Главная  |  О журнале  |  Новости журнала  |  Открытая трибуна  |  Со-Общения  |  Мероприятия  |  Партнерство   Написать нам Карта сайта Поиск

О журнале
Новости журнала
Открытая трибуна
Со-Общения
Мероприятия
Литература
Партнерство


Архив номеров
Контакты









soob.ru / Архив журналов / 2002 / Фабрики мысли / Контекст

Закончив полный цикл: 1989-2001 годы - от змеи до змеи


Ефим Островский
gost@ropnet.ru
Версия для печати
Послать по почте

Институционализация творческого мышления.

Тринадцать лет назад, в 1989 году, в Стране впервые появилось пространство для гумани тарно-технологических компаний коммерче ского типа. Впрочем, если быть точнее — то есть не уплощать гуманитарные технологии до полит-технологического их применения — то можно отнести к ГТ-индустрии и те об разовательные, тренинговые, информацион ные и т.п. кооперативы, которые возникли с началом кооперативного движения; но это будет, как сказал бы Пётр Щедровицкий, «мышление после». 1989 же — это год первых выборов, к которым восходит история ны нешних грандов отечественной ГТ-индуст рии: «Имидж-Контакта» и «Группы Ост», тогда же начинавшейся «Школы Культур ной Политики» и несколькими годами позже присоединившихся к ним «Никколо М» на за ре 90-х и ФЭПа, вошедшего в рынок уже на за кате 90-х — но как вошедшего! Поскольку слу чилось так, что волею судеб я не был причас тен к выводу на большой гт-рынок лишь одной из этих компаний, и не одна моя жизнь сгоре ла как ракета-носитель при выводе их на ор биту — то, может быть, кто-то из упомяну тых компаний сегодня и оспорит тезис о том, что все, начинавшие гуманитарно-тех нологический бизнес в последнем из восьмиде сятых году или в середине девяностых, стави ли своей стратегической целью создание в Стране негосударственной «индустрии мыс ли»: я-то знаю, что все основатели этих ком паний замышляли институализацию мысли, пусть и без модного нынче словечка think-tank

Прошёл незамеченным полный оборот двенадцатиричного цикла, сейчас — уже тринадцатый год существования в Стране ГТ-индустрии. Однако границы между эпохами - всегда размыты, неясны точки их начала и конца, и ответ на вопрос, следует ли отмечать на карте современности десятиили двенадцатилетие нашего цеха - по меньшей мере неясен, по большей - не до годовщин. Эпоха плавно перетекает в следующую; хотим мы того или нет - но итоги эпохи не героичны и не утешительны. Творческая мысль и мышление в России не институционализированы, нет ни одной структуры, которая пользовалась бы репутацией, сравнимой (естественно, хотя бы в соответствую щем масштабе) с американской RAND corporation, бессменной метафорой российских think-tank-устремлений. Ни одна из вышеупо мянутых гт-компаний настоящую фабрику мысли так и не построила — хотя симулякров с тех пор запущено в оборот было немало. На илучшие и наиболее успешные могут похвас таться этакой квази-мануфактурой или мод ным ремесленным домом - но реально содер жанием занимаются собственно отцы-осно ватели, любой вдумчивый заказчик знает, что если Щедровицкий или Ситников, или Павловский лично за контракт не берётся - то продукт структуры, пусть и принадлежа щей ему, и им созданной, будет страдать либо по содержанию, либо по форме.

Почему? - размышлениям об этом я и по свящаю этот текст.

13-ЫЙ ГОД

Сегодня «политтехнологические» и «пиаровские» круги разрослись доневозможности - редкий гуманитарный вуз не готовит студентов по специальности «связи с общественностью», а политтехнологических групп и компаний едва ли не больше, чем кандидатов во все возможные представительные органы власти в Стране. Многие люди, называемые политтехнологами либо афилированные с разросшимся донельзя политтехнологическим сообществом, включены в структуры административных аппаратов всех ветвей власти (включая четвёртую) и крупных российских корпораций — в том числе на уровне принятия решений.

Десятки тысяч людей зарабатывают деньги в бизнесе, построенном на гуманитарных технологиях.

Их, собственно, и стоит спросить: зачем? -Зачем, точнее - ради чего Вы, пиарщики и рос-операторы, политтехнологи и избирательные технологи, сидите за своими компьютерами, продаёте и раздаёте publik good, сплетаете и расплетаете узорную ткань информационного простаранства или готовите свои советы Потанину и Дерипаске? Нет, я не спрашиваю, в чём состоят Ваши конкретные задачи, и даже цели - но в чём предназначение, миссия Вашей деятельности?

ВЫСОКОЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ, ОНО ЖЕ - МИССИЯ

Существует два вида людей, осваивающих любое новое деятельностное поле. Их можно уподобить тем героям, которые двигают фронтир вглубь нового неосвоенного пространства, закладывают форты в качестве опорных пунктов экспансии и ведут глубокую разведку - и тем людям, кто на уже отвоёванных территориях строят фермы и на чинают «жить-поживать». Вторых со време нем становится несравнимо больше — и они могут делать своё дело, не обязательно заду мываясь о своём предназначении; первые же без предназначения не появляются.

Гранды - те, кто создавал для гуманитар ных технологий «избирательно-технологический» и «пиаровский» рынки, были оснащены представлением о предназначении (миссии) своей деятельности уже потому, что выросли из гуманитарного поля, где проблемы предназначенности были имманентны научно-профессиональному дискурсу. Для них было очевидно, что поражение Страны в холодной войне было вызвано от сутствием в стране практической гумани тарности - нацеленной на изменение деятельности и, значит - на изменение созна ния (в отличие от теоретической гуманитарности, нацеленной на переписывание чужих учебников). Гранды полагали, что их деятельность предназначена для простраивания в Стране нового рынка продуктов гуманитарного знания, способного объеди нить творческих и интеллектуальных людей в целях создания «фабрик мысли», think-tank’ов, гуманитарно-технологических корпораций, которые могли бы оформить российскую политику как строительство общества за счёт повышения его гуманитарной связности,
Отсюда выросло и определение собственной деятельности как "развития общественных связей" - в противовес "связям с общественностью" (подразумевающим разделяющих пространство действия на т.н. общественность - и… кого?)
которая в свою очередь, обеспечивается созданием различных «ультраструктур» (по аналогии с «инфраструктурами» структуры общего пользования, обеспечивающие не физическую, как инфраструктуры, а семантическую и семиотическую связность общества - структур доверия, субъязыковых структур идеологического типа, обеспечивающих общение людей между собой).

Наиболее эффективным путём для этого представлялось освоение рынка избирательных технологий: именно на нём интеллектуалы и дизайнеры (в широком смысле этого слова) - и шире: мыслящие и творческие люди - могли, доказав эффективность гуманитарных технологий, претендовать на собственную капитализацию; и, обретя финансовую самостоятельность - из этого пространства могли осуществлять координированное давление на крупный и средний капитал вкупе с государственной администрацией, заставляя тех приобретать и использовать стратегические продукты: проекты и программы, гуманитарные программные среды, образы будущего etc…

Для этого необходимо было доказать в «военно-полевых» условиях холодной гражданской войны способность гуманитарных технологий не только производить «продукт» - победы на выборах (что само по себе непросто), но и достигать при этом результата в деле реорганизации и реидеологизации общества или отдельных, но достаточно широких сообществ на новых основаниях: иначе говоря - терапевтически вдохновлять массовидные конструктивные процессы, преодолевать психологическую депрессию и различные «разрывы» в массовом сознании, создавать личные стратегии роста и успеха для массового употребления, etc.

С другой стороны - необходимо было простроить в элитах понимание того, что наиболее значимыми составляющими стратегии являются нематериальные - интеллектуальные и творческие - компоненты, которые дорого стоят и могут высоко оплачиваться. Доказывать это элитам Страны, выросшей из тотальной материалистической идеологии, было непросто - но получалось.

Так и пытались действовать сегодняшние «гранды» рынка - в большей или меньшей степени, в зависимости от того, насколько их затронули негативные процессы рынка: возникновение породы «жмейкеров» - «военных поставщиков и военных подрядчиков».

Для этого необходимо было доказать в "военно-полевых" условиях холодной гражданской войны способность гуманитарных технологий не только производить "продукт" - победы на выборах (что само по себе непросто), но и достигать при этом результата в деле реорганизации и реидеологизации общества или отдельных, но достаточно широких сообществ на новых основаниях: иначе говоря - терапевтически вдохновлять массовидные конструктивные процессы, преодолевать психологическую депрессию и различные "разрывы" в массовом сознании, создавать личные стратегии роста и успеха для массового употребления, etc.

С другой стороны - необходимо было простроить в элитах понимание того, что наиболее значимыми составляющими стратегии являются нематериальные - интеллектуальные и творческие - компоненты, которые дорого стоят и могут высоко оплачиваться. Доказывать это элитам Страны, выросшей из тотальной материалистической идеологии, было непросто - но получалось.

Так и пытались действовать сегодняшние "гранды" рынка - в большей или меньшей степени, в зависимости от того, насколько их затронули негативные процессы рынка: возникновение породы "жмейкеров" - "военных поставщиков и военных подрядчиков".

ЖМЕЙКЕРЫ: ВОЕННЫЕ ПОСТАВЩИКИ И ВОЕННЫЕ ПОДРЯДЧИКИ

Само слово «жмейкер» было подслушано одним из моих коллег в разговоре бабушек на скамейке у подъезда его дома в середине 90-х годов: дескать, есть такие вот «жмейкеры». На него это произвело неизгладимое впечатление.

По мнению бабушек середины 90-х, «жмейкеры» - это «те, кто плакаты делают».

С тех пор слово вначале было положено на полку в силу того, что в нём интуитивно угадывается pejorative, уничижение; а затем, к концу 1995 года, стало именем нарицательным для той массовки, которая вывалила на авансцену, решив, что на «избирательных технологиях» можно нажить свой рубль с мелочью хоть уездному преподавателю марксизма-ленинизма, хоть бывшему заворгсектором райкома, хоть мелкому политику-неудачнику.

«Жмейкеры» подменили производство стратегий и идеологий - производством погонных метров и килограммов «избирательных товаров»: бейсболок и плакатов, значков и листовок, роликов и ручек с символикой и лозунгами. Место творческих интеллектуалов-стратегов заняли профессионалы лоббирования собственных бизнес-партнеров: полиграфических предприятий, крупных медиа-байеров, шоу-менов, производителей наклеек, воздушных шариков и прочей сувенирно-барахольной продукции. Они готовы были даже не заикаться перед Клиентом о стоимости ицене интеллектуальной компоненты - потому что не её производили и не её продавали. Место «избирательных технологий» заняли «избирательные товары». Если гуманитарных технологов могли иногда назвать «спецназом холодной войны» — то «жмейкеры» тоже имеют отношение к метафоре «холодной войны». Но они не имеют отношения ни к метафоре «стратегов», ни к метафоре «офицеров»: они — военные подрядчики.

Лишь вскользь заметим: когда главным становится не победа, а поставка продукта, военный поставщик начинает поставлять калибры, под которые нет снарядов, и снаряды, под которые нет калибров; гнилую тушёнку и просроченные сухпайки. Где-то к 1996 году «жмейкеры» окончательно поняли: избирательные деньги сравнимы разве что лишь с доходами от русско-японской войны 1905 года.

ЛЮМПЕНИЗАЦИЯ ПОЛИТИКИ

Первый эффект выхода на рынок массы жмейкеров был, казалось бы, положителен: рынок резко расширился. С одной стороны - в нём появился спрос на гораздо большее число «криэйторов» и смыслоделов; с другой стороны, резко снизились как требования рынка - к ним, так и их собственные требования к себе: теперь «криэйторы» стали лишь «упаковщиками» лоббистских усилий производителей «избирательных товаров». Это (а также - заметим лишь в скобках - отсутствие в России любых собственно политических традиций правее коммунистической) привело к размыванию граней между политикой и шоу. Слой политтехнологов резко расширился, его качество не просто снизилось — en masse оно корневым образом изменилось.

Второй массовый эффект торжества жмейкерского подхода к политике — полная перемена типажа политического активиста. Если в кампаниях гуманитарных технологов работа с активом представляла из себя массовые образовательно-психологические программы развития навыков коммуникации у вовлечённых активистов, и актив являлся носителем сложного терапевтического месажа — то сегодняшний актив en masse просто — шпана. Странные подростковые банды с наступлением темноты бродят по улицам городов, охваченных предвыборными кампаниями; они не грабят и не насилуют (во всяком случае, на работе) — они клеют листовки и срывают листовки противника; они также ищут случая подраться с такой же бандой, работающей на другого кандидата. От их имени в штабах политических сил представительствуют «полевые командиры»: их основной пафос состоит в том, что «нечего тут умничать» и что «нужно больше листовок».В «полевые командиры» можно вырасти и из простых активистов; эта среда становится пространством роста для околобандитской молодёжной культуры — но в защищённой зоне: такой шпаной быть разрешено.

При всём этом эффективность таких кампаний неопределима, чтобы не сказать — равна нулю: игра равна, любой кандидат, прошедий «имущественный ценз», равный цене отвратительного компота из жмейкеров и полевых бригад, вступает в непредсказуемую лотерею, исход которой решают самая люмпенизированная часть избирателей — примерно 20% ; ещё пять процентов голосуют «против всех» — остальные голосуют ногами.

У жмейкеров-пиарщиков есть заказчики и инвесторы - и они предпочитают !жмейкеров» гуманитарным технологам по понятным основаниям. Гуманитарные технологи делали ставку на строительство в обществе ультраструктур, расширяющих зоны доверия и повыающих (за счёт развития общестенных связей власти, вовлекающих технологий) легитимность власти. «Жмейкерское» предложение (прозванное «чёрным пиаром») сформировало спрос со стороны той фракции элит, которая заинтересована в построении своих бизнес-стратегий вокруг атмосферы недоверия и понижения легитимности власти: чем власть менее легитимна, тем легче «ловить рыбу в мутной воде» (заметим, что для коррумпированной части госаппарата нелегитимность власти также привлекательна - она понижает требования к каждому отдельному чиновнику, создаёт своего рода «алиби» неэффективности государственных органов). Может быть кого-то и удивит, что некоторые корпорации финансируют публикацию «компромата» (иногда - совершенно безумного) на всех кандидатов, участвующих в выборах, включая и «своего» - но удивительного мало: легитимность власти и доверие в обществе им не нужны, а иметь недостаточную легитимность своего кандидата полезно на случай, если он захочет «выкинуть» что-нибудь самостоятельное.

Образовательная миссия гуманитарных технологов, пытавшихся действовать через пространство «политтехнологий», если и не провалилась — то начала критически пробуксовывать. Спрос на интеллектуальную компоненту политики так толком и не возник; политика деинтеллектуализировалась, то есть, говоря другим языком — стала глупой, дурной политикой. На «полит-технологическом» рынке с огромной скоростью люмпенизируются и предложение, и спрос — и сама политика.

ТА ЖЕ МИССИЯ - НОВОЕ ВИДЕНИЕ,
или ПРОЧЬ, ВЫБОРЫ, ПРОЧЬ!

Рынок гуманитарно-технологических про дуктов в результате застрял в зоне ремеслен ного производства. Сегодня на нём действу ют несколько «мастерских мысли» под руководством нескольких мастеров, которые, конечно, приобрели статус Больших Домов - но работают на заказы столь редкие, что (хотя и не бедствуют - а даже наоборот: в своём нынешнем масштабе процветают) вынуждены поддерживать крайне высокий уровень цен и не имеют ресурсов для масштабного развития. «Мастерские мысли», завязанные на одного-двух, в редком случае - на полдюжины мастеров, в «фабрики мысли» не превратились; или, говоря в другой метафоре, «think» производится в столь небольших количествах, что его в «tank» не закачаешь.
Важно понимать происхождение метафоры "think-tank": как представляется, она распространилась в тот момент, когда за производство мыслительного продукта взялись интеллектуалы, в ходе второй мировой войны поработавшие на создание глобальной логистической системы обеспечения глобальных стратегических действий ВВС США (после войны совместно с теми же ВВС создавшие корпорацию "Rand"), в каковой системе важным элементом было размещение запасов горючего в потенциально значимых точках на различных направлениях, каждое из которых могло в ходе войны превратиться в стратегически значимое. Отсюда - метафора цистерны (tank), в которую закачивается горючее (think): горючее движения по тому или другому направлению стратегического развития общества, корпорации, государства.

«Резервуары мысли» нужны кому-то, кроме мыслителей, только тогда, когда существует спрос на постановку и достижение стратегических целей. Здесь можно было бы разразиться гневны миинвективами в адрес бестолковых финансовых, административных и публично-представительских (язык не поворачивается назвать их политическими) элит; но мы не будем этого делать. Элиты у нас, конечно, «со всячинкой» - но других нет, и в ближайшем будущем не предвидится. Образовательной миссии с элит творческих и интеллектуальных по отношению к элитам финансовым, административным и (квази)политическим никто не снимал. А значит - мы продолжаем быть ответственными за то состояние их умов, которое имеем.

Да, действительно: поскольку, как говорилось выше, в Стране всё-таки существуют творчески мыслящие люди, которым нужны пресловутые резервуары и фабрики мысли — постольку несколько «мастерских мысли» героически продолжают пытаться перерасти в «фабрики». Но ресурс существующих рынков явно недостаточен: и это означает, что сейчас, как и 12 лет назад, нужно ещё раз создать новый рынок.

Следует найти другое пространство, отличное от избирательно-политического, в котором гуманитарные технологии могут впитать в себя достаточный платёжеспособный спрос с тем, чтобы на этой основе поднять свою капитализацию на новый уровень.

Для этого гуманитарные технологи должны расширить представление о том, кто они такие - и стряхнуть с себя образ «избирательных технологов» и «пиарщиков». Гуманитарные технологи должны найти новый образ деятельности, которая могла бы объединить в себе по-новой продюсеров и терапевтов, дизайнеров и философов, психологов и проектных менеджеров, специалистов по коммуникации и мастеров педагогики.

Миссия гуманитарных технологий, их высокое предназначение - в том, чтобы творческое мышление, подобно «ангелу Максвелла», могло бы обеспечивать негэнтропийный процесс.

Этот поэтический образ для своей реализации требует вполне прозаических достижений: нового рынка, новой масштабной деятельности, нового образа будущего и нового самоопределения гуманитарных технологов всех родов и мастей.

Гуманитарно-технологическая революция нужна Вам, и Вы нужны ей. Иначе - никаких «фабрик мысли».


Добавить комментарий

Текст:*
Ваше имя:*
Ваш e-mail:*
Запомнить меня

Комментарии публикуются без какой-либо предварительной проверки и отражают точку зрения их авторов. Ответственность за информацию, которую публикует автор комментария, целиком лежит на нем самом.

Однако администрация Soob.ru оставляет за собой право удалять комментарии, содержащие оскорбления в адрес редакции или авторов материалов, других участников, нецензурные, заведомо ложные, призывающие к насилию, нарушающие законы или общепринятые морально-этические нормы, а также информацию рекламного характера.






Фабрики мысли
Контекст
Индустрия вопросов
Дмитрий Петров
Закончив полный цикл: 1989-2001 годы - от змеи до змеи
Ефим Островский
Политзаказ на мысль vs cценарный подход
Юрий Громыко
Фабрики мысли спасли Америку
Александр Неклесса
Действительность против иллюзий
Сергей Переслегин, Руслан Исмаилов
Военные как двигатель прогресса
Михаил Кутузов
Творчество, профессионализм и здравый смысл…
Интервью с Андреем Нещадиным
Новости
Российский большой бизнес озаботился собственным имиджем. За границей
Хрустальный апельсин вырос в Санкт-Петербурге и Ленинградской области
ИМИДЖ-Контакт взял курс на повышение
Креаторы продемонстировали свое мастерство. В Москве. В отеле "Мэриотт"
Белгородский губернатор готовит региональные кадры PR-щиков?
Практика
Мозговой трест для правительства
Интервью с Сергеем Лавровым
Фабриканты экономической мысли объединяются
Александр Аузан
Деньги для идей
Лев Якобсон
Мы придумаем, что вам делать. Но делать придется вам
Наше дело - дать совет…
Марк Федин
Городам в помощь
Надежда Косарева
Российская фикция
Интервью с Ксенией Юдаевой
Межрегиональные мозговые тресты как инструмент стратегического планирования
Георгий Афанасьев
RAND Corporation: заметки пристрастного визитера
Алексей Тупицын
Трудная судьба российских think tanks
Юлия Наумова
Оперативный простор
Армрестлинг с невидимой рукой
Сергей Чернышев
Где же ваша совесть, господа пиарщики?
Глеб Кузнецов
Галопом по ресторанной Москве
Лина Ляндо
Препарируя медиа
Артур Роттерштайн
"Электоральная игра" Джозефа Наполитана
Екатерина Медведева
В цепких лапах мифодизайна
Полина Голубева


e-mail: info@soob.ru
© Со-общение. 1999-2018
Запрещается перепечатка, воспроизведение, распространение, в том числе в переводе, любых статей с сайта www.soob.ru без письменного разрешения редакции журнала "Со-общение", кроме тех случаев, когда в статье прямо указано разрешение на копирование.