Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2003/2/practice/3


Политика натурализации в европейском союзе и США

Антропоток управляем?
Миграционная политика стала одной из популярнейших тем в западной литературе. Это объясняется выдвижением проблем миграций на первый план политической, в частности электоральной, борьбы. Всем памятны успехи крайне правых во Франции, Австрии и Голландии, вызванные в немалой степени именно остротой проблем, связанных с иммиграцией.

НА ПЕРЕКРЕСТКЕ ДВУХ СЕМАНТИК

Специфика ситуации заключается в том, что миграционная политика работает с проблемами, находящимися, как пишет итальянский исследователь Кристиано Коданьоне, «на перекрестке двух… политических семантик: одной — основанной на экономических или функциональных проблемах, а другой — основанной на культуре, самобытности и традиции». Этим обусловлена необходимость комплексного изучения вопросов миграционной политики, при планировании которой нужно принимать во внимание и демографические аспекты жизни общества, и «культурную ситуацию» в той или иной стране. Размышляя о миграционной политике, я исхожу из того, что она включает три составные части:

1) иммиграционную политику, касающуюся вопросов предоставления права на постоянное место жительства, контроля за нелегальной иммиграцией, социального обеспечения легальных (и нелегальных) иммигрантов;

2) натурализационную политику, связанную с условиями и процедурой предоставления гражданства;

3) политику социокультурной интеграции, касающуюся проблем включения иммигрантов (в первую очередь с иными этническими, расовыми, религиозными корнями) в жизнь принявшей их страны.

ИНТЕГРАЦИЯ И НАТУРАЛИЗАЦИЯ: КОНЦЕПТУАЛЬНОЕ РАЗЛИЧИЕ

Современный политический дискурс различает интеграцию и ассимиляцию. Сторонники первого понятия полагают, что иммигранты, интегрирующиеся в страну, куда они прибыли, не должны терять своей культурной самобытности. Интеграция включает в себя знание государственного строя и законов страны, признание верховенства этих законов над нормами национально-культурной среды, а также способность жить в обществе согласно принятым в нем установлениям.

В литературе по вопросам натурализации и иммиграции предпринимаются также попытки объединить политику натурализации и политику интеграции под одним термином, отличив их от иммиграционной политики, касающейся вопросов регулирования миграционных потоков.

Иногда для обозначения этой единой стратегии используется термин политика в отношении иммигрантов (the immigrant policy в отличие от the immigration policy). Политика в отношении иммигрантов касается проблем включения новых жителей страны в ее социокультурный и политический контексты.

Однако политика натурализации имеет свою специфику. Более того, она, задавая контекст, из которого вынуждены исходить творцы политики интеграции, является рамочной по отношению к ней. Это не узкая сфера деятельности, касающаяся малозначимых процедурных вопросов, а основа политики социокультурной переработки антропотока. В то время как политика интеграции предполагает соотнесение прибывших в страну людей с ее социокультурным ядром, в компетенцию разработчиков политики, которую мы называем политикой натурализации, входит поиск ответов на важнейшие вопросы: а что представляет собой само это «ядро»? И каким ему следует быть? А каким быть не стоит? Таким образом, именно политика натурализации определяет сущность современной нации, задает параметры и признаки гражданства.

Недооценка феномена этой политики создает многочисленные концептуальные трудности при обсуждении проблем, касающихся социокультурной интеграции. Например, идея «открытой республики», проповедуемая президентом Германского общества международного права Дж. Дельбрюком, предполагает устранение натурализационного аспекта государственной политики в отношении иммигрантов, ограничиваясь их интеграцией в рамках конституционной законности и демократии. При этом не принимаются во внимание важнейшие вопросы, например: а откуда берутся эти рамки? Нужна ли особая политика, обеспечивающая их сохранение? Должна ли эта политика быть согласована с регулированием этнокультурного состава населения?

Проще говоря: хотим ли мы, чтобы безопасность населения обеспечивалась нормами шариата? Хотим ли сохранения в обществе женского равноправия и терпимости по отношению к сексуальным меньшинствам? И если мы занимаем определенную позицию по этим вопросам и настаиваем на ее приоритетности, то можем ли говорить о принципиальном равноправии культур в государстве?

Поскольку эти аспекты политики не слишком активно освещаются академической средой, они озвучиваются в Европе в первую очередь правыми радикалами. При этом нужно иметь в виду, что почти каждое европейское правительство — независимо от того, левое оно или правое, — осуществляет натурализационную политику на основе (зачастую негласного) национального консенсуса.

ИММИГРАЦИЯ КАК ЯБЛОКО РАЗДОРА

Иммиграция является одним из важнейших пунктов политической борьбы в Европе и Северной Америке. Если в области социально-экономической политики там достигнуто более или менее ясное распределение ролей (отражением которого является лево-правая политическая модель), то проблема иммиграции пока не получила соответствующего политического оформления.

По вопросам политики натурализации нет единства ни в правом, ни в левом лагере. Это особенно заметно в США. Одной из причин раскола внутри Республиканской партии, от которой отделилась группа так называемых «старых правых», было именно несогласие с либеральной иммиграционной политикой Джорджа Бушамладшего.

На либеральном фланге в США защитникам прав человека и гражданских свобод противостоят сторонники сохранения высокого уровня заработной платы для трудящихся, которым угрожает найм низкооплачиваемых иммигрантов из бедных стран. А в лагере консервативном так называемым «нативистам» — адептам самобытности Америки и противникам усиления этнокультурного разнообразия — противостоят защитники прав предпринимателей в плане свободного найма иностранцев.

Между тем в европейских странах на сцену выходят националистические партии и движения, сочетающие, условно говоря, «нативистские» и «социальные» установки («Национальный Фронт» под руководством Жан-Мари Ле Пена во Франции) либо усложняющие этот комплекс еще и «либертарианской» антипатией к иммигрантам-мусульманам («Список Пима Фортейна» в Нидерландах).

ИММИГРАНТЫ В США. STOP!!! ПРОТИВ WELCOME!!!

Проблема иммиграции на протяжении многих лет остается одной из ключевых социально-политических проблем в Северной Америке. Такие темы, как ограничение иммиграции в США, усиление пограничного контроля, усложнение процедуры предоставления убежища иммигрантам, остаются в центре внимания многочисленных либеральных и консервативных общественно-политических организаций. Одной из крупных побед консерваторов стало внесение в 1996 году поправок в закон о нелегальной иммиграции и принятие закона об ответственности иммигранта (The Illegal Immigration Reform and Immigrant Responsibility Act). Эта реформа серьезно ограничила права иммигрантов и предоставила государству большие возможности в плане их высылки из страны.

11 сентября 2001 года усилило позиции консерваторов, потребовавших немедленной высылки всех нелегальных иммигрантов и недопущения проникновения в страну иммигрантов с Ближнего Востока. Тем не менее радикального пересмотра либерального (в целом) курса администрации Буша не произошло, за исключением введения некоторых мер по ужесточению пограничного контроля.

Что касается сторонников либеральной иммиграционной политики, то здесь следует выделить, прежде всего, левых либералов. Наиболее радикальные из них выступают против монополии белого большинства на американскую идентичность. Они отвергают любые меры по ограничению миграции, которые ассоциируются у них с пережитками расизма.

Против жесткой политики в вопросах иммиграции выступают так называемые либертаристы — сторонники неограниченной свободы личности и противники любого вмешательства государства в частную жизнь. Патриархом этой идеологии является хорошо известный в России Милтон Фридман.

Проблема космополитического по духу лево-либерального подхода заключается в отсутствии у его сторонников ясного представления о будущем социально-политическом устройстве государства. В то время как консерваторы усматривают в миграционных потоках причину «смерти Запада», видя его спасение в сохранении национального государства, левые либералы, возвещая переход к глобальному обществу, не представляют себе, каким оно может быть и как будет действовать. Деятели этого течения закрывают глаза на то, что в долгосрочной перспективе размывание национально-культурного ядра в США и других странах может вызвать обвал мировой политической системы с последствиями, катастрофическими для жизни и безопасности людей.

Что же касается правых, то они, быть может, и преувеличивая угрозу миграций, справедливо указывают на стратегическую опасность такого размывания, настаивая на решительном отказе от «космополитических вольностей». Однако эту позицию можно было бы счесть приемлемой для рассмотрения лишь при том условии, что упомянутый отказ будет продиктован глобальным геокультурным видением ситуации, а не эгоистическими интересами США или других развитых стран.

ПОЛИТИКА ЕС: ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ ПОЛИТИКИ НАТУРАЛИЗАЦИИ И ИНТЕГРАЦИИ

Термин интеграция вошел в политический лексикон европейских стран в 80-е годы. Интеграция допускает сохранение иммигрантами этнокультурных особенностей и связей со страной, откуда они прибыли. Это длительный процесс адаптации иммигранта к условиям страны своего пребывания. Таким образом, в число задач иммиграционной политики входит обеспечение новоприбывшим равного доступа к образованию и здравоохранению, предоставление им прав на работу и так далее. Рассмотрим три модели политики натурализации и интеграции в странах ЕС — немецкую, французскую и британскую.

Германия

Потенциальными гражданами Германии считаются все лица, имеющие в числе своих предков бывших граждан Германии. Вместе с тем даже для постоянных жителей процесс натурализации остается сложным. Получить гражданство может только человек, проживший в Германии восемь лет, в совершенстве знающий немецкий язык, имеющий хорошую репутацию, определенный уровень дохода и не вовлеченный ни в какую антиконституционную деятельность.

В 1991 году требования натурализации были несколько ослаблены. В Германии в последнее время широко обсуждается вариант предоставления гражданства на основе принципа jus soli (права почвы) второму поколению иммигрантов. Еще одним фактором политики в отношении иммигрантов в Германии является значительная самостоятельность регионов. В Баварии, руководимой Христианским социальным союзом, требования натурализации жестче, чем в целом по стране; а в Берлине и землях, где у власти находятся социал-демократы, они существенно мягче.

Франция

Франция традиционно придерживается ассимиляционистской политики, противостоящей любым формам деления общества по культурному и языковому принципам. Поэтому натурализация рассматривается во Франции не как цель, а как средство интеграции.

Лица, относящиеся к французской национальности (то есть выходцы из территорий, находящихся за пределами французской метрополии), имеют возможность свободно участвовать в общественной жизни страны и пользоваться равными с гражданами Франции правами. Жителям бывших колоний облегчен доступ к получению гражданства. Франция отвергает практику предоставления особых прав или гарантий национальным меньшинствам, рассматривая такие меры как угрозу национальному единству.

В то же время Франция проводит довольно мягкую иммиграционную политику. В 1981 году, после прихода к власти Франсуа Миттерана, была отвергнута идея временного пребывания иммигрантов и сделана ставка на их интеграцию в общество. В этих целях правовое положение иммигрантов было укреплено введением автоматически обновляемого разрешения на десятилетнее пребывание на территории страны, гарантирующего свободный доступ на рынок труда.

Великобритания

Особенности британской политики натурализации объясняются имперским прошлым этой страны. Кстати, именно в этом плане опыт Британии может оказаться очень полезным для России. Согласно закону о гражданстве, принятому в 1948 году, все жители Содружества наций, поселяющиеся в Британии, обретали британское подданство. Огромный наплыв иммигрантов из Азии в 50—60-е годы и вызванный им подъем антииммиграционного движения привели к уже упомянутому распространению прав на британское гражданство лишь на людей, чьи предки родились в Британии.

Законом о британской национальности 1980 года была установлена многоступенчатая структура — от полноправных граждан Великобритании до тех, кто, не являясь ни гражданином страны, ни британским подданным, находится под защитой британской короны.

Одновременно с попытками ограничения иммиграции Великобритания приняла ряд мер по устранению этнической и расовой дискриминации внутри страны. Человек, уволенный с работы на основании этнического происхождения, может обращаться с жалобой в специальную Комиссию по расовому равенству. Таким образом, жесткость иммиграционной политики компенсируется толерантным отношением к этническим и культурным меньшинствам.

Следует подчеркнуть, что мы затронули лишь те аспекты натурализационной и интеграционной политики европейских стран, которые касались неграждан ЕС. Граждане ЕС пользуются особыми правами, определенными особыми договоренностями. Определенные обязательства в отношении законодательства в области гражданства, в частности двойного гражданства, возлагают на себя также страны — члены Совета Европы. Эти аспекты мы рассмотрим отдельно.

ДВОЙНОЕ ГРАЖДАНСТВО В КОНТЕКСТЕ НАТУРАЛИЗАЦИОННОЙ ПОЛИТИКИ В США

Двойное гражданство представляет собой феномен, который, оказывается, нуждается в оправдании. И дать его не так уж просто, по крайней мере с точки зрения государства.

Предполагается, что каждый человек должен быть гражданином только одного государства. В противном случае он — личность сомнительная, некто, подобный двоеженцу. По этой причине практически все государства издавна отрицательно относились к двойному гражданству, выискивая пути лишения людей возможности принимать гражданство одной страны, не расставаясь с гражданством другой.

Например, вплоть до конца 80-х — начала 90-х годов прошлого века в США формально сохранялось правило, согласно которому принимающий участие в выборах в другой стране американец утрачивал гражданство США. Впрочем, в 1990 году Государственный департамент признал невозможность лишения человека американского гражданства без его собственного согласия. Что означал этот акт? Фактическое признание двойного гражданства. А также немедленное признание неправомочности Клятвы верности, которую дает каждый новообретенный гражданин США, отрекаясь от лояльности всем государствам, подданным коих он ранее являлся.

То есть признание двойного гражданства автоматически (пусть даже и с формальной точки зрения) превратило любого человека, натурализовавшегося в США, но сохранившего прежнее гражданство, в клятвопреступника!

Противоречие между текстом Клятвы верности и терпимым отношением к двойному гражданству является в США предметом серьезных споров. Любопытны аргументы одного из известных защитников института двойного гражданства Питера Спиро, профессора школы права Университета Хофстра. В своей работе «Двойное гражданство и смысл гражданства» он утверждает, что в ситуации надвигающегося постнационального мира институт гражданства утрачивает значение. И следовательно, лояльность американских граждан к другим странам угрожает Америке не более, чем их лояльность по отношению к религиозной или этнической общине, городу или семье.

Конечно, главной юридической проблемой, связанной с двойным гражданством, остается обязанность гражданина служить в Вооруженных Силах страны, подданным которой он является (если там существует воинская обязанность), при этом, будучи гражданином государства, которое США числят среди врагов, военнообязанный, например иракский подданный, автоматически оказывается противником США!

В ответ на это профессор Спиро выдвигает совершенно удивительный аргумент. Он считает, что «недемократические режимы» (типа иракского), с которыми администрация США может вступить в конфликт, не отражают интересы своих граждан. Соответственно, их интересы выражает правительство США! Иллюстрируется этот аргумент службой сына диктатора Сомали Мохаммеда Айдида в американских ВМС в ходе операции, направленной в том числе и против его отца.

На самом деле логика Спиро далеко не так абсурдна, как представляется на первый взгляд. Если называть вещи своими именами, то его позиция заключается в том, что США заинтересованы в институте двойного гражданства, но не как нация-государство, руководствующееся «национальными интересами», а как потенциальная мировая империя, ориентированная на максимальное расширение сферы своего влияния. И американские граждане, участвующие в политической жизни других стран, могут выступать эффективным инструментом такого рода влияния. Впрочем, Спиро не скрывает подобные намерения, заявляя, что поощрение двойного гражданства «могло бы стать частью стратегии США по распространению глобальной демократии».

В то же время консервативные эксперты, видящие США «национальным государством», относятся к институту двойного гражданства иначе. По мнению профессора Нью-Йоркского университета Стэнли Реншона, автора работы «Двойное гражданство и американская национальная идентичность», признание двойного гражданства не облегчит, а усложнит интеграцию иммигрантов в американскую жизнь. С его точки зрения, размытая идентичность государства теряет свою привлекательность для тех, кто стремится стать его гражданином в поисках лучшей жизни.

Дата публикации: 14:39 | 17.11


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.