Я сразу хочу подчеркнуть, что выступаю с позиций тех, кого интересуют не столько результаты выборов 2003 или 2004 года, сколько складывающийся рисунок — пространство более долгосрочных политических проектов. Политические проекты и выборы – это не полностью пересекающиеся множества. Пространство политических проектов шире, чем результаты выборов. А результаты выборов, напротив, могут капитализироваться только внутри пространства долгосрочных политических проектов.

Я хотел бы обратить внимание коллег на то, что большинство актуальных субъектов политических проектов не очень интересуется «ситуацией 2003–2004». И очень интересуется ситуацией «2007–2008». Таким образом, очевидно, что все, что делается сегодня, должно происходить с учетом и в расчете именно на временной горизонт следующих парламентских и президентских выборов. Когда на повестку дня встанет вопрос: что будет в России после Путина?

Что касается сегодняшней ситуации, то следует спросить: какое принципиальное задание можно сформулировать для предстоящих через год думских выборов? На мой взгляд, речь идет о партийном строительстве.

Несмотря на то, что партии являются в значительной степени анахронизмом современного политического процесса (поскольку их существование базируется на гипотезе о политическом представительстве, которая сейчас не работает), иметь работающие партии, обеспечивающие одну из форм стабилизации политического пространства, было бы хорошо.

Когда меня спрашивают, что я под этим понимаю, то я отвечаю: когда для двадцатилетнего молодого человека карьера в крупной корпорации, в государственном секторе и в политической партии будет равноценна, когда для него будет выбор, куда идти, тогда можно будет сказать, что в России партии есть, что они состоялись. А пока этот выбор сильно накренен в сторону корпоративного сектора, с резким ущемлением привлекательности государственной службы и с еще более резким – партийного строительства, то и говорить не о чем.

Пока будет сохраняться такая ситуация, актуальной останется модель, где президент – это «президент всех россиян» или просто царь, а партии – маргинальный феномен московской, или крупногородской политической «тусовки». Итак, для обеспечения мирной и конструктивной передачи власти в 2007–2008 годах, для обеспечения преемственности власти в широком смысле слова нужно в числе прочих механизмов и институтов, обеспечивающих устойчивость политической и экономической систем иметь работоспособные партии.

Принимая во внимание вышесказанное, я утверждаю, что меня устроят такие результаты выборов-2003, когда в Думу проходят три партии: «Единая Россия» — с результатом 36–37%; КПРФ — с результатом 33–34 %; ЛДПР — с результатом 15–16 %, а все остальные не набирают 5 % . Такие итоги (а они более чем возможны) создадут вероятность возникновения в нашей стране работоспособных партийных структур. При этом, очевидно, что и в этих обстоятельствах перспективы дальнейшего строительства настоящих партий будут очень тяжелы. Но в случае, если проходят 6, 7 или 8 партий и блоков, этих перспектив нет вообще и о них надо забыть – как в средне-, так и в долгосрочной перспективе. И в дальнейшем исходить из того, что партийно-политическое пространство «ситуации 2007–2008» будет очень сложным, а устойчивость переходного периода может оказаться под угрозой.

УПРАВЛЯЕМОСТЬ ПАРЛАМЕНТА-2003 КАК ПРОГРАММНЫЙ ФАКТОР

Сейчас, к сожалению, большую часть основных игроков волнует вопрос: сохранится ли управляемость будущего парламента и вообще какая-то его адекватность общему контуру строящейся президентом системы управления? Это во многом зависит от результатов выборов в мажоритарных округах. Если в первую декаду мая 2003 года станет ясно, что выборы в мажоритарных округах могут не позволить сохранить управляемость будущей ГД, то, вероятно, будет «дан старт» для целого ряда малых и новых политических операторов. В этом случае число партий, получивших места в Думе, окажется более 3 или 4 основных.

Ключевая проблема состоит в том, что чем больше будет этих «квазипартий», тем меньше вероятность, что в дальнейшем они сложатся как действующие, настоящие партии.

Заметим, что существующая структура политического пространства оставляет место для «новых левых». Но это точно не те силы, которые обозначились уже сейчас.

Нужны и «новые правые». Но на эту роль СПС тоже не годится. Борис Немцов все больше похож на Владимира Жириновского. И этот выбор не в пользу Немцова.

В любом случае появление в ГД 6–8 игроков для Кремля является «тяжелым сценарием». Потому что за него придется платить так же, как сейчас платит Леонид Кучма за результаты выборов марта 2002 года, – разменом позиций в правительстве и на уровне руководителей территориальных администраций. Страна при этом рискует потерять еще четыре года на эти размены. Что очень вредно.

Так или иначе, кроме Кремля, провести целостную игру в выборы в ГД никто не сможет.

Большинство крупных корпораций идут сегодня по пути формирования типового заказа на лоббирование. Им нужны группы профессиональных депутатов, имеющих опыт работы в Госдуме, чьи успешные кампании стоили бы сравнительно дешево. В принципе, им сгодится и один депутат. Но такой, чтобы он мог решать вопросы. Другими словами, растет цена профессионального политика среднего масштаба. Кто это такой? Этот человек должен отвечать нескольким требованиям: он должен быть «относительно проходным» и «относительно профессиональным», то есть должен уметь с большим или меньшим знанием дела договариваться и лоббировать в Думе определенные интересы.

Говорят, Ходорковский играет в «следующий шаг», вкладывает деньги в подготовку кадров для формирования более разветвленной инфраструктуры политического лоббирования на федеральном и региональном уровнях. На мой взгляд, правильно делает. Больше никого из серьезных системных игроков, кроме Кремля, я не вижу. Хотя, быть может, это и неверно. Видимо, следовало бы попробовать более четко и подробно структурировать пространство интересов и проектов крупных корпораций.

Возможно ли формирование новых политических проектов? На мой взгляд, да! Но для этого нужны очень большие деньги. Об том я говорил уже не раз.

ВЫБОРЫ–2008

Основные выводы можно было бы сформулировать более жестко.

Итоги предстоящих парламентских выборов–2003 самым прямым и непосредственным образом отразятся на итогах выборов президентских. Причем не 2004 года, а 2008 года!

Если в Государственную Думу пройдут три уже упомянутые мной ранее партии, то «левый сдвиг» мы пройдем во многом в период 2004–2007 годов. И на следующих президентских выборах у партии власти будет шанс выдвинуть и выиграть относительно правого президента. Страна в этом случае получает шанс войти с ним во второе десятилетие нового века. Хотя сейчас, конечно, сложно определить, кто это будет.

Если же в Думу в следующем декабре пройдут еще и СПС, или «Яблоко» или обе эти партии вместе, то кандидат от партии власти в 2008-м будет относительно левым. Не по партийной принадлежности и не по риторике, а по отношению к реальной экономической и политической практике.