Главная  |  О журнале  |  Новости журнала  |  Открытая трибуна  |  Со-Общения  |  Мероприятия  |  Партнерство   Написать нам Карта сайта Поиск

О журнале
Новости журнала
Открытая трибуна
Со-Общения
Мероприятия
Литература
Партнерство


Архив номеров
Контакты









soob.ru / Архив журналов / 2003 / Антропотоки / Концепт

Миграция. Диффузия. Антропоток


Александр Пятигорский
русский философ, профессор, писатель
soob@expert.ru
Версия для печати
Послать по почте

С середины XIX века, когда ученые начинали серьезное изучение историко-географической динамики населения Земли, главной задачей стало восстановление «первичной» картины этнических движений.
Именно на eе основе не только формировалось осознание человеческих передвижений в настоящем и их основные направления в прошлом, но и строились перспективы развития и направлений этого феномена в будущем.
Сегодня ситуация меняется. Что способствует этим изменениям? Что их вызывает? К чему они ведут? Об этом размышляет известный философ Александр Моисеевич Пятигорский.


ЭМИГРАЦИЯ И ИММИГРАЦИЯ

Во второй половине XIX века все миграционные события, явления и факты сводились к двум, ставшим основными, параметрам — эмиграции и иммиграции. Эти понятия не только определяли историческое осознание всего разнообразия миграционных процессов, но и продолжали господствовать в течение всего XX века, а в силу инерции и привычки до сих пор определяют наше мышление о феномене миграции.

Следствием такого осознания явилось грубое и упрощенное «географическое» разделение стран на страны эмиграционные и страны иммиграционные.

Классическим примером иммиграционных стран и регионов являлись Соединенные Штаты и Латинская Америка (за исключением Мексики).

Что касается эмиграционных стран, то тут наблюдалось изрядное разнообразие, ибо причины и условия эмиграции трудно свести к одному или нескольким решающим факторам демографического, экономического, политического или религиозного порядка. Достаточно сказать, что эмиграционными оказываются как крайне густонаселенная Япония, так и явно недонаселенная Россия.

Однако гораздо важнее другое. К концу XIX века эмиграция и иммиграция становятся важнейшими факторами политических идеологий и экономических программ.

Важно добавить, что исторически эмиграция оказалась одним из решающих факторов в изменении удельного веса и масштаба распространения основных мировых религий. Благодаря эмиграции уже в начале XX века католицизм фактически превратился в господствующую религию мира, а ислам стал решающей идеологической силой в восточном полушарии.

После окончания Первой мировой войны в осознании феномена миграции возникает тенденция, предопределившая отношение к данной проблеме на много лет вперед. Эмиграция и иммиграция все более осознаются не в их стихийности и не как следствие исторической необходимости, а как политически контролируемые, экономически регулируемые и планируемые процессы.

Эта тенденция нашла выражение в том, что эмиграция и иммиграция стали не только нормироваться государством, но во многих государствах приобрели формально институционалистский характер.

Одним из важных следствий этой тенденции явилось до сих пор часто встречающееся пренебрежение стихийной стороной эмиграционно-иммиграционных процессов со стороны не только органов государственной власти, но и международных организаций.

МИГРАЦИЯ И ДИФФУЗИЯ

В феноменологии рассмотрения эмиграционно-иммиграционных процессов в современном мире следует категорически отказаться как от элементарной оппозиции «эмиграция — иммиграция», так и от не менее элементарных оппозиций типа «спонтанное — осознанное» или «рациональное — иррациональное». Кроме того, необходимо радикально пересмотреть предпосылки, из которых исходило традиционное историческое осознание эмиграционно-иммиграционных процессов. Для этого важно ввести ряд других категорий, которые в рассмотрении этой проблемы позволят выйти за рамки как исторического, так и узкофункционального подхода.

Понятие миграции в нашем рассмотрении условно полагается исходным понятием, которое в ходе рассуждения само будет разъясняться, уточняться и необходимым образом изменяться. Пока будем считать, что «миграция» будет означать любое — как историческое, так и происходящее в настоящем или могущее происходить в будущем — перемещение относительно больших групп людей в рамках известного географического пространства в течение более или менее известных отрезков времени.

И уже это — чисто рабочее — определение миграции ставит перед нами несколько серьезных вопросов.

Во-первых, что это значит — «группы людей»? Говоря о миграциях, мы привыкли связывать их с этносом, расой, народом, племенем…

Важно помнить и о том, что любая миграция происходит в контексте какого-то известного или неизвестного нам языкового многообразия.

Каждый человек, занимающийся исторической лингвистикой, знает, что с миграциями связаны коренные изменения в пространственном распределении языков, приведшие к образованию известных нам языковых семей. Не говоря уже о том, что миграции стали важнейшим фактором в изменениях, имевших место в большинстве языков…

В нашем рассмотрении, однако, «группа людей» имеет смысл гораздо более широкий, нежели этнический. Мигрировали и мигрируют не только народы и племена, но и социальные группы, слои населения, а также сообщества, объединенные по политическому, экономическому, профессиональному или религиозному признаку. И это значит, что субъектом миграции может быть любая часть населения страны или региона. Но при этом объединяющий их признак, а также и основные факторы данной миграции являются переменными.

Во-вторых, чем в нашем определении феномена миграции является «перемещение»? Если рассматривать перемещение людей как зафиксированный (то есть ограниченный временными и пространственными рамками) феномен, то оно будет являться событием, осознаваемым как историческое, то есть имеющее начало и конец.

И в-третьих... Именно в рассмотрении миграции как перемещения, являющегося историческим событием, становится очевидной феноменологическая ограниченность и недостаточность миграции как исходного понятия. Ведь не только в прошлом, но и сегодня перемещение людей имеет столь латентный характер, а его сроки и географические рамки оказываются столь неявными и «размазанными», что сознание не может или не успевает фиксировать их как события.

В качестве примеров можно назвать постепенное проникновение японцев в Бразилию и другие страны Латинской Америки, корейцев — в Японию, китайцев — на Филиппины, армян и татар — в Среднюю Азию.

Число подобных случаев огромно. Более того, латентные, а иногда и точечные перемещения играли в прошлом роль более важную, чем так называемые великие исторические миграции. Именно такого рода перемещения в эпоху древнейшего расселения индоевропейцев по Восточной Европе и Передней Азии современный американский ученый Джон Рэнфру назвал диффузией.

Диффузия может фиксироваться в историческом сознании только в ее конкретных результатах. Она происходит в режиме столь неясном и постепенном, что далеко не всегда может считаться историческим фактом. Говоря феноменологически, диффузию в ее отношении к миграции можно было бы считать феноменом, находящимся посередине между тем, что мы называем историческим событием, и человеческим состоянием — или одним из постоянных условий человеческого существования.

Процесс диффузии трудно наблюдать и регистрировать и еще труднее регулировать и контролировать. В то же время она играет важную роль и в демографической динамике, и в изменениях культурного, социального и политического порядков.

В связи с этим отметим, что именно диффузия была одним из решающих факторов в радикальном изменении этнического состава отдельных стран и регионов. Ибо благодаря ей не только происходило и происходит размывание этнических, этнокультурных и этнолингвистических границ, но само понятие этноса становится все более относительным.

Важно отметить, что феномены диффузии миграции сосуществовали и сосуществуют в истории человечества как дополняющие друг друга формы переселения человека. МИГРАЦИЯ КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ РЕЖИМ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ

Сегодня миграционный догматизм усиливается в связи с растущей политической, экономической, а иногда и культурной ксенофобией в развитых, переразвитых и развивающихся странах, господствующей в тех или иных формах во всем спектре политических, социальных и национальных идеологий.

Чтобы покончить с этим догматизмом, необходима не смена политических убеждений, а радикальная смена самого языка, в котором репрезентируется наше мышление об этой проблеме. И первым шагом в ходе этой смены является пересмотр нашей собственной исходной антропологической позиции.

Начнем с понятия миграции (и эмиграции, и иммиграции как его частных случаев).

Представим себе миграцию не как конечное, совершающееся в рамках определенного времени и пространства событие, а как одно из условий человеческого существования и вместе с тем как одно из важнейших состояний человека…

Тут, конечно, возникает проблема с субъектом миграции. Если попытаться мыслить о таком субъекте не как о группе людей, не как о выделенном и обозначенном этносе и не как о конкретном носителе определенного языка, религии, типа производственной деятельности или, наконец, определенного психотипа, то появляется возможность говорить о миграции и как об историческом режиме человеческого существования.

Здесь уместно предположение о миграционной установке как одном из элементов человеческого психотипа вообще (что, конечно, не исключает возможность существования и некоего особого «миграционного» психотипа, в котором психическая миграционная тенденция является особенно сильной и сознательно или несознательно противопоставленной другим элементам общечеловеческого психотипа).

В этой связи важно отметить неудачу или недостаточность большинства попыток объяснить наиболее известные массовые миграции древнейшего (разумеется, послепалеолитического) времени так называемыми объективными факторами, прежде всего такими, как климат и перенаселенность.

Даже когда такие факторы действительно имели место, их воздействие должно было бы наложиться на «почву» психотипической предрасположенности населения к миграции. Более того, очень часто субъекты так называемых «великих миграций» уже имели за собой столетний, а иногда и тысячелетний опыт миграции. Если взять в качестве наиболее известного примера заселение Америки выходцами из Восточной Сибири, то относительно последних с достаточной точностью установлено, что сами они пришли в Сибирь и на Дальний Восток с территорий, расположенных чрезвычайно далеко — на западе и юго-западе от исходного региона их миграции в Америку.

АНТРОПОТОК КАК ВОЗМОЖНОСТЬ

В силу вышесказанного, феноменологически результативным было бы введение понятия, которое включало бы в себя не только миграцию и диффузию, но и любые действительные или возможные передвижения населения Земли, при том, что введение такого понятия потребовало бы от нас и радикального изменения нашего взгляда на время, а точнее — временную размерность таких передвижений. Если исходить из того, что миграция, как и диффузия, является состоянием или условием исторического существования человека, и если принять гипотезу о психотипичности этого состояния, то становится возможным введение еще одного понятия, в котором это состояние нашло бы свою конкретизацию как исторический феномен.

Одним из возможных кандидатов является понятие «антропоток». Посредством этого термина можно абстрагироваться не только от определенного исторического времени, но и от определенного субъекта, так же как и от определенного места. Строго говоря, субъектом антропотока может оказаться любое количество людей, объединенных, в принципе, на любое время на основании признака, который их будет объединять в течение этого времени. И этот признак не обязательно должен быть объективным фактором их объединения (объективным с точки зрения постороннего наблюдателя). Ибо мотивы реализации и конкретизации антропотока для данного наблюдаемого времени и в данных наблюдаемых местах могут быть как осознанными, так и неосознанными, как рационально объяснимыми с точки зрения постороннего наблюдателя, так и рационально необъяснимыми.

Здесь важно подчеркнуть, что антропоток — это даже не гипотеза, а, скорее, некоторая возможность, реализация которой в каждом конкретном случае будет иметь ту или иную вероятность. Разумеется, о такой вероятности можно будет говорить только с точки зрения постороннего наблюдателя, который должен будет наблюдать не историю — такой, какой она ему будет представляться во временном срезе настоящего времени его наблюдения, — а развертывание этого общего человеческого состояния, о котором говорилось выше. В этом смысле можно сказать, что антропоток как феномен невозможен без постороннего наблюдателя. И в этом его основное, феноменальное отличие от миграции и диффузии, которые могут мыслиться как происходящие, условно говоря, «внутри истории» и не нуждающиеся для своей реализации в вынесенной за рамки истории внешней точке зрения.

АНТРОПОТОК КАК ПОЗИЦИЯ

Итак, как видим, антропоток — это не категория, синтезирующая или нейтрализующая понятия миграции и диффузии, а та позиция, с точки зрения которой миграция и диффузия могут наблюдаться и рассматриваться другим, нетривиальным образом; позиция, с точки зрения которой возможно переосмысление фундаментальных исторических и антропологических понятий, как «население», «этнос», «культура» и так далее.

Полагаю, что особенно интересным было бы рассмотрение темы антропотока в контексте сегодняшней России.

История России XX века знала многочисленные спады и пики, интервалы и переломы в миграционных процессах. Нынешняя Россия характеризуется не столько полиэтничностью (здесь ничего не изменилось ни с досоветского, ни с советского времени), сколько крайней миграционной нестабильностью (сейчас я уже не буду говорить о диффузии, которая в России XIX века, как правило, составляла основной фон миграционных движений).

Имеется в виду миграционная нестабильность без подчеркивания ее отрицательного характера. Может быть, это рассуждение поможет открыть в нынешней миграционной ситуации и возможности положительных перемен.

Не будем при этом забывать, что именно насильственная регуляция миграционных и диффузионных процессов в сочетании с политической изоляцией от остального мира и привели в середине XX века к губительной диспропорции в населенности Советского Союза, которая почти полностью сохраняется и в современной России.


Добавить комментарий

Текст:*
Ваше имя:*
Ваш e-mail:*
Запомнить меня

Комментарии публикуются без какой-либо предварительной проверки и отражают точку зрения их авторов. Ответственность за информацию, которую публикует автор комментария, целиком лежит на нем самом.

Однако администрация Soob.ru оставляет за собой право удалять комментарии, содержащие оскорбления в адрес редакции или авторов материалов, других участников, нецензурные, заведомо ложные, призывающие к насилию, нарушающие законы или общепринятые морально-этические нормы, а также информацию рекламного характера.






Антропотоки
Концепт
Тропы, по которым топают толпы
Дмитрий Петров
Антропоток — вызов современному мироустройству
Сергей Градировский
Миграция: мифы и реальность
Иммануил Валлерстайн
Политика сохранения социокультурного ядра как методологический вызов
Олег Генисаретский
Антропоток как смена идентичностей
Константин Крылов
Миграция. Диффузия. Антропоток
Александр Пятигорский
Национальная идентичность перед вызовом глобализма
Андрей Рябов
Пробел в ветхом завете
Анатолий Вишневский
Русский мир как объект геокультурного проектирования
Сергей Градировский
Сообщения
135 млн рублей выделено на поддержку соотечественников за рубежом
Новые менеджеры России будут стажироваться в Швеции
«Русские немцы» намерены переселяться из Фрг в Свердловскую область
Православные депутаты собрались в Таллине
45 600 россиян присвоили «народную марку 2002» России, Петру I, Автовазу и некоторым другим
«Прага и зарубежная Россия». Новая книга представлена русской общиной в Чехии
Интеллектуальный марафон набирает обороты
Практика
Россия: опыт комплементарной колонизации
Сергей Переслегин
Идущие за горизонт
Михаил Кутузов
Рудименты колониальной системы
Мирон Боргулев
Политика натурализации в европейском союзе и США
Борис Межуев
Миграция. Национальный контекст
Ольга Выхованец
Оперативный простор
Возрождение связности. Обретение радости
Ефим Островский
Лучник о «лучнике»
Игорь Писарский
Замысел украсть невозможно
Надежда Явдолюк
PR-книга
Алексей Кривоносов
Купи тепло и свет в свой дом
Юлиана Слащева
Нефтяники чтут этический кодекс. А вы?
Наталия Мандрова
Полет мечты
Вера Васильева
Жить, чтобы любить, творить, чтобы жить...
Феерическое шоу на альпийском снегу
Право на попытку
Позитивный маркетинг
Счастье в стиле postmodern


e-mail: info@soob.ru
© Со-общение. 1999-2018
Запрещается перепечатка, воспроизведение, распространение, в том числе в переводе, любых статей с сайта www.soob.ru без письменного разрешения редакции журнала "Со-общение", кроме тех случаев, когда в статье прямо указано разрешение на копирование.