Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2002/10/practice/27


Субкоманданте Маркос: революция в революции

Герой коммуникации снова молчит. Но это не значит, что он все сказал
Если вы положили в рюкзак ноутбук, взяли в руки винтовку и ушли в джунгли, зная, что те, кто атакует вас, во много раз сильнее... Если вы надели черную маску и превратились в знак... Если вы не только обратились к миру с призывом измениться, но добились, чтобы мир вас услышал… Если вы это сделали, то, быть может, получили право на звание «команданте мечты».

Нам встретились транснациональные великаны, которые попытались не пропустить нас. Майор Мойсес говорит, что это ветряные мельницы. Команданте Тачо утверждает, что это вертолеты. А я говорю вам – не верьте, это были великаны.

Субкоманданте Маркос

Бесследная революция

Путешественник, впервые попадающий в колониальный городок Сан-Кристобаль-делас-Касас – сердце мексиканского штата Чьяпас, – обычно ищет и не находит признаков войны, о которой столько говорилось в Мексике и в мире. Прошло всего чуть больше восьми лет с того 1 января, когда возникшая из ночи индейская армия заняла СанКристобаль и другие города, объявила войну правительству и после двенадцати дней неравных боев отступила в сельву.

О восстании напоминают лишь футболки с портретами субкоманданте Маркоса и Че Гевары на многочисленных туристах и тысячи сапатистов в масках в виде тряпичных кукол, фигурок и брелков на городском рынке.

От неожиданного разочарования в увиденном приходит крамольная, но справедливая мысль-подозрение, что сапатистское восстание не более чем удачный рекламный трюк Национального института по туризму для привлечения гостей в эти забытые богом края...

Но, посетив индейские общины, начинаешь понимать, что по отношению к реальности штата Чьяпас неприменимы привычные понятия и представления и что лучший выход – оставить в покое измученный поисками революции фотоаппарат, при этом зная, что, если бы реальность могла быть вместима в рамки нашего воображения, путешествия были бы бессмысленны. Тогда может наступить прозрение. Для меня оно выразилось в следующем:

1. Сапатистская революция не видна и не понятна, если подходить к ней с марксистско-ленинским аршином и искать количественные или вообще какие-либо материальные доказательства ее целесообразности. Она направлена не в сегодняшний и даже не в завтрашний день, а в куда более далекое, но от этого не менее необходимое будущее. Эта война – не за власть, но против забвения.

2. Считать сапатистское восстание разновидностью левой латиноамериканской революции не стоит по той же причине, по какой было бы странно назвать космический корабль еще одной разновидностью телеги. (Независимо от вероятности его крушения в первые минуты после старта.)

3. Чтобы оценить реальные горизонты сапатизма как исторического явления и роль в нем субкоманданте Маркоса как коммуникатора – связного между миром индейцев майя и западной цивилизацией, — необходимо учесть ряд незаметных издалека местных реалий..

Сапатизм не является ни основной, ни даже одной из главных политических сил в Чьяпасе. По оценкам журналистов и людей, связанных с движением, повстанцев поддерживают от 10 до 20 % индейских общин штата. Военную мощь САНО составляют от 300 до 500 бойцов и командиров, плюс несколько тысяч гражданских лиц, готовых к мобилизации в случае атаки со стороны противника, т.е. силы, достаточные для обеспечения безопасности руководства движения, но совершенно несопоставимые с армией Мексики.

Поэтому, когда субкоманданте Маркос говорит, что главное оружие сапатистов – слово, это метафора лишь отчасти. Благодаря владению именно словом сапатисты, не контролируя в традиционном смысле ни пяди мексиканской земли, владеют умами и сердцами миллионов людей на всех континентах.

Другая герилья

1 января 1994 года – одновременно со вступлением в несколько провинциальных городов – САНО вошла и в интернет. Началась главная герилья сапатистов – партизанская война символов и информации. Ее стратегом и солдатом с первых часов восстания стал субкоманданте Маркос – единственный метис в руководстве движения. В этой войне САНО не знает поражений, ибо любое поражение в коммуникационном пространстве привело бы к ее физическому уничтожению.

После исчезновения СССР и фактической капитуляции большинства партизанских движений Центральной Америки сообщения о сапатистском восстании кроме недоумения вызвали почти единодушное осуждение в самых разных кругах. Казалось, руки для военного решения у правительства и армии были развязаны. Тем не менее всего через несколько дней слово Маркоса, разорвав пелену лжи послушных властям СМИ, достигло мексиканцев. И произошло немыслимое: внезапно сотни тысяч прежде политически пассивных людей вышли на улицы и вынудили правительство заявить о прекращении наступления и сесть за стол переговоров с повстанцами.

«Мы пришли сюда, чтобы спросить у родины, нашей родины, почему она оставила нас одних стольких и на столько лет. Почему она оставила нас наедине со столькими смертями? И хотим еще раз, через вас, спросить ее : почему необходимо убивать и умирать для того, чтобы вы и через вас весь мир услышали Рамону, которая здесь и говорит… что индейские женщины хотят жить, хотят учиться, хотят больниц, хотят лекарств, хотят школ, хотят пищи, хотят уважения, хотят достоинства?» (Субкоманданте Маркос.)

Одной из важнейших характеристик сапатизма стала попытка возвращения слову смысла; его освобождение из ржавых тисков «революционной фразы» и заклинаний деятелей «исторических авангардов», с одной стороны, а с другой – создание другого языка, не имеющего ничего общего с языком традиционных политиков.

Сквозной нитью через большинство коммюнике, сводок, писем, деклараций и эссе, опубликованных Маркосом, проходят такие понятия, как время, смерть, равенство – эмоциональные мосты между мирами. Субкоманданте Маркос часто и легко смешивает жанры (поэзию, прозу, фольклорные напевы, считалки, постскриптумы, эпиграфы), чередует мифы, легенды и притчи майя с сонетами Шекспира, фрагментами из «Дон Кихота» и поэзией и прозой Лорки, Кортасара, Борхеса, «Битлз», Кэрролла, Элюара и многих других. Зачем?

Его тексты – дискуссионная площадка, где говорят о сапатизме, истории, глобализации, человеке и его жизни, о жизни вообще, а участниками дискуссии становятся десятки авторов, а также реальных и литературных персонажей: Холмс и Брехт, Мартовский Заяц, инопланетяне и ученый жучок Дурито из Лакандонской сельвы, боги майя и дети из сапатистского селения Гуадалупе Тепейак, товарищи по оружию и «второе Я» Маркоса... Он обращается не к классовой сознательности, не к экономическим интересам и даже, пожалуй, не к эмоциям людей, а к тому, что называют душой. Но те, кто слышит его призыв, находят в нем и первое, и второе, и третье…

А что до юмора и самоиронии – эти способы выбрал Маркос для работы с реальностью, — то они нужны, чтобы, как он говорит, «не допустить, чтобы сапатисты всерьез восприняли то, что говорят о них другие... потому что люди иногда видят в нас модель или нечто героическое и приходится постоянно напоминать... что в нас нет ничего особенного» (Интервью Ивону Ле Боту в 1996 году).

Команданте мечты

Голос и жесты Маркоса ничем не выдают его нынешней военной «профессии». Мексиканским спецслужбам понадобилось больше года, чтобы выяснить его личность. Вслед за этим он был «разоблачен» лично бывшим мексиканским президентом Седильо как Рафаэль Себастьян Гильен Висенте, родившийся в 1957 году в порту Тампико в религиозной семье торговца мебелью, изучавший философию и литературу в Мехико, а затем преподававший в одном из столичных университетов, после этого были опубликованы фотографии «Маркоса без маски».

Мало кто из мексиканцев сомневается в этой версии. Сам же Маркос шутит: «Звучит неплохо. Красивый порт. Только вот персонаж для меня выбрали малосимпатичный... и из-за этих фотографий я лишился значительной части женской корреспонденции». На этот счет французский социолог Ивон Ле Бот пишет: «В последующих интервью он отрицает это; он не Рафаэль Гильен. Или следует понимать так, что это уже не он; Маркос родился из мечты и сегодня полностью ей принадлежит...»

Почему молчит Маркос

Вот уже почти год, как Маркос молчит. В связи с этими ходит множество слухов. Пользуясь случаем, разоблачаю их. Не буду врать о прогулках с субкоманданте по сельве. Не довелось. Но я встречался с людьми, которым полностью доверяю, которые регулярно видятся с Супом (так его обычно называют в общинах) и просили передать миру, что он жив и здоров.

Чем вызвано его молчание? Очередной, новой, пока неизвестной нам коммуникационной стратегией? Тем, что в сельве Чьяпас течет иное, не совпадающее с нашим, время? А может быть, субкоманданте близок к осуществлению своего пожелания: «Маркос должен исчезнуть»? Возможно, не желая превращаться ни в трагического героя наподобие Че, ни в престарелого каудильо вроде Фиделя, Суп мечтает перестать быть лидером? Мечтает о том, чтобы его армия перестала быть армией и чтобы «мир перестал быть миром и превратился во что-то лучшее», как писал он в одном из писем... Кем тогда станет Маркос? Или кто тогда станет Маркосом? Надеюсь, что ответы на эти вопросы я найду во время следующего похода в Лакандонскую сельву.

Ла Реалидад

Если вы, читатель, попадете в Сан-Кристобаль и захотите узнать немного больше, чем может быть предложено в путеводителях, учебниках и канонической революционной литературе, попробуйте познакомиться на рыночной площади с каким-нибудь продавцом хаде – священного бирюзового камня майя, терпеливо шлифующим профиль ягуара и еще более терпеливо выискивающим вдвоем с этим ягуаром какогонибудь зазевавшегося туриста... Заплатите ему столько, сколько он скажет, – чьяпасский ягуар того стоит. А потом пригласите его выпить пива в соседнем ресторане, и вы узнаете, что хозяйку зовут Челито, что у нее двое самых невыносимых в Мексике детей, но самые красивые глаза во всем Сан-Кристобале. А когда потеряете счет бутылкам, то обнаружите за столом самого лучшего и самого старого чьяпасского поэта Панчо и светловолосого и очень молчаливого журналиста Фредди, бывшего военного корреспондента Би-би-си в Центральной Америке.

Они будут говорить с вами о Пастернаке и Фриде Кало, а поэт Панчо расскажет вам никому более не известные истории из жизни Троцкого и покажет фото племянницы, готовящей в Париже выставку, посвященную теме смерти в мексиканской культуре. И если вы хорошо проведете этот вечер, вполне вероятно, завтра, за пару часов до рассвета, вас разбудит неизвестный вам друг продавца хаде, Челито, Панчо и Фредди, даст вам несколько минут на сборы и восемь часов будет везти вас в старом джипе через не тронутую никем и ничем зеленую массу, именуемую Лакандонской сельвой, пока вы молча не прибудете в столицу сапатизма – затерянную в горах деревушку, с точным и безыскусным названием Ла-Реалидад – Реальность.

На обратном пути вас остановят солдаты, попросят предъявить документы и спросят, откуда вы возвращаетесь. И вы ответите, что ездили смотреть попугаев в индейском селении Лас-Гуакамайяс.

Чем же еще обделенный попугаями иностранный турист может интересоваться в Мексике?!

Сан-Кристобаль-де-Лас-Касас – Ла-Реалидад (Чьяпас, Мексика) – Сантьяго (Чили)  

Дата публикации: 09:25 | 30.11


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.