ненадежными людьми, которых нельзя подпускать к государственной службе. А второй подводил псевдобогословскую базу под антисемитский навет, чего не был чужд и отец Павел Флоренский.

ПАРАДОКС XX ВЕКА

Так называемый исторический взгляд всегда антиисторичен, ежели понимать под историей некую фантастическую «объективность». Когда речь идет не об истории современности, а о событиях и людях, отстоящих от нас хотя бы на одно поколение, то читаем книгу начиная с финала. Мы уже знаем, что Розанов умрет от голода в Сергиевом Посаде, отец Павел Флоренский будет расстрелян, а венский мальчик Ади Шикльгрубер покончит с собой в бункере при обстоятельствах до сих пор до конца не выясненных — не то застрелился, не то отравился. И ничего общего между ними мы найти не можем, проецируя свое знание последующего, «будущего в прошлом» на прошлое, бывшее прежде. Но ведь оно было.

Так вот, разница между бытовым и умственным антисемитизмом, между Сувориным и Розановым, между Чеховым и Флоренским в том, что Розанов и Флоренский принадлежали уже эпохе Холокоста. Не больше и не меньше. То есть «настоящему, а не календарному», по словам Ахматовой, двадцатому веку, который отличался уникальными противоречиями. Именно в этом столетии мир обрел единство, но ценой двух мировых войн; геноцид стал обыденным явлением, но появилось понятие политкорректности; глобализация породила страх перед полной стандартизацией, но постглобализм подтвердил прогнозы ученых, сделанные еще в семидесятые годы: унификация бытовой культуры сопровождается «этническим парадоксом современности». То есть в условиях информационной революции люди еще более остро ощущают и осознают свою национальную идентичность.

Да и вообще: было ли что в этом столетии нечто более существенное, более острое, более трагичное, нежели межнациональные отношения? Начавшись с балканских войн, век ими и закончился; этнические чистки поразили все континенты: друг друга убивали и хорваты с сербами, и тутси с хуту, и азербайджанцы с армянами.

И все же «осевой трагедией» минувшего века остается Холокост. Это экстремум в истреблении людей по национальному (точнее, расовому — и эта оговорка принципиальна) признаку, нижняя точка падения цивилизованной нации, сумевшей ее пройти и стать другой. Немецкое национальное возрождение после нацизма — это, если угодно, новая форма жизни — некий образец «жизни после тоталитаризма». Как и новые формы жизни евреев — в Израиле и во всем мире — это образец жизни после катастрофы, после того, как нации был вынесен и приведен в исполнение смертный приговор.

Да, именно приведен, ведь культура идиш, цивилизация ашкенази, мир (точнее, мiр) штеттля были испепелены в крематориях и зарыты в ярах. А при чем же здесь Розанов? Да при том, что движение к точке, в которой рождается геноцид, к Первой мировой войне началось одновременно в разных странах Европы.

ЗАРОЖДЕНИЕ АНТИСЕМИТИЗМА

Французская судебная система не нашла сил противостоять натиску бытового антисемитизма. Но капитана Дрейфуса осудили все-таки за шпионаж, а не за национальную принадлежность[1]. Русские же присяжные заседатели оправ  дали Бейлиса, отказавшись тем самым вершить суд над народом [2]. За процессом следили: в Европе — доктор Герцль, в России — Зеев Жаботинский. Так начинался сионизм, противостоявший не только тогдашней системе международных отношений и внутреннему устройству государств (прежде всего Российской империи с ее чертой оседлости), но и (а может быть, и прежде всего) культуре местечка как единственно возможной формы еврейского этносоциального организма. Обретение национального государства — главный этап модернизации внутреннего строя жизни нации. В этом отношении сионизм стоял в одном ряду с многочисленными национальными движениями того времени. Империи ветшали. Очевидной становилась неизбежность модернизации. Но модернизация вызывала и противодействие, принимавшее, впрочем, формы, покамест далекие от практического людоедства.

На арену вышли теоретики идейного антисемитизма, в корне отличавшегося от прежнего, бытового. В XIX веке еврей был досадной повседневной неприятностью, не представлявшей никакой опасности, а поисками заговора занималась одна только политическая и журнальная шваль…. В веке же двадцатом за дело принялась уже не шваль, а такие светочи, как Розанов, а позже — Лосев и германские интеллектуалы, воспитавшие Гитлера и Розенберга. Но надо отметить: в России языческий характер будущих кошмаров был еще не очевиден — теоретизированием занимались люди, позиционировавшие себя как христиане. Германский же ответ на национальный рост был глубоко языческим, и, возможно, поэтому он и отбросил нацию столь далеко назад.

Итак, XX век начался в 1914 году с малоприятной неожиданности: выяснилось, что один ублюдок-террорист может повернуть — нет, не ход истории, это пустая фраза, — а нечто гораздо более важное — ход жизни. Для поколения, выросшего на воспоминаниях о франко-прусской и прусско-австрийской войнах и наблюдавшего за провинциальными балканскими конфликтами, масштабы этой войны оказались совершенно неожиданными. И не столько даже масштабы, сколько присущий ей тотально разрушительный характер, приведший к мощному личностному, общественному, цивилизационному шоку.

В течение нескольких дней выяснилось, что частная жизнь уходит в никуда. Все отступило перед господством отчужденного военно-политического механизма, ставшего первым проявлением тоталитаризма. Таким стал первый взнос расплаты за глобализацию, начавшуюся именно в четырнадцатом году.

Первые проявления антиглобализма оказались более чем тоталитарные. Чем, как не антиглобализмом, стало спасение российской империи в большевистском изоляционизме? Антиглобалистским был и нацистский проект, а затем региональная империя Тито, противостоявшая сразу двум лагерям, сформировавшимся после Ялты. Но все это было потом. А между четырнадцатым и восемнадцатым годами стало ясно, что войну проигрывают две нации — русские и немцы.

И две империи благополучно распались, а нации, их сформировавшие, пошли по пути модернизации. Ужас германского поражения был в том, что оно стало институциализированным национальным унижением только для них. Для турок, австрийцев, венгров открылись новые перспективы, а немцев отбросили в прошлое, но не в прошлое их европейского величия, времен франко-прусской войны, а к поиску легенд о внецивилизационных формах существования этноса.

Россия же поддалась соблазну внешнеполитического подражания — хотелось быть взрослой. А получилось нечто невразумительное: будучи в лагере победителей, она оказалась еще более побежденной, чем другие, сохранившись как империя, но отказавшись на долгий срок от поисков национальной идентичности. Социализм стал фашизмом для бедных, обращенным на уничтожение нации, его породившей и принявшей, — русских. Немцы шли к самоуничтожению другим путем.

НЕОБЕЩАННОЕ САМОУБИЙСТВО

Всех изумляет одно: как же могло случиться, что нацисты пришли к власти абсолютно законным путем и никого не обманывая. Обещали газовые камеры — сделали, обещали мировую войну — сделали. Одного только они не обещали, но несли в себе и даже прославляли. То была суицидальность, пронизывавшая самые телесно-жизнерадостные явления нацистской культуры. Впрочем, никакого противоречия здесь нет: варварство суицидально в своей телесности и обреченности, в отрицании монотеистической персональной ответственности человека за свою жизнь, обусловленной свободой воли.

Итак, национального самоубийства нацисты не обещали. Но вот что характерно: называемое завещание Гитлера посвящено только двум темам: вредоносности евреев и пользе гибели немецкой нации, не сумевшей противостоять еврейскому заговору. Национальная суицидальность воплощалась не только в прославлении обреченных разложению тел, но и в том, что было названо «окончательным решением» — тотальным уничтожением евреев по расовому, а не по какому-то другому признаку.

Анна Франк отметила в своем дневнике, что некоторые голландские евреи не боялись прихода нацистов, потому что были крещены. Но это их не спасло. Нина Берберова вспоминает, как она пыталась вызволить из полиции Ольгу Марголину, безуспешно используя ее свидетельство о крещении. Нацизм был принципиально непонятен людям христианской культуры, поскольку не признавал религиозной идентичности — только расовую.

В юдофобии нацизма отразилось неприятие варварством (подразумевающим главенство устного, визуального и суггестивного) рационализма письменной культуры, основ существования народа Книги. Но это уже было много выше понимания авторов «Майн кампф», «Мифа XX века» и изобретателей газа «Циклон Б».

Но в их отношении к тому, что написано, есть объяснение поддержки немцами людей, письменно обещавших нечто ужасное. Нацизм не был, собственно, идеологией, но стал разновидностью магизма. Мало ли что написано! Знаменитые кинокадры, запечатлевшие создание суперэкземпляра «Майн кампф», повествуют не об издании книги, но о создании предмета культа. Культа, в жертву которому были принесены шесть миллионов евреев.

То была жертва, качественно изменившая основы существования еврейского народа. Читая Башевиса-Зингера, все время ждешь, что вот сейчас он решится и признается в главном: именно ужас Холокоста сделал евреев современной нацией — будь то израильтяне, ньюйоркцы или москвичи. Как бы то ни было, но после Второй мировой войны только две нации обрели новые формы жизни — немцы и евреи.

РАЗВИЛКА РАЗВИТИЯ

Нацизм оказался чужд, дик, инороден в правовом и информационном мире. В прошлом веке мир не заметил геноцида армян, украинского гладомора, многого другого. Но американские и советские кинооператоры, снявшие поспешно сожженные бараки лагерей смерти, сделали Холокост частью информационного пространства. Нюрнбергский процесс среди прочих важнейших прецедентов создал один, до сих пор еще должным образом не оцененный. По приговору международного трибунала был повешен Юлиус Штрайхер — только за то, что он был главным редактором газеты «Штюрмер».

Мелочи? Только для тех, кто сформировался в ограниченной коммуникационной среде и в неправовом государстве. Когда сейчас в России рассуждают о «немецком покаянии» и посттоталитарном национальном возрождении, то упускают из виду, что «покаяние» было прежде всего институализировано, возрождение проходило в условиях информационного общества, а сами немцы исторически вернулись к важнейшим точкам отсчета, к основам национальной государственности, заложенным Бисмарком.

Россия же… Стоп. Россия вступила в эпоху постглобализма с массой проблем. В отличие от немцев и евреев русским некуда возвращаться — их предтоталитарное наследие институционально ветхо и интеллектуально неадекватно современности. Призывы уйти в «постнациональное состояние» или же презреть государственное строительство ради поисков культурной идентичности есть попытка уйти от ясных, далеко не теоретических, скучных, институциональных задач.

У русских сейчас равные шансы на два совершенно различных варианта развития. Первый — вернуться в ту самую точку, из которой начал расти, да так и не вырос русский нацизм, который сейчас легко и просто может соединиться с советским наследием. Это путь артистический, эстетический, языческий (пусть даже и в православном облачении), имперский и суицидальный. Второй вариант — скучный, серый, монотеистический (пусть даже и в форме внеприходского или даже анонимного христианства), конституционно-институциональный и жизнеустремленный. Это значит, что нация, наконец, станет нацией и поговорка «русский — это не кровь, а судьба» потеряет смысл. Сопутствовать же этому будет полный — институциональный, правовой, моральный и эстетический — разрыв с советским прошлым.



[1] Дело Дрейфуса – вызвавшее большой общественный резонанс уголовное преследование обвиненного в шпионаже в пользу Германии сотрудника французского Генерального штаба, капитана Альфреда Дрейфуса, еврея, национальность которого стала одним из важных факторов, активно использовавшихся как в антисемитской, так и в антинационалистической пропаганде в конце XIX века.

[2] Дело Бейлиса – процесс против еврея Менделя Бейлиса, обвинявшегося в ритуальном убийстве христианского мальчика Андрея Ющинского. Это дело, привлекшее огромное общественное внимание, было организовано киевскими черносотенцами. В то же время многие юристы, писатели и журналисты составили коллективный протест, озаглавленный «К русскому обществу (по поводу кровавого навета на евреев)». Бейлис был оправдан судом присяжных


Добавить комментарий

Текст:*
Ваше имя:*
Ваш e-mail:*
Запомнить меня

Комментарии публикуются без какой-либо предварительной проверки и отражают точку зрения их авторов. Ответственность за информацию, которую публикует автор комментария, целиком лежит на нем самом.

Однако администрация Soob.ru оставляет за собой право удалять комментарии, содержащие оскорбления в адрес редакции или авторов материалов, других участников, нецензурные, заведомо ложные, призывающие к насилию, нарушающие законы или общепринятые морально-этические нормы, а также информацию рекламного характера.






Национальный вопрос
Концепт
Национальный вопрос. Кем станем мы, когда он будет решен?
Дмитрий Петров
Государство–нация — «опасный анахронизм»?
Сергей Градировский
Российские выборы и Российские конфессии
Александр Дугин
Холокост. Мы, Европа и евреи — до и после
Дмитрий Шушарин
Несколько слов об этноконфессиональности
Максим Шевченко
Россия и политический ислам
Гейдар Джемаль
Межэтнические конфликты — предвестники грядущих катастроф
Михаэль Лайтман
Сообщения
Самый северный в мире «сабантуй» пройдет в Архангельске
Учащихся французских школ будут исключать за антисемитизм
От информации к знанию
Корпоративные связи продолжают развиваться. Теперь – в сфере культуры
Туркменбаши назначили пророком. Его собственные министры
Конкурс нового отечественного плаката завершен. Разань
В Вологде мусульмане выступили против освящения школ
«Дни PR в Москве». Пора думать об имидже государства
Группа компаний «Никколо М» отметила свой 14-й день рождения. Торжественно
Религия вне политики
Практика
Тщетные поиски русских в России
Сергей Митрофанов
Возгорание можно предупредить
Владимир Зорин
Сепаратизм в современной России
Михаил Виноградов
Газета как агитатор и организатор... Погрома
Эдуард Михневский
Об особенностях фасеточного взгляда
Игорь Сид
Миф о миграционной угрозе разоблачен
Вячеслав Глазычев
Оперативный простор
Я верю в доверие
Джейда Айдэде
«Беспредельная» миграция
Анна Бражкина
Март. Нестерпимо хочется…
Вера Васильева
Мастерская уникальных историй и грез
Полный провал штандартенфюрера
«Энциклопедия PR»
Халява, сэр!


e-mail: info@soob.ru
© Со-общение. 1999-2018
Запрещается перепечатка, воспроизведение, распространение, в том числе в переводе, любых статей с сайта www.soob.ru без письменного разрешения редакции журнала "Со-общение", кроме тех случаев, когда в статье прямо указано разрешение на копирование.