СУБЪЕКТЫ ДИАЛОГА
Итак, если допустить, что диалог между Бизнесом и Властью имеет место, следует начать с описания основных его участников, а также контекста их взаимоотношений. Так уж исторически сложилось, что люди (человечество) существуют в виде целостных социальных систем. Не углубляясь в детали этого понятия (подробности см.: "Социальная термодинамика и проблема идентичностей" http://www.archipelag. ru/text/329.htm), отметим, что для современных социосистем характерны разделение функций (управления, образования, познания и т.п.) и связанная с ним система разделения труда.
Соответственно, развитие (и даже существование) любой социосистемы требует гармоничного развития всех ее составляющих и соответствующих им общественных структур. (См. схему.)
Обратим внимание, что Бизнес и Власть представляют собой преимущественно систему управления, а образование и познание, несмотря на свою принципиальную важность для социосистемы, оказываются смещенными в зону "некоммерческих общественных организаций", что создает предпосылки для крайне неблагоприятного сценария развития нашей социосистемы.
Связано это с тем, что как Власть, так и Бизнес прежде всего преследуют свои витальные цели, а именно самосохранение и развитие. Отметим, что исторически Большой Бизнес в значительной мере сформировался в коридорах власти (постсоветскому большому бизнесу и взяться-то больше было неоткуда). Это обусловило близость Бизнеса и Власти, что привело к образованию так называемой новой российской олигархии.
ФУНКЦИИ УЧАСТНИКОВ
Понятно, что в первую очередь Власть и Бизнес обеспечивают свое выживание в условиях демократии, осуществляя взаимную конвертацию денег — власти — легитимности. Сама по себе система отношений "Бизнес — Власть" бинарна и потому неустойчива. Причем основная угроза ее стабильности лежит в области некоммерческих организаций, точнее, в невероятной слабости этого сектора. Сегодня в нем просто нет достаточно масштабных партнеров для переговоров. Нет партнеров, соразмерных представителям федеральной власти и олигархов.
Это, в частности, отметил Михаил Касьянов на 12-м съезде РСПП: "Полноценное гражданское общество в России только начинает создаваться, поэтому для страны очень важную роль играет сильное деловое сообщество и процесс его взаимодействия с правительством". К сожалению, придется огорчить господина Касьянова — никаким изолированным усилением делового сообщества подменить институты "гражданского общества", а точнее — сектор некоммерческих/негосударственных организаций, невозможно.
Если мы углубимся в российскую историю, то обнаружим, что развитые институты "гражданского общества" никогда не были характерны для России. Вспоминаются разве что традиции "выкликания царя" и новгородского вече. Не будем глубже анализировать это явление, отметим лишь, что эта особенность характерна не только для России. "Развитые институты гражданского общества" никогда не существовали, например, и в Японии, Китае и большинстве стран Латинской Америки. При этом их отсутствие часто приводит к критическому дисбалансу между так называемой "олигархической верхушкой" и "широкими народными массами".
Более того, в отсутствие многочисленного "среднего класса", способного обеспечить коммуникацию и целостность общества, эта социальная пропасть со временем расширяется, что приводит к многочисленным негативным последствиям, в частности, к:
- снижению внутреннего платежеспособного спроса;
- росту социальной напряженности;
- кризису образования и кадровому голоду;
- кризису обеспечивающих инфраструктур;
- компрометации структур власти;
- ухудшению общего имиджа страны;
- угрозе ее территориальной целостности.
Понятно, что подобное развитие событий не соответствует долгосрочным интересам ни Бизнеса, ни Власти. Это сценарий разрушения России как социосистемы и включения ее в чужую систему (скорее всего, систему Европейского Союза) в качестве сырьевого компонента. При этом все регионы, не связанные напрямую с добычей, транспортировкой, первичной переработкой сырья, смогут претендовать на формальную независимость и получат ее, дабы самостоятельно сводить концы с концами. Зона же "сырьевой России" замкнет все свои товарные и финансовые потоки на внешнем центре (или центрах), утратив какую-либо политическую самостоятельность.
Понятно, что при таком сценарии нынешние олигархи на первых порах останутся совладельцами либо топ-менеджерами сырьевых предприятий, но со временем, утрачивая политический и властный ресурсы, будут в значительной мере вытеснены более эффективными управленцами и собственниками. Фактически это одна из версий создания внешнего противовеса гипертрофированной олигархической группе.
К счастью, подобный апокалиптический сценарий не выгоден ни Власти, ни Бизнесу, ни "широким массам". Чтобы его избежать, важно сбалансировать социосистему, создать внутренний противовес блоку "Бизнес — Власть".
СОУЧАСТНИКИ КОММУНИКАЦИИ
Каковы возможные подходы к решению этой проблемы? Рассмотрим вероятных соучастников коммуникации на линии "Бизнес — Власть".
Во-первых, это крупные общественные объединения и организации (не являющиеся объединениями предпринимателей или профсоюзами). Несмотря на внешнюю привлекательность, на этом пути ожидаются существенные трудности — из крупнейших общественных организаций выделяется "добровольное общество садоводов и огородников", из наиболее значимых — Академия наук. Последняя в диалогах Бизнеса и Власти участвует уже давно, но без всякого конструктивного результата. Связано это, видимо, с архаичной формой академии, доставшейся нам в наследство от СССР. Что же касается диалога олигархов с садоводами, то он выглядит весьма анекдотически и пригоден разве что для сюжета очередных "кукол". Ситуация весьма печальна — ни филателистов, ни кактусоводов в сколь-либо наблюдаемых масштабах не осталось. Туризм и турклубы ушли в сферу бизнеса, туда же смещаются собаководы и кошководы. Спорт тоже стремительно коммерциализируется. Из достижений можно отметить "идущих вместе" и клубы футбольных фанатов. Оба эти "достижения" несколько удручают.
Во-вторых, конфессиональные организации, в частности Русская Православная Церковь или Центральное Духовное Управление Мусульман. К сожалению, большого результата от этих контактов пока получить не удалось — в основном подобные структуры апеллируют к Власти как арбитру в межконфессиональных разногласиях. В принципе, сотрудничество с ними представляется достаточно перспективным: как только (и если) конфессиональные организации смогут взять на себя ответственность за определенную зону социальной стабильности, возникнет возможность конструктивного диалога. И государство, и предприниматели в этом крайне заинтересованы. Проблема лишь в том, что ни РПЦ, ни ЦДУМ пока не готовы взять на себя какую-либо ответственность и без серьезной внутренней перестройки, видимо, не смогут.
Диалог с культурными организациями (союзы писателей, художников, театральных деятелей, кинематографистов) в настоящий момент возможен, но малоконструктивен, что связано в первую очередь с их происхождением: в большинстве своем они являются преемниками традиций старых структур СССР и достаточно далеки от "широких народных масс"; не готовы они и к коммуникации с бизнесом. А если таковая и возникает, то она либо касается, прежде всего, темы спонсорства, либо сопровождается "дрейфом позиции" с последующим уходом в сферу бизнеса. Несмотря на это, если мы хотим сохранить целостность нашей социосистемы, нам так или иначе придется выстраивать нормальную жизнедеятельность подсистемы "культура/искусство". Тут найдется широкое поле для приложения усилий и Бизнеса, и Власти. Некоторое продвижение в этой области уже существует: например, Аркадий Вольский, президент РСПП, является председателем попечительного совета и учредителем Международного фонда А.С. Пушкина. Представляет интерес и такой документ, как "Обращение видных деятелей культуры и ученых к президенту Торговопромышленной палаты Российской Федерации Е.М. Примакову" (1). Хотя путь от обращений до диалога может быть и не близок. Власть регулярно получает массу писем и обращений деятелей культуры, но полноценная коммуникация возникает достаточно редко. В качестве примера такого успешного диалога следует отметить работу по реформе русского языка и созданию Центра развития русского языка.
В современном российском обществе институты познания совершенно деградировали. В советский период исследовательская работа была сосредоточена в многочисленных НИИ различной ведомственной принадлежности и структурах Академии наук. К сожалению, в настоящее время их основная активность лежит в области прикладной науки, фундаментальным же исследованиям уделяется недостаточное внимание. Существующая система поддержки науки (гранты Российского фонда фундаментальных исследований, зарубежные гранты) в значительной степени ориентирует ученых не на глубокие фундаментальные исследования, а на взаимное раздувание индексов цитируемости и охоту за грантами. А ведь это тоже подрывает устойчивость социосистемы и грозит со временем ее гибелью. Ввиду того что старая система НИИ/АН себя в значительной степени изжила, возникает вопрос о формировании новой институциональной структуры исследовательской деятельности, в наличии которой заинтересованы как Власть, так и Бизнес. Например, президент ТПП Евгений Примаков считает, что Россия может претендовать на 12—17 % мирового рынка высоких технологий, доходность которого — 20— 40 % в год. Понятно, что наука сама по себе, без тесного диалога с властными и коммерческими структурами и качественно нового институционального оформления, не сможет поднять свою долю на мировом рынке с нынешних 0,5 % в 25—35 раз.
Кризис системы образования (обучения) неразрывно связан с кризисом институтов познания. Когда они не работают, утрачиваются источники новых знаний и смыслов, становится нечему обучать. И главное — незачем. Отметим (если кому-то от этого станет легче) что кризис образования характерен не только для России, но и для Европы и США и не характерен для Японии и Юго-Восточной Азии. Пока диалог образования и власти выглядит весьма уныло — учителя бастуют и пишут письма, власти обещают им погасить задолженность по зарплате.
Что касается коммуникации системы обучения с бизнесом, то она налажена несколько лучше — работает система элитных платных школ, дипломы и ученые степени легко покупаются. Но все это несет в себе мину замедленного действия: обеспечив худо-бедно образование своим детям, бизнес не может обеспечить образование своих будущих работников, подрывая себе кадровую базу на ближайшее будущее. В то же время диплом и научная степень, став товаром, теряют свою исходную ценность. Власть также заинтересована в достаточном кадровом резерве стремительно растущего чиновничества, с одной стороны, и поддержанию стабильных кадров для бизнеса — с другой. Кроме того, образование в России является традиционно сильной отраслью, имеющей высокий экспортный потенциал, практически не освоенный.
Никаких предпосылок для возникновения и развития в России мифических "институтов гражданского общества" нет, но, видимо, что-то в этой области построить придется. Хотя бы для того, чтобы успокоить западную ксенофобию, с одной стороны, и освоить выделенные на это средства — с другой. В принципе, возможно от них со временем и будет какая-то реальная польза, но для стабильности и развития социосистемы работа подсистем познания и образования гораздо существеннее. Возможно, когда они нормально заработают, настанет и черед "институтов гражданского общества".
ВЫВОДЫ
В современном российском обществе плотность консолидации Бизнеса и Власти на всех уровнях чрезмерна, не уравновешена соответствующего масштаба "гражданским сектором" и представляет угрозу стабильности общества.
Угроза стабильности общества связана с ростом социальной пропасти между богатыми и бедными и, прежде всего, с разрушением атрибутивных механизмов познания и образования в социосистеме.
Для преодоления этой угрозы необходимо сформировать совместными усилиями Бизнеса и Власти соответствующую структуру НКО/НГО, в первую очередь выделив структуры:
- познания (и их новую институционализацию);
- образования;
- культуры;
- конфессиональных организаций;
- общественных организаций.
После восстановления структуры НКО/НГО необходимо включить их в диалог со структурами Бизнеса и Власти с целью формирования баланса общественных интересов.
На основе сформировавшегося баланса общественных интересов необходимо сформировать и провести в жизнь стратегию общественного развития России.
Ссылки
1. Известия. 21 февраля 2002 г.