Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2003/11/concept/5


Выбор вольного роста

Порой эксперты относятся к гражданским организациям как к деталям некоего механизма. Его надо густо смазать, залить в систему горючего, накачать ее идеологически, проверить, силен ли гудок… Потом поставить на вахту грамотных ребят, чтобы одни гудели, а другие рулили. И — запускать машину. Чтоб она для чего-то работала... Для чего?

ЧУДО СВЕТЛЯЧКА

Описывая гражданское общество, журналисты, эксперты, активисты, сотрудники и руководители общественных организаций оперируют метафорами. Это не случайно. Так понятнее и им самим, и аудитории. Кто-то сравнивает его с машиной, кто-то предпочитает дикую природу (например, горных орлов), ну а кому-то больше по душе сфера, подобная той, что была изображена на эмблеме фонда «Интерлигал» в самом начале его работы — в 1987 году, когда мы строили планы на будущее и бредили идеей третьего сектора.

Тогда и был нарисован круг, разделенный на три переплетающиеся разноцветные дольки, символизирующие: белая — экономику, черная (направленная углом вверх) — вертикаль власти, а зеленая (как бы скрепляющая первую и вторую и дающая им обеим зеленый свет) — гражданское общество.

Так вот, зеленый цвет — это еще и символический цвет жизни, никоим образом не ассоциирующийся с механизмом или мотором. Тем более с управляемостью. Гражданскому обществу не приходится опасаться того, что кто-то внешний и чужой сможет тайно или явно руководить им извне. Оно — живое, свободное, гибкое — улизнет, ускользнет, разбежится врассыпную, просочится сквозь песок. С тем чтобы потом возникнуть вновь как динамичная целостность.

Но если это автомобиль или, не дай Бог, бронепоезд, заправленный топливом и уверенно летящий по намеченному маршруту и точному расписанию, то вряд ли это удачная метафора для гражданского общества. Она, скорее, верна для силовых ведомств власти, движимых государственными ресурсами и политическим заказом, и — без признаков жизни.

Но где же искать источник жизненной силы гражданского общества? В его внутренней энергии и саморазвитии. У каждого растения есть корень, у каждого человека — социальная среда, которой он дышит. Всё живое растет снизу. Все искусственное строится сверху. А гражданское общество — это лишь отчасти «организации» или заинтересованные люди и их объединения, а главным образом это росток в человеке, в его сознании, устремленный сквозь толщу вчерашних социальных формул и институтов и формирующий духовные потребности.

Если человек, наедине с собой или в кругу близких по духу людей, ощутил, что в нем просыпается некий росток в виде стимула к действию; если у него возникло чувство тревоги и боли за несправедливость в отношении других; если он хочет эту несправедливость исправить, то можно сказать, что в нем прорастает сопричастность к людям вообще. И значит — к гражданскому обществу.

Помните, в книжке из далекого детства — восхищение чудом зеленого светлячка. Он живой! — и светится…

БЕЗ КОРНЕЙ НЕТ ПОБЕГОВ

Иногда живые организмы болеют. Но, к счастью, они излечимы. И что намного важнее — изменяемы. Теории организационного развития описывают простой цикл: рождение организации, деятельная фаза, спад и уход. Или преобразование.

Фонд «Интерлигал» кардинально менялся четырежды: в 1989 году — превратился из неформального Движения поддержки клубов избирателей в издательский центр, потом — в экспертную группу, а после в общественный фонд, работающий как юридическое бюро, представляющее интересы организаций и активных граждан.

Такие трансформации — признак жизни, ибо, не покидая пределов всё той же метафоры, резонно вспомнить, что с течением времени у растения появляются новые ветви, цветы, плоды… Либо новые ветви ему прививают искусные садовники.

Не случайно, выражение «grass-roots level» в англосаксонской культуре как раз и обозначает гражданский уровень принятия решений. Но речь здесь идет не о газоне, который постоянно подстригают, чтобы направить рост травки в нужном хозяину направлении. Имеются ввиду свободные, луговые травы…

Итак, управляемость, подчинение гражданского общества внешним субъектам исключены. Впрочем, можно, конечно, и сдирать дерн… Как это делает, например, компания «Московские газоны». Там срезать — тут для красоты постелить… Ведь имеется и такая общественность, которую там срезали, а тут постелили вокруг Юрия Лужкова. Но, скорее всего, она проживет недолго и завянет. Или найдет свою почву, пустит корни, приживется. Но это будет уже не та трава, что некогда росла на вольных лугах.

Итак, что позволяет судить о том, что гражданское общество развивается? Длина стебелька? Густота листьев? Аромат конкретного цветка или их разнообразие? Наверное, все вместе. Видимо, не случайно в гражданском обществе так заметны экологические организации… Их члены обладают сознанием, способным это охватить.

И они точно знают, что единообразие — признак смерти.

ФАКТОР РАЗНООБРАЗИЯ

Именно разнообразие есть одно из главнейших условий жизни гражданского общества! Оно живо, когда его много, когда есть симбиоз и биоценоз, когда оно плодится, размножается, когда существует, к примеру, не одна-единственная молодежная, одна женская, одна экологическая, одна ветеранская и одна вегетарианская организации. Их должно быть и будут сотни тысяч. И разумеется, они могут сталкиваться и бороться за социальную нишу и прорастать друг в друга.

Кто и почему дает деньги гражданским организациям? Очень часто те, кто сам однажды был ранен несправедливостью жизни. У многих жертвователей и спонсоров, дающих деньги на благотворительность, умерли близкие. От катастроф, от тяжелых болезней, от ранений. И вот теперь они помогают спасать заболевших и раненых. Очень многие состоявшиеся, талантливые люди знают, что таланту не пробиться без поддержки, они помнят, как трудно было победить им самим и как им помогли. Теперь помогают они...

Это способ самореализации. Человеку свойственно любить и быть любимым. Ему нравится дарить и получать подарки; приятно, когда вокруг единомышленники, соратники, команда. Для него важно ощущение единства, связности, сообщества. Он хочет видеть вокруг понимающие глаза. И налоговые льготы, при всей их важности, тут отнюдь не первостепенны.

НЕ КОРЫСТИ РАДИ

Гражданская активность отличается от любой другой широтой своей социальной направленности. В юриспруденции есть такое понятие: действие, направленное на неограниченный круг лиц. Например, занимаясь проблемой ювенальной юстиции, я помогаю не своему ребенку и не детям моих друзей и родственников, а всем детям вообще. Гражданский активист, будь он эколог, правозащитник или волонтер в Фонде социальной поддержки, не ограничивает круг людей, которым он хочет помогать, некой границей, за которой живут те, чьи проблемы его не касаются. И плоды его деятельности, например технологии поддержки семей, усыновляющих беспризорников, новые способы реабилитации инвалидов или поправки к закону о гражданстве, могут быть использованы неограниченным кругом лиц.

Тут можно вспомнить советскую подневольную «общественную работу», если перевести дословно — voluntary work for public good (кстати, по существу, этот термин очень точен). А можно воспринять public good — «общественное благо» — как всеобщее, международное, свободное и добровольное. Такое, видите ли, good, которое для всей public.

Так почему же общественный деятель, трудящийся ради этого блага, не может получать достойную оплату, почет, признание, награду? Конечно, может. И должен, если очень этого хочет. Но гражданский активист не должен быть нуждающимся бессребреником, чтобы ругать зарубежные гранты и одновременно от них зависеть. Для людей вообще, включая гражданских активистов, важно чувствовать, что их работу ценят. И деньги — это свидетельство признания.

Размышляя о роли в гражданском обществе бумажной зелени, до сути не докопаешься! Суть — в зелени живой!

РУЧЬИ СТРЕМЯТСЯ К МОРЮ

Однако бывает и так, что организации умирают. Естественной смертью. От паралича, возникшего вследствие ненужности. Или от старости. От потери социальной ниши. От невостребованности. И кровь социальной инициативы уже не движется по их жилам. А их «снаружи» искусственно подпитывают, поддерживают, куда-то толкают.

И речь даже не о политических партиях. Наши партии — это эмблемки. Они не умерли. Они никогда и не рождались!

Речь идет о гражданских организациях, проросших и расцветших, но ныне увядающих. Утративших яркость жизни, но сохранивших форму.

Возьмем экологическую сферу, в которой всегда было много сетевых структур. Известнейшей и крупнейшей из них всегда считался Социально-Экологический Союз. Однако параллельно развивались другие — «Хранители радуги», российское отделение Greenpeace, структуры Wild Life Foundation, радикальные экологи, действующие на региональном уровне, например «Экозащита» в Калининградской области. Еще пять лет назад можно было смело утверждать, что Социально-Экологический Союз — самая большая, активная и энергичная общественная сеть. Сегодня вряд ли стоит на этом настаивать. Поскольку в организации утрачена энергия сплочения, энергия единого действия.

Не случайно, когда речь заходит о консолидации действий гражданских групп в ходе избирательных компаний, о выдвижении единых требований, об общей позиции, Союз отмалчивается, в то время как «Экозащита» или «Хранители радуги» проводят серии гражданских акций. Например, в ходе текущей избирательной кампании требуют не пустить в Думу депутатов, голосовавших в свой предыдущий срок за ввоз ядерных отходов, которые уже плывут к нашим берегам, пока те, кто за это голосовал, снова претендуют на мандаты «слуг народа». «Экозащита» рассылает по всем электронным сетям призывы остановить их, не голосовать за них. А СОЭС, по крайней мере в лице руководства, в подобных действиях не замечен. Поэтому организации, входящие в сеть СОЭС, вливаются в другую сетевую кампанию — более энергичную и требовательную. И присоединяются к акциям «Экозащиты», не дожидаясь разрешения руководства.

То же самое происходит и в правозащитном движении. Когда-то считалось, что есть старейшая, величайшая и авторитетнейшая Московская Хельсинкская группа. Но выросли другие сети — Движение за права человека, «За альтернативную гражданскую службу», «Гражданское общество — детям», ставящие более конкретные цели в правозащитном поле и объединяющие усилия для решения конкретных проблем в рамках защиты прав человека вообще.

Еще пример — общество «Мемориал», создание которого в 1989 году я наблюдала. Сегодня это окруженная заслуженным почетом, некогда самая демократическая, либеральная, полностью открытая для присоединения сеть. Но в 1999 году, когда создавалась гражданская коалиция по контролю за выборами, «Мемориал» отказался участвовать в ней, поскольку решил поддерживать на выборах только СПС, конкретно — Сергея Ковалева, хотя и не запрещал присоединяться к Коалиции региональным отделениям.

Что же происходит теперь? Сегодня в программах разросшейся Коалиции «Мы, граждане!» в качестве независимых юридических лиц работают Тюменский «Мемориал», Сыктывкарский «Мемориал», Новосибирский и многие другие…

Ручьи устремляются туда, где шумит большое море. Актив устремляется туда, где жизнь интенсивна. Туда, где идет новая консолидация. Туда, где есть актуальность. Где присутствует разнообразие, где вместе работают женские, экологические, молодежные, предпринимательские организации, в тесном сотрудничестве с научно-экспертными и радикально-творческими.

Такое единение дает силу новым, густым и сочным побегам могучего дерева или, если угодно, множества социальных деревьев, инициативных трав и благотворительных цветов, составляющих живое — гудящее и чирикающее — гражданское общество.

Дата публикации: 19:12 | 02.12


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.