Главная  |  О журнале  |  Новости журнала  |  Открытая трибуна  |  Со-Общения  |  Мероприятия  |  Партнерство   Написать нам Карта сайта Поиск

О журнале
Новости журнала
Открытая трибуна
Со-Общения
Мероприятия
Литература
Партнерство


Архив номеров
Контакты









soob.ru / Архив журналов / 2003 / Мифологии / Оперативный простор

Томный экстаз советского шаманства


Голосуй! Да, голосуй! Выбирай власть, как невесту!

Версия для печати
Послать по почте

Время торжества диалектического материализма подарило современным политическим технологиям немало хорошего, полезного или по крайней мере интересного. Не случайно сегодня есть о чем вспомнить и чем поделиться и маститым дизайнерам, и именитым поэтам, и незаметным ветеранам невидимого фронта. Вопреки расхожим домыслам, гуманитарные технологии в советскую пору использовали активнейшим образом. А выборы были и для народа, и для элит событием куда более значимым, чем сейчас. Потому что были средством управления. Были искусством. А когда перестали – перестала и советская пора.

Юрий Гордон, агентство «ЛеттерХэд», дизайнер, лауреат Первой премии за лучшую эмблему встречи третьего тысячелетия в России info@letterhead.ru

Ну, и что же нам делать с этими примечательными изображениями? Что сказать по их поводу?

Перед нами, товарищи, пропагандистские продукты. Трех типов.

Один — трогательный (для нас нынешних — близость войны, бедность исполнения), но по сути являющий собой не более чем объявление — поделку в стиле постсоветских «жмейкеров». Всерьез его обсуждать не стоит.

Второй — боевой. Созданный, видимо, в ту пору, когда у советской власти еще оставались враги.

Третий — рекламный. Произведенный на свет, когда врагов уже стерли в порошок.

Начнем с боевого — где туземцы выбирают себе вождей…Чудная история: выбирают их в совет туземный. Прелесть! То есть заранее приходится признать, что, ну, не наш совет — туземный… Но вот что интересно — совет туземный, а кулак и шаман — наши. Такой славный мессидж: нашего кулака и нашего шамана не пускай к себе, пожалуйста, друг-дикарь, в туземный совет. Не выбирай их, не надо.

И тут же — любопытное стилистическое столкновение.

На этом экспонате весь шрифт конструктивистский — из начала 20-х. А вот изображения уже почти из победившего соцреализма. И в общем-то, несмотря на то что какая-то борьба, а значит, и творчество здесь наблюдаются, уже видно — борьба выигранная. Вроде как в ситуации с «Единой Россией»: где-то какие-то еще сидят кулачонки, но — маленькие…

Ясно, что кандидат не богат. У уходящих «бывших» все дохи на меху, а у этого — не пойми на чем. Кажется, из дерюжки. И унты какие-то неловкие. Ну, в общем, мессидж такой: да, туземцы, своих надо выбирать!

Такой, но слабый. Мало в нем энергетики. Потому что борьба практически закончилась. Будь речь о «белых недобитках», там ого-го какой бы был полет креатива. А так на горизонте уже виднеется светлое стойбище, сияние полярное встает вместе с товарищем Сталиным. В общем, все отлично. Только развития нет.

Ну а третья группа материалов — просто чудо.

Это не политический плакат. Он товарный. Торговый. Потребительский до предела. Все здесь, начиная с гения всех времен и заканчивая бородатым героем в сермяжке, — толстенькие, сытенькие… Дама с младенцем губки накрасила. Видно, с большого праздника пришли. А как же? Выборы — это ж был праздник!

Такой эффект достигался потому, что художники работали профессиональные. И, в отличие от многих нынешних, делающих агитацию, рисовать умели. Как вождя изобразили — любодорого. Фотография отдыхает. А ныне найдите плакат с рисованным лидером, а не с его халтурным фото…

И дамочка хороша. Дореволюционная еще дамочка — детское мыло рекламировала в 11-м году.

С отцом народов сложнее. Прежде чем понять, что мог бы он продвигать в ту пору, надо отрешиться от мифического усатого образа и представить себе, ну скажем… Профессора! Точно — профессора. Ведь при империи многие из них носили форму! Добренький. С усами. Ученый. И вот — на рекламной афише некой фирмы профессор Джугашвили опускает лист бумаги в новейшей системы счетную машинку (впрочем, так оно и есть), которая беспременно выдаст самые точные результаты со стройными колонками цифр…

А что же они продают нам в 1950 году? Безусловно — нерушимый «блок коммунистов и беспартийных»! И продают умело.

Обратите внимание: работы сделаны в пору очень небогатую, но следов небогатства нет никаких. Правильные люди. Славно им живется на этом белом фоне.

Все фигуры — на белом фоне. На одном из самых управляющих, суггестивных, убедительных. Тогда случайности в агитации не допускались. И если на трех плакатах фон белый, то это, несомненно, нагружено смыслом.

Что же означает белый фон? Видимо, условную возможность выбора. Представим, что он красный. Это значило бы, что загнали на участок и готово (хотя красные элементы есть — куда ж без них, ведь все и всё здесь наше). А фон всё же белый. В нем — рекомендация: выбирайте! Вот — «Блок коммунистов и беспартийных». А вот — «Блок беспартийных и коммунистов».

То есть власть чуть придуривалась. Ровно настолько, чтобы люди (победители, кстати — это нужно помнить, хоть и пуганутые уже после войны, но все еще ощущавшие себя там — при Рейхстаге) не слишком нервничали.

И на всех плакатах все они — по одному. Обычно ведь советские люди — всё хором, всё строем, а тут — по одному. Это очень тонкая ужимка. Говорящая, что мало всех построить в колонну. Важно еще каждого атомизировать. И не только чтоб заставить чувствовать, что здесь — ты один; и здесь уж точно до тебя добрались. Но и затем, чтобы указать на интимность общения с властью. На возможность слияния. На то, что власть проверяет, достоин ли ты того, чтобы подставлять тебе этот ящичек со щелью, или, может быть, не стоит. Может, в следующий раз — прикрыть щелочку…

О том же — стихи на плакате, где дедушка советует выбирать депутата как зятя… Они фокусируют внимание на семейной сущности отношений с властью. На том, что процедура выборов есть дело родственное! Бодрящее ритуальное волеизъявление… Чтобы всей фамилией следовать в агитпункт и обратно, а соседей спрашивать: как, вы еще не проголосовали?

И всё на этих работах такое счастливое, что избирателю враз понятно: конца этому хренову «Блоку» не будет. Ни-ког-да.

Эта процедура — выборы — была, быть может, одной из самых убийственных. Потому что всё прочее еще как-то согласовывалось, соизмерялось с жизнью. А она — никак. Чистый ритуал. Чистое поклонение. Вот идолище в виде красной урны. А вот мы в него жертвуем. Совершаем таинство.

А дальше — неизвестность: вот опустил я свой дар — и не знаю: вдруг я не то и не той стороной опустил? И выйдет мне наказание…

Но тут же и обещание власти: всё будет хорошо! И тут же — моя неутоленная жажда: а вдруг вот сейчас, быть может, она признает меня, поймет… А она — держится в стороне: опустил бумажку, и вали отсюда, вали… Угощайся! Там же еще угощение. Праздник же. Пиво там. Котлеты. Пирожки.

И никаких подделок избирательных бюллетеней. Никаких грязных технологий. Никаких нарушений и злоупотреблений.

Дмитрий Александрович Пригов, поэт, художник, лауреат Пушкинской премии 1993 года dmitri_prigov@yahoo.com:

Хоть слово, обозначающее выборный процесс из недавнего советского прошлого и в наше время, — одно и то же, но значит совершенно разные вещи. Теперь этот феномен означает выбор между конкурирующими партиями или несколькими кандидатами во власть. Тогда же был выбор одного самого достойного. Выбор не одного из нескольких, а одного из среды народа. Народ как бы обнаруживал среди себя этого единственного (ну, естественно, с помощью всеведущей партии и властей). В этом одноразовом явлении народу самого себя в лице его лучших представителей и заключался священный смысл советских Выборов. В этом же заключалось и отличие Выборов от других великих праздников — Мая и Октября.

Несомненно, это был подлинный священный праздник, какие могут случаться весьма редко — священнодействие, в котором приоткрывалась Истина. Предвыборные плакаты являлись иконами этого сакрального действа. И они были действительно весьма иконообразны. Как на иконах, на них был весьма ограниченный набор персонажей. Олицетворялись основные ипостаси, в которых являлся миру и самому себе советский народ — Колхозник, Пролетарий и Интеллигент. В зависимости от узаконенного на тот момент верховного божества — Сталина, или Брежнева и т. п. — явлен бывал и его лик.

Другое дело — искренне ли верил в священнодействие сам народ. Но пропаганда исходила из этого. И народ соучаствовал в этом действии.

У нас было три великих праздника — Май, Октябрь и Выборы, и распределялись они как бы по временам года, хотя выборы вообще-то могли проводиться в любой сезон. И выборы бывали разные — в местные советы, в Верховный Совет, в какие-то суды. Но не имело значения, куда мы выбирали, — главное, что подтверждалось это мистическое стояние народа перед самим собой, когда и власти он становился видимым насквозь. В памяти праздники эти залиты красным цветом — цветом будоражащим и экстатичным. Это были дни коммунального единения, всенародного совокупления под экстатическую музыку, которую мы все хорошо помним.

Конечно, когда я повзрослел, появились и некоторые проблемы во взаимоотношениях со всем этим великолепием. Грандиозные образы покрылись как бы пленкой неприятия, включились некие механизмы отчуждения. Сейчас же это всё просто другая, прошлая жизнь, отмеченная переизбытком красного цвета.

Когда я достиг вполне сознательного возраста, я применял очень нехитрый способ отлынивания от участия во всеобщем торжестве — брал так называемый открепительный талон и вроде бы уезжал, не ходя на выборы (совсем не отмечаться в избирательном участке было бы прямым, почти политическим вызовом, так как приход на выборы строго регистрировался).

Что можно было бы взять из предыдущей жизни в наше время — разве что некую праздничность, нисколько не связанную с конкретностью празднуемого события. А во всякого рода наглядную агитацию я бы добавил прежнего красного цвета не в качестве знака коммунистичности, а просто как радость и некую экстатику.

Эдуард Михневский, ветеран пропагандистcких битв, номинант pegasus1962@mail.ru

Жаль, что теперь так непросто найти предвыборные плакаты брежневской поры. Их мало кто сохранил. Да и не публикуют, потому что тогда искусством в этом деле и не пахло.

Если при Никите Сергеевиче еще производились какие-то забавные агитки, где лихо намалеванные, развеселые девицы в спортивных костюмах куда-то бежали по лесу на лыжах и вместо номеров несли на груди призывы поспешать голосовать, то в конце 70-х — в начале 80-х стандартный, тусклый исполненный каким-нибудь мазилой плакат «Все — на выборы!» был всего лишь формальным дополнением к каким-нибудь ритуальным жестам. Например, к торжественному посвящению в избиратели.

Юношам и девушкам, достигшим 18 лет и впервые получившим возможность отдать свой голос за положенных людей, на участке строго по списку (после, конечно, торжественной части, с выступлениями и поздравлениями кандидатов) выдавались красная гвоздика и смахивающее на почетную грамоту свидетельство о том, что Рубикон зрелости перейден и теперь все будет по-взрослому.

Жаль, у меня не сохранилось это свидетельство. Да и не могло оно сохраниться. Ибо, ведомый смутным анархистским чутьем, я в день своего посвящения в подлинные советские люди предпочел походу на участок и получению гвоздики свидание со своей тогдашней подругой.

Выборы проходили в воскресенье, и ее соседки по комнате в общаге Тульского пединститута, где я тогда учился, разъехались по домам. Ну, мы и принялись кувыркаться. С улицы в праздничном убранстве доносились звуки оркестра, клики трудящихся… А мы резвились себе, как несознательные.

И тут раздался жуткий грохот — колотили в дверь. Нам, замершим и похолодевшим, стало ясно, что явился агитатор, собирающий тех, кто вместо массового духовного воспарения выбрал личные плотские удовольствия. Настойчивый стук и невнятные возгласы из-за двери продолжались минут пятнадцать. Мы, внутренне хихикая, молчали. Но все стихло. А вечером укоризненная дежурная на вахте вручила чахлый, снулый цветок…

А ведь я был юноша страстный. Как тогда говорили — неравнодушный. Если б мне эти «выборы без выбора» аккуратно и красиво упаковали в обертку, подобную плакатам сталинско-хрущевской поры, то уж я бы… А так всё — без огонька, как у «Партии жизни». Вот и агитатор пришел с гвоздичкой, а не достучался. Система уже загибалась. Катастрофически теряла оставшиеся капли креатива. А агитпроп — ее единственная тонкая составляющая — терял динамику втройне быстрее.


Добавить комментарий

Текст:*
Ваше имя:*
Ваш e-mail:*
Запомнить меня

Комментарии публикуются без какой-либо предварительной проверки и отражают точку зрения их авторов. Ответственность за информацию, которую публикует автор комментария, целиком лежит на нем самом.

Однако администрация Soob.ru оставляет за собой право удалять комментарии, содержащие оскорбления в адрес редакции или авторов материалов, других участников, нецензурные, заведомо ложные, призывающие к насилию, нарушающие законы или общепринятые морально-этические нормы, а также информацию рекламного характера.






Мифологии
Концепт
Плата за миф
Дмитрий Петров
За один год до конца Думы (третьей)
Петр Щедровицкий
Шоу "Выборы" было реальным
Андрей Левкин
Грузия: кто стоял за кулисами "Бархатной Революции"?
Георгий Гамбашидзе
"Подлинная демократия" и "Власть народа"
Валерий Анашвили
Миф, в который поверят правнуки
Михаил Кутузов
Метафизика русской революции
Максим Шевченко
Практика
Мифы, сокрушившие колосс
Василий Аксенов
Остров (Коса) Тузла: война мифов или новая талассократия
Игорь Сид
Это просто фантастика!
Виктор Осипов, Глеб Кузнецов
История создается историками
Аполлон Давидсон
Черно-белый мир
Лили Голден
Сообщения
Со-Общения
Оперативный простор
Томный экстаз советского шаманства
"Шершавый язык плаката"
Андрей Полосин
Не надо наступать на бабочек
Сергей Митрофанов
Части раздвоенной личности в бывшей стране большевиков
Александр Корбах
Россия, которая "После"
Арсений Несмелов
Люди-президенты и их «Игры в солдатики»
Катерина Медведева
Тяжелые барханы традиции
Лев Малахитов


e-mail: info@soob.ru
© Со-общение. 1999-2018
Запрещается перепечатка, воспроизведение, распространение, в том числе в переводе, любых статей с сайта www.soob.ru без письменного разрешения редакции журнала "Со-общение", кроме тех случаев, когда в статье прямо указано разрешение на копирование.