— Я бы сказал: не только реноме спорта, но и образа страны. Ведь не секрет, что разочарования, связанные со спортивными победами и поражениями, автоматически переносятся со сборной команды на страну и культуру в целом. Например, французы видят русских и уже думают не просто "ах, эти русские слабоваты в футболе" и не только "русские слабоваты в спорте", но и вообще: "русские – слабоваты".

И наоборот, любая победа вызывает уважение не только к спортсменам, но и к народу, к стране. Когда бразильские футболисты побеждают на мировых чемпионатах, на биржах растут котировки ценных бумаг бразильских компаний.

Так что точнее было бы сказать: эта победа подняла государственный престиж России.

— Однако, к сожалению, большинству российских болельщиков не довелось сопереживать нашим теннисистам. Этот турнир просто не транслировался в России…

— Вы сказали "к сожалению"? Я бы сказал: "к стыду". К стыду тех, что мог бы дать, но не дал россиянам возможность не только насладиться великолепным зрелищем, но и ощутить личную причастность к нашему общему триумфу! Ведь надо было видеть – а я в этот момент находился там, в Берси, — что творилось на трибунах, когда победил Михаил Южный!

Там было около двух тысяч болельщиков из России. Среди них — Ястржембский, Лужков, Ельцин, много предпринимателей, чиновников, политиков – господ, которых никак не заподозришь в излишней эмоциональности и сентиментальности!

Так вот, надо было видеть, как эти люди в восторге целовали российский паспорт! Как Лужков, Юмашев, Дерипаска — все, все, все – танцевали на корте. Как Ельцин под аплодисменты пытался преодолеть ограждение, чтобы обнять Южного, выигравшего для России не просто престижную серебряную салатницу, а престиж страны, победившей в этом турнире впервые за 102 года его существования.

Знаете, с нами произошло нечто такое, чего я никогда в жизни не испытывал и не наблюдал. Я немало поездил по миру, присутствовал на многих спортивных событиях и фестивалях, где было немало русских зрителей, но такой гордости за страну, внезапно молнией пронзившей всех и вся, я, повторяю, не видел ни разу!

Когда все вывалили на улицу, кто-то подвез шампанское…

Представьте: огромная толпа русских открывает шампанское, швыряет в воздух чепчики, трубит в трубы, машет флагами… Конкуренты и злейшие враги, плача от счастья, целуются… Народ шумел так, что в понедельник все, кто прилетел из Парижа не могли говорить. Голоса сорвали!

Каждый видел в фильмах о войне ликование и счастье, охватившие людей, узнавших, что всё – Победа! Конечно, сравнивать нельзя; и все же там, в Париже, что-то напомнило мне этот восторг 9 мая 45-го года.

И все пели гимн. Я давно не видел людей, поющих гимн, стихийно, в порыве радости, а не стремления продемонстрировать свою лояльность. Новых слов не знали, и потому все пели старый – всем известный…

Быть может, я не слишком ясно представляю, что такое сегодня российская национальная идея, но я впервые увидел русских, которые готовы были "всё порвать" за Россию. Впервые. И это чувство неимоверного единения дало мне даже больше, чем радость победы, — надежду, что у России есть будущее, что у Родины есть гордость, что моя страна будет побеждать.

Но в то самое время, когда во всем мире миллионы зрителей смотрели, как россияне в Париже торжествуют победу, которой ждали с 90-го года, в Москве, в России показывают все что угодно, только не это!

Чем объяснить такой бред?

Чем объяснить, что россиян лишили возможности сопереживать не только герою Южному и болельщику Ельцину, но и мне, и своей стране?

Ошибка в планировании? Или, быть может, все высокие телевизионные господа считали, что мы проиграем, и показывать это не стоит? Возможно. Но мы — выиграли! И ни один телеканал не повторил матч в записи, не показал ни великолепную игру, ни феерию общего праздника…

— Еще одна упущенная возможность утвердить чувство гордости за страну.

— Именно так. Смешно сказать: у нас часто находят и финансируют какие-то искусственные события, эффект которых часто равен нулю. И пропускают события настоящие! Не видят простых, но прекрасных и полезных вещей! Даже не думают о них!

Ну, кто, скажите, подумал о том, чтобы наши болельщики, прибывшие во Францию, были снабжены дудками, трещотками и российскими триколорами — всей этой, на первый взгляд мишурной, но на самом деле очень важной символикой, позволяющей что называется "болеть от души"? Никто. Кроме самих болельщиков.

И еще одного человека.

Василий Бойко – первый заместитель генерального директора по инвестициям концерна "Росэнергоатом", в прошлом владелец и на протяжении десяти лет бессменный директор компании "Вашъ финансовый попечитель" — предоставил нам все это от своего имени и от имени недавно открытого им ресторана "Венеция".

Это прекрасно. И конечно же огромное спасибо Василию Бойко. Но и люди, отвечающие за продвижение нашей государственной символики, тоже могли бы озаботиться присутствием на Парижском стадионе российских флагов.

— После нашего поражения в Японии, когда пресса уныло топтала российский футбол, я спросил одного видного спортивного деятеля: отчего наши футбольные организации не начнут PR-компанию с тем, чтобы хоть немного смягчить этот истошный позор? Дать людям надежду, что поражение – не навсегда. Ведь наверняка существуют службы, отвечающие за спортивный PR, за формирование образа нашего спорта. А он, горько улыбнувшись, ответил: таких служб нет. Некому этим заниматься.

— Очень плохо, что их нет.

Но еще хуже, что многие забыли об исключительной важности спорта для страны.

Кстати, теннис – это все же не футбол. Теннис — спорт элитарный, дорогой. И потому в нем лидируют только развитые страны. Возьму на себя смелость утверждать, что наше теперешнее лидерство в мировом теннисе может повлиять и на инвестиционный климат в стране не меньше многих других факторов. Это, кстати, справедливо не только для Бразилии или России. Во всем мире так.

А мы ведем себя странно. Как в анекдоте: идет человек и ищет сто рублей. Видит – пятидесятирублевая купюра. Но он ее не поднимает. "Зачем, — говорит, — мне пятьдесят, когда я стольник ищу?.."

Так и у нас, пропускают реально случившееся важнейшее событие, мощно работающее на развитие национальной связности, и ждут неизвестно каких великих свершений.

Мне ответят: так мы же рассказали об этом в новостях, поздравили...

Да, новости – это важно. Но новости — не шоу. К ведущему программы новостей куда труднее эмоционально присоединиться, чем к спортсмену, чья классная игра транслируется от начала до конца.

— И что же, по вашему мнению, мог сделать, некий генеральный продюсер, приди ему в голову запоздалая идея о такой трансляции? Ведь Фетисов — на матче, напомнить некому… Что бы он мог сделать?

— Дать команду: ребята, всё, что запланировано, — отменяем, срочная новость, пускайте в прайм-тайм: мы выиграли! И врубать – пусть с середины — трансляцию из Берси. Платить, если надо, деньги, да! И давать комментарий: дамы и господа, впервые в истории мы выиграли важнейший теннисный приз! И крупным планом – радостного Южного, плачущего Ельцина... Наш теннис побеждает! Россия – вперед!

А после, извинившись перед зрителями — ну не транслировали матч, ну ошиблись, – дать анонс: завтра в 19.30 будет показан весь матч — вплоть до взрыва восторга наших болельщиков. И показать!

А главный редактор солидной ежедневной газеты дал бы полосный заголовок: "Россия — снова великая держава!"; и мельче: "Пока — в теннисе". Такой дал бы заголовок, чтобы народ вот так: о-о-х — вздрогнул бы.

И это дало бы стране больше, чем сотни выступлений, обсуждений и призывов!

— Ну, тогда давайте пожелаем…

— …Нашим ребятам новых ярких побед!

— А нашим СМИ…

— Умения их капитализировать.

И мудрости. Мудрости.

Интервью провел Аркадий Болотов