Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2002/5/g/16


От Чичикова до Ханина: без изменений

Образ бизнес-сообщества в российской литературе
Обзор современной российской литературы на предмет выявления образа бизнес-сообщества может дать поразительные результаты.

Кому на Руси жить хорошо?

Уточним вопрос: кто чувствует себя вольготно, кто живет с достатком в России? В старину наибольшей роскошью отличались купцы; в советское время, стесненные партийной моралью, хозяйственные чиновники жили на уровне заграничных миллионеров; в новой демократической России предприниматели и бизнесмены, не таясь, выказывают свое богатство окружающим. Однако ни один из тех социальных типажей, которыми так щедра была дореволюционная и советская Россия, не нашел свое отражение в русской литературе. Причины этому - в своеобразии русской классической традиции, изображающей человека праведного неизменно как человека бедного.

Эта традиция напрямую следует христианскому учению, которое отказывает богатому человеку в жизни после смерти. И хотя власть денег была и остается неизменной ценностью для писателей (вспомним богатого помещика Николая Некрасова, издававшего журнал "Современник" или Федора Достоевского, торговавшегося с издателями за каждый печатный лист), тем не менее образ преуспевающего, удачливого купца мы не найдем ни в одном из известных произведений.

На периферии, у второстепенных российских писателей еще случались положительные герои из купцов - таков предстает перед читателями молодой миллионер Привалов в романе Дмитрия Мамина-Сибиряка "Приваловские миллионы". Можно вспомнить и образ управляющего имением из романа Ивана Гончарова "Обломов", впрочем, вся положительная предприимчивость члена торговой компании, "практического деятеля" Штольца затмевается милой русскому сердцу бездеятельностью и ленью главного героя - Обломова.

Русская классическая литературная традиция предпочитает заниматься чем угодно - решением экзистенциальных вопросов, сотворением особого, духовного мира в произведениях, воссозданием исторических реалий, мистическими исканиями, но предпочитает обходить стороной вопросы накопления и преумножения богатства и уж если живописует образ бизнесмена, то иначе как жадным и бесстыдным человеком его не изображает. Эта проблема тесно связана с особым миросознанием русского человека, с историческим и духовным развитием России. Кажется, ни один писатель не решился наделить положительными чертами богатого человека - от Плюшкина до Лопахина в русской классической литературе все богатые люди сплошь люди жадные и несимпатичные.

Прометеем назначили Павку Корчагина

Под влиянием этой традиции, озабоченной больше существованием бедного, но духовного человека, сформировался особый архетип русской реалистической литературы - богатому человеку легче проскользнуть через игольное ушко, чем попасть на страницы произведения в симпатичном виде. И этот архетип, помноженный на безрадостный и мистический опыт Серебряного века русской литературы, плавно перекочевал в социалистический реализм. В этой эпохе, взявшей за образец бескорыстного Павку Корчагина, не нашлось места ни богатому человеку, ни даже стремящемуся к мало-мальски благопристойному существованию. Все силы писатели отдавали осмеянию мещанского быта, а уж самым непривлекательным и отрицательным персонажем был начальник-хозяйственник, обкрадывающий социалистическое государство. С точки зрения создания архетипа, социалистический реализм лишь подтвердил существовавшую ранее традицию. Но именно в годы существования советского государства, когда на мощь и идею коммунизма работали, казалось, "все прогрессивные силы человечества", именно тогда этот архетип приобрел мифологические черты. Отныне Прометеями СССР были назначены Павки Корчагины и Павлики Морозовы, а озабоченных благополучием мещан разрешалось изображать только бывшему царскому офицеру Михаилу Зощенко. Да и то за "нетипичное изображение советских людей" георгиевский кавалер получил взбучку от секретаря ЦК Андрея Жданова и умер в безвестности.

Крах коммунистической идеи, распад великой империи, которая, казалось, вот-вот воплотит христианское учение не на небе, а на одной пятой части суши - СССР, надолго оставил в растерянности писателей. Начиная с 90-х годов прошлого века, писатели резко разделились на два лагеря: демократов, отстаивающих либеральные ценности и "патриотов", ностальгирующих по утраченной мечте. Справедливости ради отметим, что раскол среди пишущей братии произошел гораздо раньше, в 60-ых годах, когда смерть "усатого тараканища" приоткрыла железный занавес. На мгновение писатели увидели, что жить с достатком и свободно можно и даже нужно. "Шестидесятники" сконцентрировались не на достатке, а на свободе, поставив во главу угла образ свободного от государства человека. Возможно, что будь железный занавес чуть дольше приоткрыт, в нашей литературе появился бы привлекательный образ предприимчивого бизнесмена, подобно изображенному в романе Теодора Драйзера "Титан" или Эмиля Золя "Дамское счастье".

Бизнесмен как повод для шутки

Усугубил кризисную ситуацию 90-х в литературе пришедший из западной литературы постмодернизм. Это литературное течение, блестящими образцами которого являются произведения Джона Фаулза и Мишеля Фуко, сподвигло российских писателей на подражание модному поветрию. После того, как в 90-х гг. были опубликованы все произведения советских писателей, ранее писавшихся в стол (В. Войнович, А. Солженицын, В. Аксенов и др.), оказалось, что ничего принципиально нового писатели-демократы сказать не могут. В ход пошла литературная стилизация, пародирование, на котором сделали себя имя Виктор Пелевин и Виктор Сорокин.

Бизнес-среда для главного персонажа романа Виктора Пелевина "Generation "П"" Татарского - вынужденная необходимость, обеспечивающая ему средства к существованию. Эта среда враждебна и герою, и читателю. Зато как рыба в воде в ней чувствует себя другой - отрицательный персонаж - В. Ханин, превращающий обман в искусство и зарабатывающий на этом деньги. Нелишенный практической сметки, в пьяном угаре, он признается Татарскому: "Знаешь, как по-испански "реклама"? - Ханин икнул. - "Пропаганда". Мы ведь с тобой идеологические работники, если ты еще не понял. Пропагандисты и агитаторы. Я, кстати, и раньше в идеологии работал.... Агитпроп бессмертен. Меняются только слова".

Не более симпатичны бизнесмены в творчестве "патологоанатома литературы" Виктора Сорокина. Хотя они сами редко появляются на страницах романов, их яркую характеристику мы можем получить из уст других персонажей. Например, герои романа "Москва" - люди среднего достатка, живущие за счет обслуживания жен "новых русских", обсуждают клиентов: "У них депрессия, выражающаяся в запорах. Они сидят дома, мучаются от одиночества и безделья, страдают депрессией. А депрессии у них - это мигрени и запоры..."

Представители бизнес-среды этого романа - люди, утратившие былые ценности советской империи. Даже заработанные деньги не могут их избавить от бесплодных поисков духовного идеала. Герои тратят деньги на храмы, на пожертвования и благотворительные цели, однако применения своим силам и внутреннего душевного спокойствия им не найти. Иногда такой душевный разлад вызывает смех и сочувствие окружающих: "Приходит отец семейства, "новый русский". И битый час рассказывает мне про какие-то охотничьи ножи, которые он коллекционирует. У него в фирме есть отдел, который занимается только этими ....ножами. Есть курьер, который раз в месяц выезжает мотаться по Европе, закупать ножи. ....в том-то и дело, что нет там давно уже никаких бабок! Долги. И фирма на грани разорения. А у него в голове бабы и ножи. Пришел ко мне с сексуальным неврозом. Дети. Капризные, плохо воспитанные дети..."

Они развалили Россию

В то время как писатели-демократы занимаются исключительно отстаиванием либеральных ценностей, "патриоты" гневно бичуют образ предпринимателя-бизнесмена в своих произведениях. Последним по времени произведением, привлекшим интерес читателей, стал роман Александра Проханова "Господин Гексоген". Бывший певец советского Генштаба такими метафорами изображает российского бизнесмена: "его узкий череп покрывал линялый, с плешинами, волос, узкие плечи переходили в длинные подвижные руки, удерживающие какой-то плод, то ли крупный орех, то ли сморщенный гриб, большие резцы в ощеренном рту были готовы грызть и точить, а выпуклые, черно-вишневые, почти без белков глаза смотрели настороженно и часто мигали". Вряд ли этот портрет может вызвать симпатию у читателей, не правда ли? А ведь прообразом этого персонажа служит олигарх Владимир Гусинский.

Ценности бизнесмена, по версии Проханова, направлены исключительно на личное обогащение и развал России. В романе "Господин Гексоген" незадачливых олигархов переигрывает "мудрое" КГБ, которое делает все для возрождения прежней России, и прежних ценностей, где бизнесу и капиталу места нет.

Любовь, мечта, паралич

Наконец, последним, стилевым направлением современной русской литературы стала женская проза. В произведениях представительниц этого течения, зачастую, бизнесмен - мечта слабой женщины. Героиня рассказа Людмилы Улицкой "Цю-юрихь" простодушная и хитроватая Лида ставит своей целью выйти замуж за швейцарца. Ценой невероятных усилий над собой ей это удается сделать. Но писательница не завидует удавшейся судьбе - мужа разбивает паралич, а единственный человек, способный оценить победу Лиды, впал в маразм. Вывод незатейлив: не ищете, женщины счастья на чужбине и не в деньгах счастье.

Богач в рассказе Виктории Токаревой "Вместо меня" - "в молодости - пьяница, развратник", в старости - "паралитик - прикованный к инвалидной коляске", самовлюбленный и уверенный в своей власти демонстрирует молодому студенту Нику силу денег. Ради "кругленькой суммы" главной герой нарушает нормы этики и нравственности.

Любопытно, что образ удачливого предпринимателя иногда вызывает стойкие ассоциации с параличом.

Убей бизнесмена

Конечно, есть в русской литературе такой пласт массовой продукции, где образ бизнесмена присутствует на каждой странице - речь идет о детективных, женских и etc. романах, издающихся под глянцевой обложкой. В открытых наудачу книгах можно встретить героя-бизнесмена "изрыгающего в пустоту поток грязных ругательств", предпринимателей, диагноз которых - "своеобразный финансовый алкоголизм в запущенной форме". По сути дела, авторы глянцевой, а иже с ней гламурной литературы оперируют теми же самими стереотипами, что и в "высокой" литературе, добавляя лишь побольше кровавых сцен и отборнейшего мата. Переломить эти стереотипы не в силах даже наиболее способные писатели из масскультовской среды - если богатая леди Эстер активно "спонсирует" интернаты, то неизменно с целью мирового заговора, с желанием подчинить весь мир.

Литература у парадного подъезда бизнеса

Таким образом, до последнего времени писатели не могут обойти вниманием сложившийся мифологический образ предпринимателя - образ нечестного, нечистого на руку вора. Если каким-то образом честный человек бросается в пучину предпринимательства, то рано или поздно он становится отрицательным персонажем, все симпатии авторов на стороне бедного, иногда пропивающего последние деньги, человека. Конечно, как и в далеком XIX веке, на периферии литературного процесса еще случаются более-менее симпатичные образы бизнесмена, как, например, в романе Эдуарда Лимонова "Быков" и у Юлии Дубовой в произведении "Большая Пайка". Но не эти персонажи являются стилеобразующими, преломляющими сложившуюся мифологему русской литературы. Причины этого - вдобавок к классической традиции - еще и в бурной политической и экономической жизни 90-х. Кажется, бери публикации про Бориса Березовского и пиши авантюрный роман про "героя нашего времени", ловкого, фрондирующего Хлестакова современности. Однако ж получается как по бессмертной, исторической цитате Виктора Черномырдина: "Хотели как лучше, а получилось как всегда". Хочется изобразить Березовского как авантюриста, а получается персонаж по имени Астрос, у которого "на ... плотоядных губах переливается радужный мыльный пузырь" как у Проханова.

Нелепость сложившегося стереотипа в русской литературе особенно резко бросается в глаза, когда видишь, насколько тесно взаимодействует бизнес-сообщество с писателями в различного рода литературных проектах. Бизнесмены, особенно банковское сообщество, уже ощутили видимую имиджевую составляющую в спонсировании литературных журналов, различного рода презентаций. Практически все литературные организации, раздробившиеся после краха Союза Писателей СССР, обзавелись спонсорами. Влиятельные финансовые институты ощутили реальную отдачу от участия в выпуске той или иной книги - при соответствующей рекламной и PR-кампании эти организации укрепляют не только имидж, но и получают прибыль. Но процесс этот пока односторонний - бизнес научился вкладывать деньги в литературу. В свою очередь, литература по-прежнему озабочена вопросами: "кто виноват и что делать", изображением быта, пародированием, ностальгией по ушедшим временам. До проблем и забот бизнес-сообщества и предпринимательства литературе дела нет. Литература стоит у парадного подъезда бизнес-сообщества, ропщет, заискивает, но проникнуть не в кошелек, а в мысли бизнесмена - боится.

Дата публикации: 09:46 | 29.11


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.