Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2002/11/p/26


Кризис по-израильски

Он не похож на «кризис по-украински». Или «по-испански»
В Израиле "кризис" – категория постоянная. Это в равной степени относится как к ситуации с безопасностью, так и к политической, экономической и социальной проблематике. Вопреки расхожему мнению, причины нестабильности в израильском обществе связаны не столько с последствиями террористической войны, сколько с проблемами внутриструктурными. Более того, большинство шагов, предпринимаемых правительством в сфере антитеррористической деятельности, являются следствием политического кризиса. Но попробуем разобраться с каждой из кризисных составляющих отдельно. А заодно — определить роль израильских СМИ в развитии или освещении кризисных ситуаций.

Кризис политический

Он обусловлен, прежде всего, тем, что политическая система Израиля, которая (по замыслу основателей государства) должна была стать копией парламентской системы Великобритании, таковой не стала.

К моменту провозглашения независимости, границы страны еще не были определены, и руководство приняло временное (как казалось тогда) решение проводить выборы не по мажоритарным округам, а по партийным спискам.

Но ничто в Израиле не является более постоянным, чем временное. И несмотря на все попытки премьер-министра Бен-Гуриона ввести мажоритарную систему, на протяжении 48 лет со дня создания государства, выборы осуществлялись по партийным спискам. До 1977 года эта система обеспечивала практически монопольное главенство Аводы Партии труда»), а затем, когда к власти пришли правые во главе с Менахемом Бегином, процесс партийного дробления стал набирать силу с каждыми новыми выборами.

Низкий электоральный барьер (1.5%, что соответствует двум мандатам) привел к тому, что увеличилось не просто количество партий, представленных в Кнессете, но традиционные парламентские фавориты Авода и Ликуд начали стремительно терять голоса.

Безусловно, эта тенденция не могла не привести к диктату и шантажу со стороны малых партий, и к невозможности создать устойчивую коалицию, следствием чего стал прогрессирующий правительственный кризис — с 1992 по 2002 год, средний период пребывания у власти главы правительства не превышал двух лет.

Попытки изменить избирательную систему или увеличить электоральный барьер блокируются малыми партиями, составляющими большинство в Кнессете. Так и случилось, когда были выдвинуты предложения по принятию Конституции и новой электоральной системы.

Ситуация нынешних выборов дает надежду на то, что Ликуд, Авода и Шинуй смогут создать блок, способный изменить её и сделать правительство более работоспособным.

Кризис бюрократический

Законодательная власть в Израиле не отделена от исполнительной, и все министерские назначения осуществляются не по профессиональным качествам, а в соответствии с политической коньюктурой. За последнее десятилетие в каждом министерском кабинете сменилось до семи министров, причем, в отличие от Великобритании, где министры могут меняться, а директора ведомств работают годами, в Израиле вместе с министрами меняется и их окружение. Те же, кто продержался больше двух лет и получил так называемое «постоянство» (то есть не могут быть уволены до пенсии), составляют фантастически консервативную бюрократическую машину, саботирующую большинство начинаний любого нового министра.

Кризис экономический

Помимо террористической войны, падения рынка высоких технологий и расширяющегося мирового кризиса, проблемы израильской экономики вызваны системными несоответствиями. Они были не столь заметны в период инвистиционного бума девяностых, но сейчас, когда израильскому предпринимателю больше не на кого надеяться кроме себя, становятся все более очевидны.

Прежде всего – это неэффективная с точки зрения развития предпринимательства система налогообложения. В Израиле она до сих пор в большей степени ориентирована на поддержку социально слабых слоев, нежели на развитие производства (53% работоспособного населения налогов вообще не платят).

Попытки реформировать систему упирались в нежелание правительства портить отношения с социальнозависимым электоратом. Последний вариант налоговой реформы, все-таки вступающей в силу с 1 января 2003 года, предусматривает более демократичную систему налогообложения – увеличение налога на капитал и снижение на труд, но, тем не менее, кардинальных сдвигов в стимулировании производства не ожидается.

Вторая проблема — это отсутствие конкуренции в бюрократической среде и госаппарате, что делает невозможным проведение масштабных государственных реформ и сдерживает инвестиционный поток.

Ну и третья проблема – интифада, в ходе которой (по данным банка Израиля) экономические потери страны составляют 13 млрд долларов.

Государственный бюджет все более переориентируется на военные нужды. В том числе — за счет вложений в экономику. Многие экономисты считают это не оправданным, отмечая, что "гонка израильских вооружений" – скорее проявление доминантности военных в израильских политических структурах, чем реальная необходимость.

При всем этом, абсолютно фатальной ситуации в Израиле не наблюдается. По сравнению с той же Латинской Америкой, где Палестины нет, а экономическая ситуация гораздо хуже, — мы держимся на плаву.

За счет чего?

Прежде всего за счет того, что израильская экономическая система построена по звеньевому принципу, предусматривающему быстрое перепрофилирование производств, и потому более устойчива к кризисным ситуациям. Скажем, экспортные невзгоды совершенно не коснулись алмазной отрасли, а экспорт продукции авиационной промышленности увеличится в 2002 году на 2%.

Два десятилетия назад, когда стало понятно, что наиболее рентабельной и оптимальной для Израиля по способам производства будет продукция интеллектуальной сферы деятельности, экономика Израиля была кардинальным образом переориентирована на наукоемкие производства. Сегодня расходы на научные исследования и разработку новых видов продукции в Израиле — самые высокие по сравнению с другими развитыми государствами. За 2001 год объем этих расходов составил 4,3% ВВП, — значительно больше чем в Швеции (3,7%), Японии (3%) и США(2,7%).

Другие направления не требующее особых вложений — это финансовая деятельность, экономический консалтинг, специализация в области маркетинга и менеджмента, позволяющие профессионалу найти себе применение в любой точке мира, вне зависимости от внутриизраильской ситуации. Более того, благодаря состоянию постоянного кризиса, у израильских специалистов вырабатывается иммунитет, выгодно отличающих их от коллег из более спокойных стран. Скорость принятия решений, психологическая устойчивость, гибкость и манипулятивность, — это то что характерно как для израильских специалистов, так и для экономики Израиля в целом.

Кризис и СМИ

Эта тема — одна из самых популярных в израильской интеллектуальной элите. Прежде всего потому, что споры о курице и яйце — это история про наши кризисы и наших журналистов. Буквально несколько дней назад очередной газетный «скуп» послужил причиной провала армейской операции в Шхеме. За день до акции газета «Маарив» вышла с сенсационными заголовками о планах генштаба. Операцию решено было не отменять, но эффект от нее был смазан. Предупрежденные одной из центральных газет, боевики скрылись. Примечательно, что правительство отреагировало на выпад СМИ более чем мягко. В предвыборный период даже самым грозным не хочется ссориться с «третьей властью». А то, что «третья власть» в Израиле, подчас, становится первой — общепризнанный парадокс ближневосточной демократии.

Как известно, Израиль – страна политизированная. Предвыборные ролики смотрят у нас 45% избирателей, что, по мнению американского политтехнолога Стенли Гринберга, в четыре раза больше чем в США. Естественно, СМИ являются наиболее востребованным средством общественной политизации. Тираж крупнейшей израильской газеты «Едиот ахронот» составляет до 750 тысяч экзэмпляров, для сравнения, тираж «НьюЙорк Таймс» никогда не превышал 950 тысяч. Понятно почему «Едиот Ахронот» называют газетой у которой есть страна.

При этом свобода слова в Израиле обусловлена не уровнем самосознания и демократичности, а коммерческой и политической конкуренцией между тремя «семьями», в руках которых сконцентрированы носители информации.

Семейство Мозесов владеет газетой «Едиот Ахронот» и частично вторым коммерческим телеканалом.

Семейство Нимроди контролирует «вторую» израильскую газету «Маарив», выпускает газету «Макор ришон» и обладает контрольным пакетом второго канала.

Семейство Шокен выпускает «Гаарец» – газету левых интеллектуалов, в финансовом отношении убыточную и существующую за счет общегородских и рекламных изданий. При этом именно «Гаарец» имеет наибольшее влияние на интеллектуальную элиту и лиц принимающих решения.

Существование этого коммерческого треугольника гарантирует Израилю «скуповую возгонку» — работу на сенсацию в ущерб государственным интересам.

Во время переговоров о мире с Сирией в обмен на Голаны, одному из журналистов «Гаарец» Акиву Эльдаду сбросили документ об истинных намерениях Хафеза Асада и закулисной стороне переговоров. Будучи человеком левых взглядов, то есть ратующим за мир с арабами, журналист понимал, что публикация материалов сорвет переговоры, и мир с Сирией, который по мнению левых, принес бы Израилю громадные политические выгоды и экономические инвестиции, будет невозможен. Но в возникшей дилемме «сенсация в обмен на идеологические ценности», он все же выбрал сенсацию. В его родной партии «Авода» до сих пор считают, что именно он виновен в срыве переговоров.

Еще одна история иллюстрирующая власть СМИ — это знаменитая отставка премьер-министра Ицхака Рабина в 1977 году, когда журналист «Маарив» Дан Маргалит узнал о наличии у его жены заграничного счета. Публикация вызвала политический кризис и отставку премьера.

Доминантная роль СМИ в формировании общественного мнения, вызвала активизацию в сфере PR в повседневной политической жизни. Многим агентствам сегодня платят за то, чтобы информация не попадала в СМИ, а в наиболее острые моменты политики лично обзванивают самых известных скандалистов и просят воздержаться от комментариев, поскольку это могло бы навредить государству.

Впрочем, такая демократичность не помогает Израилю в информационной войне. Отсутствие единой идеологической платформы и системы управления общественным мнением, вызывает неразбериху в оценке событий, исключает использование профессиональных технологий и на фоне жесткой позиции арабов, не способствует позитивному восприятию позиции Израиля и изменению его имиджа.

Известна история с «Белой книгой» израильского политтехнолога Моти Мореля, собравшего в одном издании фотографии последствий терактов, что называется — без ретуши. Понимая какой эффект может вызвать публикация, правительство запретило книгу как «фактор, способствующий возникновению этнической ненависти».

Использование же в борьбе с терроризмом более изощренных методик информационной войны и гуманитарных технологий в сегодняшнем Израиле невозможно по причине отсутствия единой политической воли — вопервых, военной доминанты в политических элитах — во-вторых и консерватизма всемирного еврейства, традиционно финансирующего строительство поселений вместо технологий ведения информационных войн.

А вопрос о том, когда в массовом сознании наступит перелом, и Израиль перестанет жить по принципу Бен-Гуриона: «Меня не интересует, что скажут гои, меня интересует, что сделают евреи» — есть вопрос открытый. И адресован он даже не очередному правительству, а новому поколению израильских элит, которому, возможно, удастся сделать доминантными иные механизмы ведения войн, нежели использование автоматов и танков.

Дата публикации: 00:48 | 01.12


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.