Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2002/7-8/c/19


Болевые точки системы

Взгляд на образование изнутри
Российское образование переживает нелегкие времена. С точки зрения российских экспертов, оно абсолютно неадекватно требованиям сегодняшней действительности. О том, что происходит в российском образовании, Юлии Наумовой, редактору "Со-Общения", рассказывает Александр Адамский, ректор Института образовательной политики "Эврика", председатель совета сети экспериментальных площадок Минобразования России

- Какие, на Ваш взгляд, ключевые проблемы существуют на данный момент в образовании?

Одна из ключевых проблем современного образования, причем не только российского, - это способ оформления проблематики. Главная трудность

заключается в нахождении, а затем оформлении гражданских потребностей в образовании. Тех потребностей, которые есть у людей, у граждан, у сообществ. Дело в том, что они не обнаруживаются сами по себе. Их можно вычленить только с помощью сложной экспертной процедуры.

А люди, получившие определенное образование, несут в себе его стереотипы. Им трудно самим рефлектировать свои потребности. Если остановить прохожего и спросить, какая школа самая лучшая, он со 100%-ной вероятностью скажет, что та, которую он заканчивал. На самом деле он любит не ее, а ту жизнь, которую он прожил. Она ему дорога.

Таким образом, ключевая проблема - это способы определения той проблематики, в рамках которой образованию суждено развиваться. Основных трудности - две. Необходимо, во-первых, обнаружить гражданские потребности, а, во-вторых, придать им развивающий характер, а не характер стереотипа.

- Какие задачи решает современное российское образование?

Если говорить о системе образования, то, к сожалению, надо признать, что она решает фиктивные задачи. Для нее сущностны не человеческие, гражданские проблемы, а потребности мифических для образования структур: государства, производства и т.д. Для эпохи индустриализации, для товарного производства лозунг "Кадры решают все" был, наверное, справедлив. Для эффективного товарного производства нужны были не рефлектирующие свою деятельность специалисты.

В современном же обществе система хозяйствования принципиально индивидуализируется. Носителями целей являются не структуры, а люди. Поэтому само-деятельность в экономике, политике, этике становится основным образовательным эффектом. Так что главная задача образования - это создание условий для само-деятельности человека. Чтобы человек мог строить свои планы в соответствии со своими потребностями и находить ресурсы для осуществления своих планов.

- Насколько эффективно решается эта задача?

В некоторых школах это удается. Школам очень трудно усидеть на двух стульях: и развивать внутренние ресурсы человека, его способности к самоопределению, рефлексии, планированию, и пытаться насильно, но "эффективно" ввести ученика в общепринятую, но обезличенную культуру - научить его красиво писать, решать стандартный набор арифметических задач, приобщить к отфильтрованным навыкам. Здесь и возникает основной педагогический конфликт: потребности человека неизбежно вступают в конфликт с устоявшимися классическими, ортодоксальными слоями культуры. Этот конфликт неизбежен.

- Каков на данный момент социальный заказ на образование?

При всей странности слова "заказ" оно имеет право на существование. Заказ - это прерогатива рынка. Институциализированные структуры перестали быть заказчиками образования. У них нет целостной концепции развития. Сейчас происходит медленный болезненный процесс оформления индивидуального заказчика. С моей точки зрения он только таковым и может являться. Заказ на образование может быть только индивидуальным - на профессиональное обучение, на подготовку кадров. Может быть корпоративный заказ. Но это разные вещи. Появление заказа - это появление рефлектирующего свою образовательную деятельность субъекта, готового вкладывать ресурс и оценивать свое вложение.

Педагогическая проблема заключается в том, что непонятно, может ли ребенок быть таким субъектом. В этом смысле заказчик, как кентавр - ребенко-взрослый. Сначала взрослый своей волей направляет ребенка сюда или туда, а затем в подростковом возрасте ребенок становится этим заказчиком.

Вторым субъектом заказа, на мой взгляд, могут быть местные сообщества. Вопрос в том, насколько они способны определять направление развития школы, ее внутренний климат, ценности, приоритеты. Сейчас эта проблема обостряется в сельских школах: либо мы сохраняем малокомплектные школы, либо открываем большие в крупных районах и отправляем детей туда и т.д.

Когда возникла эта проблема, стал проявляться уровень образовательных потребностей местных жителей. Как правило, все они соглашаются с тем решением, которое принимает начальство. В этом смысле я могу сказать, что потребность в образовательном заказе полностью атрофирована. У людей ее просто нет. У них есть некий стереотип. Родители ожидают консервативных вещей: хороших отметок, поступления в вуз и так далее.

Настоящий заказчик образования сейчас появляется среди выпускников школ. Я недавно видел по телевизору интервью с одной абитуриенткой. Отвечая на вопрос корреспондента: "Кем вы будете работать?", она сказала следующее: "Я иду не за профессией, а за образованием". То есть начинается различение, люди постепенно понимают, что обучаться профессии бессмысленно. Через 5 лет она станет другой. Однако можно получить образование, с которым человек уже может строить свою жизнь. Остается ждать, пока эти люди станут родителями и начнут вкладывать в образование ресурсы. Пока те, у кого сейчас формируется сознание, основанное на образовательных потребностях, не станут родителями, заказчика не будет.

- Какие требования к образованию выдвигает государство?

Государство находится в полной растерянности. Президент Путин уже два года пытается сформулировать свою позицию по вопросам образования. Ровно год назад готовилась концепция и доклад на Госсовете. Кто сейчас об этом помнит? А тогда были такие споры! Из-за чего? Тезис об увеличении веса государства в образовании оказался липовым. Никто и не был против, однако государству нечего вложить - у него нет позиции, потому что нет субъекта образовательной политики. Ведомству эта ниша не по размеру. Требования, которые выдвигает государство, сейчас выльются в стандарты. К сожалению, это редукция государственной позиции. Возврат к некоторым советским представлениям.

На мой взгляд, государство вообще не должно выдвигать никаких требований к образованию. Это не дело государства. Оно создает только условия для образовательной деятельности. Вы же не спрашиваете, какие требования наше государство выдвигает к литературе или киноискусству.

- Какова роль бизнеса в образовании?

Крупный бизнес начинает потихоньку просыпаться. На мой взгляд, социально ответственный бизнес должен быть не столько спонсором, сколько законодателем моды в образовании. В частности, глава НК "Юкос" Михаил Ходорковский выдвигает ряд очень серьезных и очень ценных инициатив в области образовательной политики. Он говорит о несистемном образовании, развивает очень большую деятельность по сетевому образованию и т.д.

Мелкий бизнес пока готов только платить за образование. К сожалению, государство не очень это поощряет. Министр образования после встречи с Президентом сказал совсем непонятную фразу: "Платное образование у нас является диким". Напрашивается вопрос: "А бесплатное образование у нас цивилизованное?" Там же колоссальные взятки. Я предвижу конфликт между интересами бизнеса и ведомством. Возникает парадокс: дипломированных специалистов в определенных областях избыток, а корпорациям не хватает квалифицированных кадров по тем же специальностям. Этот дисбаланс наблюдается повсеместно и преимущество в конце концов безусловно, будет у бизнеса.

- Что бизнес ждет от образования?

Мне трудно говорить обо всем бизнесе. Это не монолит. Однако сейчас к предпринимателям приходит понимание, что образование это основа не только гражданского общества, но и некоторых экономических отношений. Бизнес в России в XXI веке ждет от образования примерно того же, что ждали голландские предприниматели в XVI-XVII веках, то есть формирования устойчиво-укорененного отношения граждан к собственности. Если оно не станет частью психологического сознания, то все вернется на круги своя и в политике, и в экономике.

- Есть ли у кого-то из вышеуказанных субъектов целостное видение, какой должна быть система образования?

Нет. Я даже рад тому, что нет системной генеральной концепции. Я больше не верю в проекты подобного рода. Ситуация только складывается. На образовательном поле пока играет старая команда в лице Минобразования и подчиненных ему структур. Новые игроки в виде местного сообщества, продвинутых предпринимателей пока еще не вышли на арену.

- Какие смыслы, ценности транслируются современным образованием?

Это очень хороший вопрос. Современное образование перестало быть синонимом школы. Сейчас оно действует как институт, а не как учреждение. Образование теперь рассредоточено по жизненному пространству ребенка. Оно гораздо больше, чем просто школа. Если говорить о таком образовании, то мне кажется, что оно формирует две ценности, два смысла - это свобода и самостоятельность, свобода и само-деятельность. Основной ценностью образования я считаю свободу. Это главное, что дает человеку образование. Казарменное образование построено как раз по обратному принципу. Его цель - ввести человека в рамки.

- Что Вы можете сказать о наиболее распространенных образовательных технологиях и методиках?

Наиболее распространенной остается традиционная технология. Ее основной принцип - повторение. Развивающее обучение с большим трудом прокладывает себе дорогу. Я считаю очень перспективной технологию диалектического обучения Николая Вераксы. К сожалению, не получает большого распространения домашнее и индивидуальное обучение, когда ребенок сам себе и образовательная программа, и образовательная организация. Если говорить об экспериментальных площадках, то там самая перспективная технология - превращение производственной деятельности в образовательную программу.

Мне нравятся технологии, когда ребенка помещают в деятельностную среду, и в ней он получает образование. Когда не образовательные программы становятся шагом к деятельности, а реальная деятельность становится ядром образовательной программы. Такие технологии наиболее современны.

- Насколько велико значение альтернативных образовательных институтов?

Частная школа не стала альтернативным образовательным институтом. В ней было воспроизведено нормальное советское устройство. Альтернативными институтами будут сетевые образовательные модели с привлечение интернета. Сеть как образовательная организация может давать ребенку образование вне зависимости от того, где он живет. Превращение сети в образовательный институт - это следующий шаг.

На мой взгляд, в школах всегда будут появляться альтернативные модели. Сейчас наиболее перспективной я бы назвал модель Александра Лобка с его школой вероятностного образования. Мне очень нравится "Парк-школа" Милослава Балобана, в которой ребенок путешествует от студии к студии. Кроме того, я с большим уважением отношусь к тому, что делают Александр Ямбург и Александр Тубельский. Мне искренне жаль, что в России не получили развития такие две модели, как школа диалога культур Библера и то, что начиналось как мыследеятельностная педагогика Щедровицкого.

- Насколько легко образовательные инновации прививаются в учебном процессе?

Это происходит очень сложно. В рамках "Эврики" у нас около 1000 экспериментальных площадок. Но этот своеобразный инкубатор - поддержка того, из чего может вырасти продуктивный системный проект. Сейчас таких продуктивных проектов я могу назвать около 50. Неплохое соотношение. Инновационный процесс - не массовый. Может быть это и хорошо. Мне кажется, что в системе должно быть не больше 3% инноваций.

- Каковы перспективы развития инновационных образовательных школ?

Во-первых, им необходимо выжить. Во-вторых, стать полноправным членом ресурсного сообщества: и правового, и финансового. В рамках "Эврики" нам удалось обустроить нишу финансового обеспечения. Федеральный бюджет по линии Минобразования ежегодно выделяет около $1,5 млн на подпитку экспериментальных школ. То есть перспектива очень хорошая. В будущем на этой основе может возникнуть сеть федеральных школ, которая станет зеркалом новой образовательной политики.

- Какие процессы сейчас происходят в высшей школе?

Ситуация в высшей школе - это болевая точка. Мы переживаем, с моей точки зрения, полный крах высшего образования, его полную неадекватность ни рынку труда, ни личным устремлениям молодежи. Это колоссальная трагедия. Мне кажется, что без конкуренции между вузами ситуацию не переломить.

- Ваше отношение к единому госэкзамену и 12-летней системе образования?

К введению единого экзамена отношусь положительно. Однако, к сожалению, там совершенно идиотские тесты. Уровень организации также оставляет желать лучшего. Минобразования еще раз показало, что любая госструктура не в состоянии справиться с системным, масштабным проектом.

Что касается перехода на 12-летнее образование, то я выступаю категорически против. По одной простой причине. Развитие мирового хозяйствования помогает и делает возможным раннее вступление человека в общественную жизнь. Люди стремятся к реальной жизни, и задерживать это стремление искусственно не стоит.

Предсказуем ли результат реформы?

Результат реформы предсказуем. Он отрицательный. План, который наметило правительство, не будет реализован полностью. Образование не развивается постановлениями правительства и указами Президента. Оно развивается благодаря тому, что делают люди, а не из-за того, что их заставляют что-то делать.

- Какой Вам видится система образования через 10 лет?

Она будет такой же, как сейчас. Образование слишком консервативно, чтобы измениться за 10 лет.

Дата публикации: 02:38 | 29.11


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.