Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2003/11/concept/3


Общее благо и деловые люди

Странно, но до сих пор в России принято считать, что ассоциации предпринимателей действуют за пределами гражданского общества. Между тем, президент корпорации, объединяясь со своими коллегами, одновременно вступает в ряды организованных граждан. И может вести диалог с властью от их имени.

ЧЕРТОГОН

Гражданское общество в России атомизировано. И его многочисленные составляющие несут в себе очень разные задачи и занимают очень разные позиции. В этом, в частности, причина неотработанности взаимоотношений общества, бизнес-сообщества и власти.

Специфически российское отношение к бизнесу складывалась столетиями. В большой мере в его основу легла православная этика, плюс понимание человеком своего места в мире в рамках русской традиции, в пределах которой главными для него были две темы: аскеза и отрицание реальности. Земное бытие расценивалась им как наказание Господне. Радость ждала его впереди: атеиста — в коммунистическом завтра, верующего — в зависимости от конфессиональной принадлежности. Как бы то ни было, награда всегда была отнесена от него на некоторое расстояние.

В русской культуре сложилось отношение к предпринимательству как к делу неправедному, мешающему печься о душе. Вспомните хотя бы одно произведение классической русской литературы, в котором купец, делец, заводчик был бы положительным героем. Не вспомните. А книг, где бизнесмены, обманщики, обиралы, мошенники, безнравственные типы, — сколько угодно. Наиболее ясно отношение к человеку дела выражено в «Чертогоне» Николая Лескова: купец совершает большую сделку, пускается в разгул, а после бредет в храм замаливать грехи. Но в чем грех? В том, что он хорошо сделал свое дело.

Как звучит название знаменитой пьесы Антона Чехова: «Вишнёвый сад» или «Вишневый»? Об этом спорят до сих пор. Почему? Дело не только в точках над буквой, а еще и в том, что коли сад вишнёвый, то речь идет о романтическом уголке, а если вишневый — о коммерческом предприятии. Обратите внимание: Чехов определил жанр пьесы как комедию, но до наших дней ее представляют трагедией дворянства, вынужденного — о, ужас! — столкнуться с миром капитала.

Впрочем, аристократическая власть относилась к бизнесу как к чему-то малопонятному, но полезному. В результате деловой человек в России никогда был незащищен. Тех же Демидовых, Строгановых, других талантливых русских дельцов одни государи поднимали, а другие — разоряли в течение дня. В империи всякий урядник мог спокойно вымогать у купца деньги, ибо имел полномочия закрыть его предприятие. С тех пор в России деловые люди не доверяют власти, воплощенной в чиновнике.

КОНЕЦ ПЯТНАДЦАТИЛЕТКИ НЕДОВЕРИЯ?

Однако в постсоветской истории отношений между бизнесом и властью был и романтический период. Когда считалось, что, обменивая деньги на свободу, мы решаем все свои проблемы. Это продолжалось недолго. Надежды, что рынок сам расставит всё на места, закончились дефолтом. Почему? Потому что правила игры устарели.

Казалось бы, в 1998 году это поняли все. Но нет. С непонятным упорством чиновники продолжают продвигать идею, что бизнес нужен лишь в том объеме, в каком он способен пополнять казну. На основании этого подхода и принимаются многие решения.

Чтобы прояснить ситуацию в отношениях бизнеса, общества и власти экспертный институт проанализировал ряд исследований, проведенных ВЦИОМ, РАМИРом, фондом «Открытое общество» и другими организациями. Получилась занятная картина.

У власти есть претензии к бизнесу: недоплата налогов, вывоз капитала, непатриотичная транснациональность.

У бизнеса есть претензии к власти. 48% опрошенных предпринимателей уверены, что в споре с государственными органами обращаться в арбитражный суд бессмысленно. Поскольку решение, принятое в пользу предпринимателя, исполнено всё равно не будет. А ведь арбитраж — это цивилизованный инструмент урегулирования проблем. Возникает резонный вопрос: при бесполезности обращений в суд какие же еще остаются в распоряжении предпринимателя инструменты? Отвечайте сами.

Тем временем претензии к бизнесу предъявляет и общество. Но озвучивают их СМИ, часто добавляя в критические материалы слишком много от себя. На самом же деле общество относится к бизнесу куда лучше, чем это представляют масс-медиа.

Общество уже начинает обращать внимание на формирование в деловом мире новых этических и корпоративных принципов, которые вольно или невольно распространяются за пределы бизнес-среды. Между тем СМИ с сарказмом восприняли решение Комиссии по этике бизнеса, критикующее «Альфа-Групп», заявляя, что комиссия высекла море… Но понимают ли журналисты, что это было первое такое решение по отношению к столь солидной финансовой группе? Что оно здорово испортит кровь ее топ-менеджменту, напугает зарубежных и даже здешних партнеров, отразится на рейтинге кредитоспособности корпорации и повлечет другие серьезные последствия?

Важно понимать: отношения государства, бизнеса и общества многомерны. А среди измерений особенно важны юридическое (где правила диктует государство) и этическое (где диктат невозможен). Но чиновники вновь и вновь топчут грабли, бьющие по лбу не тех, кто пишет законы, а тех, кто должен по ним жить: опасаясь довериться этическим нормам делового сообщества, государство стремится законодательно отрегулировать все аспекты его деятельности.

А стоит ли? Ведь существует хартия «О корпоративной этике». Крупнейшие корпорации уважают этические кодексы. Возникает система отношений, построенная на признании и доверии. Для нашей страны это, быть может, ново: уважать партнеров. Но здоровый российский бизнес уже приемлет такой тип связности. И в этом — обещание: дикая пятнадцатилетка взаимного недоверия на исходе.

Недоверие всех ко всем — это самое опасное, что есть сегодня в стране. Недоверие бизнеса к власти. Недоверие банков к населению, когда, выдавая кредиты, банкиры исходят из того, что их всё равно обманут и сбегут. Недоверие банков и предприятий. Недоверие управленцев и персонала. Народа и власти. Народа и — народа…

Недоверие выковало систему, жить в которой общество больше не хочет. Но кто же делает первые шаги к ее преодолению? Бизнес. А значит — и шаги к заключению взаимовыгодного пакта между предпринимателями, организованными гражданами и государством. А обеспечить дальнейшее продвижение по этому пути может ряд масштабных пилотных проектов, которые они могли бы осуществить совместно.

КАНУН ДИАЛОГА

Часто приходится слышать, что в России с чиновниками можно работать двумя способами: либо покупать, либо запугивать. А в итоге никто не выигрывает. Крепнет ощущение, что диалог сторон, разными способами преследующих общую цель, куда продуктивнее. Что компромиссные решения, пусть не продвигающие страну резко вперед, но и не тормозящие ее развитие, вполне могут получить поддержку деловых кругов.

Простой пример: в первом квартале 2003 года Россия получила положительное сальдо от притока инвестиций и вывоза капитала. Но атака чиновников на бизнес показала, что власть снова опаздывает. В результате увеличился отток капитала. Сложно, видите ли, убедить предпринимателя покупать «Локомотив», а не «Челси».

Так разумно ли при таких обстоятельствах рассчитывать на успех в борьбе с бедностью в стране? Сомнительно. Однако я бы сформулировал задачу иначе: как борьбу с бедностью страны. Ясно, что без бизнеса, без гражданского общества, без труда каждого человека ее выполнить нельзя.

Пора отказаться от страусиной политики ожидания инвесторов, которые якобы придут и за нас построят заводы и определят, что нам нужно, пока мы будем сидеть и гадать, кого пускать, а кого — нет. Так не получится. Никто не придет и ничего не построит. И никакого продвижения вперед не предвидится, пока в ходе диалога не будут определены приоритеты развития страны, пока мы сами не поймем, какая страна нам нужна, пока не определим твердую и ясную позицию и не займем ее.

Повторяю: решить это можно только в ходе диалога. Но кто бы мог стать его организатором?

КТО СЫГРАЕТ ЗА БИЗНЕС

Российский союз промышленников и предпринимателей (работодателей) возник как организация, ставящая целью защиту и представительство интересов всей промышленности и науки России. Естественно, доминировали в нем именно крупные предприятия — военно-промышленный комплекс. Естественно, РСПП, как и все организации такого типа, приобрел политическую окраску. Какое-то время его даже не называли иначе, как Профсоюз красных директоров. Впрочем, несмотря на иронический тон прозвища, сегодня очевидно: многие предложения РСПП того времени были справедливы.

Всё изменилось после дефолта. Начиная с 1998 года РСПП — организация, содействующая развитию бизнеса, но не выступающая в политическом качестве.

Полагаю, сегодня интересы РСПП совпадают с интересами президента Путина. Мы считаем удвоение ВВП реальной задачей. Формулируя свое отношение к партиям, общественным объединениям и другим организациям, мы исходим из того, работают они на эту задачу либо мешают ей. Оторванность политиков и гражданских активистов от экономической реальности, их боязнь брать на себя ответственность бизнес уже не устраивает.

Поэтому сегодня РСПП трансформируется в организацию, выражающую интересы не только крупных предприятий (как многие ошибочно полагают), а всего российского бизнеса. Просто мало кто знает (и в какой-то мере это наша вина), как организована работа комитетов Союза, сколько представителей тех или иных отраслей участвует в обсуждении ключевых вопросов экономической политики, сколько государственных решений принимается с подачи РСПП.

На старте любого диалога между группами интересов важно прояснить, кто и кого представляет. Несомненно, основными игроками на поле экономической политики (не желая обидеть ни «Деловую Россию», ни «Опору», подчеркиваю — основными) являются сегодня РСПП и Торгово-промышленная палата, имеющая разветвленную структуру и ряд полномочий, которых нет у РСПП, например сертифицировать товар и профессиональное образование, а также регистрировать иностранные торговые представительства.

Что касается региональных объединений, то важно отметить Московскую Международную Бизнес Ассоциацию, реализующую ряд программ вместе со столичным правительством, помогающую наладить строительство жилья и привлечь инвестиции в экономику города.

Думается, что эти организации (как, конечно, и ряд других), имеющие большой опыт и авторитет, могут инициировать полезный разговор между гражданским обществом, бизнесом и властью.

Не следует забывать, что гражданское общество — это не только благотворители, правозащитники, профсоюзы и объединения пенсионеров. В то время, когда президенты корпораций руководят своими компаниями, они представляют организованные деньги. Но, объединяясь в ассоциации, они вступают в ряды организованных граждан.

Важно, чтобы и те и другие были услышаны.

Дата публикации: 18:32 | 02.12


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.