— Да, итальянцы, например, другие. Мне стало понятно, почему они делают такую темпераментную одежду: люди с такими характерами нуждаются в соответствующей одежде. По сравнению с ними русские люди более открыты, более искренни, более ранимы. Русские очень красивы, но красота эта сложна и многослойна. Я думаю, это последствия того, что Россия испытала множество потрясений, которые европейцам даже не снились. Я осознал это, когда был в Дании — стране, жившей до поры до времени безоблачной жизнью. Представьте: вдруг в этой стране происходит катастрофа, люди страдают, переживают. В процессе сопереживания у модельеров рождаются поразительные коллекции. Возможно, это покажется циничным, но катастрофы, страдания и сложности благотворны для творчества. Я считаю, что русская душа, как кристалл, многогранна, закалена тысячи раз: у русских людей другой уровень восприятия, они по-другому живут. И потребности у русских другие, в том числе и во внешнем облике.

— Вы говорите о "современном русском стиле". В чем его особенности?

— Под понятием "современный русский стиль" сейчас можно подразумевать не более чем уход от фольклорности и лубочности, переход моды на европейские рельсы. Новая "русская мода" разговаривает интернациональным языком. Это скорее не русский продукт, а интернациональный, сделанный в России.

— Что приводит в движение эту интернациональную громаду под названием "модная индустрия"? Куда она движется?

— Механизм создания имиджа в моде отработан до совершенства. Вечная человеческая неудовлетворенность способствует активному влиянию моды, своеобразному навязыванию тех или иных идей, тенденций, пропорций. Это и дает возможность обществу меняться, стремиться к совершенству, красоте.

— Как вы узнаете, что хотят клиенты?

— Мода — это некие этапы, ступени. Работая в этой индустрии, можно тем или иным способом прогнозировать ближайшую будущность идей. Важно почувствовать и предугадать потребности общества. Дизайнеры потакают желаниям своих клиентов далеко не всегда. Мы — идеалисты, и нам всем, как правило, хочется завысить требования людей к самим себе, помочь им стать более "красивыми", применяя свои знания, эмоции и чувственность.

— Кто основные клиенты вашего дома моделей?

— В основном это независимые женщины, самостоятельно зарабатывающие на жизнь. Они любят принимать решения. У них, как правило, есть свое дело. Именно эти женщины нуждаются в русской одежде.

— Но ведь женщины покупают красивую одежду ради мужчин. Какой мужчина должен находиться рядом с женщиной, одевающейся у Чапурина?

— Я с вами не согласен. Женщины уже давно не одеваются ради мужчин, они одеваются ради самих себя. Им необходимо чувствовать себя непохожими на других — это яркие индивидуальности. Кстати, в Париже очень редко можно встретить по-настоящему красивую, ухоженную женщину. Именно поэтому на Западе так ценят русских женщин. Считается, что среди них много красавиц, и я с этим согласен. Рядом с такими женщинами должны находиться яркие мужчины, которые, оказавшись в новых условиях, добиваются успеха. Это люди нового поколения. Что касается мужской моды, то попытки отечественных модельеров в большинстве своем успехом не увенчались. Видимо, образ русского мужчины пока еще не сложился.

— В будущем году в России пройдут парламентские выборы. Как бы вы посоветовали одеваться российским политикам, чтобы завоевать популярность?

— Политики не должны проявлять радикализма в аксессуарах. Геннадий Зюганов в свитере с символикой СССР вряд ли завоюет больше голосов, скорее наоборот — растеряет те, что имеет. Политик должен выглядеть безупречно, носить хороший костюм, элегантный галстук. Только тогда он может заслужить уважение, на него смогут положиться люди. Я вообще не вижу особых различий в одежде музыканта и художника. Подбирая гардероб для правых и левых, я бы ориентировался только на качественный визуальный результат. Уж точно не стал бы рядить коммунистов в кепки. Эта лубочность не только несовременна, она во многом негативна. Общество развивается с такой бешеной скоростью, что ассоциации типа броневиков, кепок, тельняшек и шинелей давно выброшены и забыты.

— Создавая ту или иную одежду, конструируя те или иные образы, можно изменять отношение людей, преодолевать барьеры в их сознании. Остается ли еще что-то, что мешает в полной мере использовать индустрию моды как терапевтическое средство?

— Да, несомненно. Никуда не делась боязнь смены образа, смены формы. Страх любых перемен остается. Есть еще люди, которые боятся меняться. Но с каждым днем их становится все меньше и меньше. Все больше появляется людей, которые реализуют себя в жизни, обретают достаток и могут себе позволить выглядеть так, как хотят. Наконец-то стала цениться личность, индивидуальность. Вспомните, ведь раньше все поголовно ходили в черном. Но в определенный момент это прекратилось. Все больше людей конструируют себе такие образы, которые не встретишь ни в одном журнале. Многие уже перестали гнаться за западными марками, потому что они не дают русскому человеку то, в чем он нуждается. Ему до сих пор недостает свободы. В определенный момент это ощущение дал тот же Йоджи Ямамото, потом его место заняли бельгийские модельеры. Остальные стали их копировать. Это основной принцип организации индустрии моды: одни создают, а другие копируют. Сейчас рваные элементы в одежде можно увидеть на показах у многих модельеров, и поэтому это уже неинтересно. Я считаю, что русским сейчас как никогда нужны своя одежда, свои марки.

— Способны ли модельеры самостоятельно продвигать свои марки или же они нуждаются в помощи аналитиков, консультантов в области PR?

— Специфика индустрии моды заключается в том, что без применения специальных технологических приемов попросту не обойтись. У нашего дома моделей был опыт сотрудничества с PR-агентством "Артефакт". Опыт неудачный. Основная проблема, как мне кажется, состоит в том, что идеи консультантов в индустрии моды часто нереализуемы технологически. Им всегда чего-нибудь не хватает. А то, что реализуется, приносит непонятный по качеству и эффективности результат. Тем не менее у нас был и удачный опыт взаимодействия. Самое сильное мое впечатление за последний год от работы агентства "Bоkovfactory prfactory". Продуктивность, сочетаемая с креативностью, объемность, соседствующая с вниманием к деталям, — вот кредо этой компании, ее отличительная черта от других агентств, пытающихся работать на рынке русской моды. В результате этого сотрудничества мы получили именно то, что хотели.

— В чем заключается сложность взаимодействия с консультантами?

— Сложно найти людей, отвечающих за свои слова и обещания. Мы работаем в "зоне люкс" — это очень узкий и потому сложный сегмент. Многие ограничиваются созданием коллекций и их демонстрацией СМИ и публике. Это, конечно, наименее затратный вариант, но нам он не подходит. Выбор варианта взаимодействия с консультантами, безусловно, зависит от амбиций. Но для реализации этих амбиций, особенно если они серьезны, в первую очередь требуются значительные инвестиции.

— Кроме продвижения вашей марки чем вам еще может помочь сотрудничество с гуманитарно-технологическим сообществом?

— Это сотрудничество необходимо мне на уровне ощутимости времени, реальности моего продукта в этом времени.

— В заключение предлагаю поговорить об успехе. Что такое успех для вас?

— Успех делится на творческий и коммерческий. Реализация творческих планов необязательно совпадает с коммерческим эффектом, который я чувствую как владелец компании.

— А возможен ли творческий успех модельера, если его одежду никто не покупает? Ведь успех на показах прямо связан с товарной стоимостью, если речь идет о коллекциях Рret-aporter?

— Мне сложно предугадать коммерческий успех моих действий. Я четко разделяю творческий процесс на два полюса: один — haute couture, другой — Рret-a-porter. В первом я творчески "отрываюсь". Это свобода, это креативность, это сложнейший комплекс моих мыслей, выстроенных на желании создать что-то новое, открыть новую эмоциональность посредством цвета, объема, пропорции… Рret-a-porter — расчет, основанный на единственном желании: чтобы эта одежда была востребована и любима людьми, чтобы ею можно было не только любоваться, но и испытывать чувство сопричастности ей. Если haute couture становится коммерческим успехом — это большая победа дизайнера. Если коллекция Рret-aporter не находит своего покупателя — это дизайнерский провал. Готовая одежда не может создаваться только для иллюстраций в глянцевых изданиях. Это фарс. Это определенная подмена реальностей.

Интервью провел Алексей Вольский