Есть и второе предисловие, которое я должен сделать, прежде чем перейти к, собственно, тексту.

Около года назад мне пришлось говорить в журнале "Со-Общение" о развитии общественных связей как о плетении ткани социальной жизни.

Вскоре после того уважаемый г-н Сапрыкин на нескольких узлах межсети (или, если угодно – на нескольких сайтах Интернет) ответил своему восприятию моего тогдашнего текста (а также – своему восприятию нескольких других моих выступлений, которые он, как явствует из его статьи, слышал) достаточно сдержанной, как и следует человеку, мыслящему православно – но при этом весьма жёсткой отповедью.
См., например, http://www.21v.ru/newspaper/?issue=3&article=06; однако есть и версия этой же публикации на russ.ru…

"Общественные связи — это связи между элементами общества. Они превращают перепутанный, скомканный клубок нитей человеческих судеб в ткань" – цитирует он мой текст. И далее пишет: "PR претендует исполнить то, что раньше было делом религии". А затем реализует, на его взгляд, разоблачение, указывая, на то, что в 90-х годах прошлого века "были разработаны и запущены известные PR-кампании "Будь русским — покупай русское" и "Будь русским — говори порусски" (не могу не признать — это мои концепты – Е.О.), смысл которых состоял в том, что реклама товаров строилась на агрессивно-националистических и реваншистских мотивах. Классическим примером, которым постоянно козыряют авторы проекта, здесь была известная реклама сигарет "Золотая Ява", построенная на империалистической и националистической теме "ответного удара". "Фишка", однако, состояла в том, что сигареты "Золотая Ява" — продукция английской табачной компании British American Tobacco и эта реклама довольно цинично использовала естественно поднявшуюся волну патриотических настроений".

Полагаю, г-н Сапрыкин не уловил нюанс – я не раз упоминал, что да — "Ява Золотая" делалась на основании наших концептов; но при этом всегда помечал "в скобках", что мы сами к реализации этих концептов в рекламный проект отношения не имели. А имела место банальная утечка, механизм которой нам прекрасно известен.

Мне же, в отличие от реальных проектировщиков, пришлось остановить переход от концептуальной работы к проектированию продвижения на рынок новых отечественных сигарет после того, как я в 1993—94 годах я обнаружил, что волевых субъектов среди людей, имеющих отношение к табачному рынку, в России, к несчастью, нет. На некоторых других рынках всё оказалось несколько лучше…

Правда… позже я сформулировал своё отношение к этой теме ("фирма заграничная, а бренд — русско-язычный") иначе, и придерживаюсь этого нового отношения до сих пор. Если бы, скажем, "Адидас" украшал свои костюмы серпами-молотами и красными звёздами – он бы отнюдь не сделал шаг к "продаже Родины"; или, иначе говоря: неважно, кому принадлежит бренд – важно, какие настроения он воспитывает.

Возможно, "холодная война" была проиграна Советами именно потому, что ими недопонималось значение товаров как "знаковых носителей"; долгое время считалось, что знак лишь помогает продвигать товар, на который он нанесён – и лишь итоги холодной войны сделали очевидным: иногда именно товар помогает продвигать знак, само же продвижение товара становится вторичным процессом по отношению к процессу продвижения знака. В пределе – вообще неважно, что содержится в товаре, помимо знака или знаковой системы...

Что же касается указания на связь моих суждений о развитии общественных связей и Церковного подхода к человеческому общежитию – в этом указании есть, я бы сказал, своеобразная сермяга. Но для точного её (сермяги) помещения в деятельное пространство необходимо восстановить более широкий контекст того, что г-н Сапрыкин несколько раз упоминает как "PR".

Никакого PR’а

Начнём с указания на то, что такие понятия, явления и пространства, как Public Relations и Развитие общественных связей (РОС) нами уже много лет отнюдь не считаются идентичными. Если РОС – есть процесс обустройства связности общества, то PR – это только лишь один из видов деятельности в рамках выполнения этой миссии. При этом PR как специфический способ действия может быть как на пользу общественной связности, так и во вред ей.

Являясь одной из техник РОС, PR имеет такое же к нему отношение, какое каменщик или слесарь-сантехник _ к строительству городов. Сантехник может быть великолепным мастером, но чтобы заниматься градостроительством, ему, очевидно, следует обладать рядом других знаний и навыков.

Впрочем, это не значит, что роль сантехника не важна. Получив дополнительные знания, и превратившись в столь же прекрасного проектировщика, он может с успехом спроектировать систему городской канализации.

Так же и каменщик, ставший архитектором, будет очень полезен при планировке инфраструктуры нового города.

Но при этом оба они все же будут не более, чем со-участниками Строительства. Надеюсь, эти примеры дают ясное представление о нашем видении места PR в обсуждаемом контексте. При всем уважении к этому виду деятельности, мы никоим образом, и ни в каком смысле, никогда не отводили и не отводим ему роли заместителя религии.

Никакой PR, конечно же, не сможет заниматься "связыванием судеб в ткань"…

Ибо процессы, идущие в ультраструктурах – в пространствах, где связуются знаки и смыслы — есть предмет исследования и освоения РОС и сообщества гуманитарных технологов.

Создание ультраструктуры требует прохождения нескольких технологических этапов: от создания смыслов – к их оформлению в концепт, от концепта – к оформлению и упаковке, от оформления и упаковки – к тиражированию, от тиражирования – к инсталляции, и, наконец, от инсталляции – к обеспечению "обратной связи" (посредством ли голосов, посредством ли денег, посредством ли другой субстанции…).

Этот процесс может инициироваться и осуществляться как одной корпорацией – так и несколькими, находящимися в партнёрских отношениях. Причём подобное партнёрство вовсе не обязательно должно подразумевать ни открытую публичность, ни тайный заговор или сговор; это взаимодействие может происходить в рефлексивном залоге, посредством со-общения этих партнёров через культурное пространство.

"Вовлеки меня – и я пойму"

Известно, что слово entertainment будет неточно переводить на русский язык как "развлечение"; скорее его перевод будет отражать русское слово "вовлечение" — сомневающихся отсылаю к толковым английским словарям.

Однако и "вовлечение" может быть воспринято двояко: один раз – скорее как увлечённость, слово, коннотированное в русском языке скорее положительно ( e.g. – "он увлечён любимым делом"); другой раз – как во-влечённость, которое может быть прочитано и в возвышающем ("Скажи мне, и я забуду; покажи мне, и, может быть, я запомню; но вовлеки меня – и я пойму" — призывают вслед за то ли индейцами, то ли китайцами Рон Рубин и Стюарт Эвери Гоулз в рецензировавшейся "Со-Общением" книге "Бизнес в стиле дзен"), и в понижающем ("…он вовлёк их в преступное сообщество"…) "залоге".

От какой из вовлечённостей отвлекаетразвлекает современная "индустрия развлечений"? – от вовлечённости в Традиции и Школы, или от вовлечённости в бессмысленное вращение в машинизированном общественном "механизме" в качестве бездушной шестерёнки?

По всей видимости, нас развлекают, чтобы перевести из одной вовлечённости – в другую. А это уже непосредственно касается развития общественных связей – развития связности общества.

* * *

Людей вовлекают в различные коммуникационные системы – привлекают к системам со-общения (которые и создают из разрозненных людей – то или иное общество), опирающимся на различные точки (узлы) связности. И речь здесь идёт вовсе не о споре между метро или автобусом, и даже не о выборе между газетами, ТВ и Internet: перечисленные типы инфраструктур (транспортных, информационных) – важны, но индустрия развлечений-вовлечений работает не с ними.

Индустрия вовлечений – это ещё одна сторона гуманитарно-технологической индустрии, работающая с развитием или деградацией общественной (гуманитарной) связности.

Человек, входящий в процесс entertainment, нарушает структуру своей связности с механистическим обществом – и оказывается готов к тому, чтобы быть вовлечённым во что-то более высокое… во всяком случае, именно это имели в виду гуру второй половины ХХ века Западного мира – от Махаришидо Лири – когда вменяли новую парадигму классикам entertainment ХХ века (от "битлов" до Роджера Желязны). "Раз-влекая" — вы освобождаете людей от ложных влечений, чтобы во-влечь в истинные… но, получив поколение entertain’еров, думающий о высоком и взыскующих высокого – через ход они ("гуру" — учителя Запада) получили следующее поколение эпигонов, рождающих симулякры "высокого стиля".

Порождает ли entertainment-индустрия радость – ещё один вопрос, который нельзя не задать в контексте тем, обсуждавшихся в предыдущих номерах "Со-Общения". Или, иначе говоря, следует ли нам различать радость и веселье?

Некоторые из читателей "Со-Общения" помнят формулу об "удовольствиях" — которые могут испытывать только мужчины (потому что у женщин нет "уда"2) и только в специфическом классе ситуаций –.поскольку мужской "уд" приносит мужчине наслаждение, называющееся "удо-вольствием", лишь в ситуациях этого класса.
Уд – (старорусск.) "член"…

Это была в большей степени шутка – но "в каждой шутке – лишь доля шутки". Слова, составляющие язык – это не "просто слова", это – инструменты для действий и деятельности. Каждое слово предназначено для определённого действия, направленного на обозначения той или иной сущности.

Поэтому мы так внимательны к словам – инструментам гум-технологов (в том числе и пресловутых "пиарщиков").

Как писал Виктор Шкловский, "слова имеют свойство стираться со временем". Он (если мне не изменяет память) приводил аналогию со старыми монетами; но не менее удачной в данном случае будет аналогия с затупившимся инструментом. Для того же, чтобы возвращать словам их смысл (остроту?) – он предлагал технику "остранения": делания слов странными. Шкловский в "Теории прозы" писал: "Приемом искусства является прием "остранения" вещей и прием затрудненной формы, увеличивающий трудность и долготу восприятия, так как воспринимательный процесс в искусстве самоцелен и должен быть продлен". Отсюда – и вариация на тему "удовольствия" — так легко "остраняется" обиходное словечко; а использующий его человек принуждается к тому, чтобы думать – о том, какие слова мы употребляем и какой смысл в них вкладывается языком, который, как известно, "говорит нами".

Пространство Радости

Различая слова "радость" и "веселье" — мы понимаем, что в жизни может быть очень много веселья – и никакой радости. Мы веселимся – но радости мы не испытываем.

Или – так: Радость – мы не испытываем.

Пространство радости – это пространство одной из разновидностей entertainment; не могу не заметить, что в русском языке сохранилось и слово других – греческих – корней для обозначения "совместной радости". Мы можем положить здесь интуицию того, что радость, в отличие от веселья, всегда подразумевает наличие Другого – и поэтому требует со-причастности со-общению.

Веселье связано скорее с "раз-влечениями"; Радость же (впрочем – возможно, наряду с весельем) – с "у- или во-влечённостью"…: sapienti sat, здесь пора остановиться, иначе господин Сапрыкин укажет нам, что негоже писать далее о радости в "технологическом журнале для гуманитариев" — и будет прав.

* * *

Прервав сюжет крайне важных – но далее неуместных здесь поисков, обратимся к вопросам, встающим перед гуманитарно-технологическим сообществом в контексте "индустрии entertainment", крайне неудачно, на наш взгляд, переводимой сегодня на русский язык.

Может ли сегодняшняя культура, доступная массам, — совокупность продуктов вышеупомянутой индустрии, — содержать в себе развивающий, образовательный потенциал? Может ли товарный поток, порождаемый этой индустрией, превратиться не только в канал знаковой трансляции – но и в канал сообщения (коммуникации) вокруг неких новых смыслов?

Может ли, таким образом, пространство "индустрии влечений" стать новым пространством действия гуманитарных технологов – пространством, обеспечивающим деятельность по развитию общественных связей, вместо пресловутого PR’а?

Будем проверять…