Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2001/5/s/33


Команда - самое главное, что есть в нашем министерстве

Беседа с руководителем пресс-службы Министерства РФ по чрезвычайным ситуациям (МЧС) Мариной Рыклиной
МЧС было образовано в 1994 году. "Выросло" оно из Российского корпуса спасателей, организованного по указу Бориса Ельцина в декабре 1990 года. Катастрофы происходили всегда. Но, пока наше общество было закрытым, информация о катастрофах не появлялась ни на страницах газет, ни в эфире. Мы жили с ощущением того, что стихийные бедствия, аварии, военные конфликты могут происходить где угодно, только не у нас. Тем самым мы сами себе наделали много бед.

В этом году PR-персоной года на конкурсе "Серебрянный Лучник" был выбран министр по чрезвычайным ситуациям Сергей Шойгу. Давно известно, что короля делает его свита. Иными словами, признание PR-профессионалами министра как первого человека в деле развития общественных связей - во многом заслуга его пресс-службы. Попробуйте дозвониться в пресс-службу Министерства обороны и получить у них нужную вам информацию. Вы поймете, что это не просто: то там вообще никого нет, то говорит бесстрастный автоответчик, то наконец кто-то взял трубку, пообещал все выяснить, но пропал навсегда и т.д. Марина Рыклина, как бывший журналист, не только хорошо знает, где и какую информацию можно и нужно добыть, но и прекрасно понимает, насколько важно наладить оперативную систему передачи информации в прессу. Десятилетняя служба в государственном учреждении так и не смогла сделать из нее заурядного чиновника. Она из тех людей, которые не следуют правилам и нормам слепо, а во многом создают их сами.

- В нашем сознании любое министерство это рутина и бюрократия. А ваша служба спасения почти на всех международных соревнованиях последние годы входит в пятерку сильнейших служб мира. Есть ли этому объяснение?

- Это, наверное, потому, что МЧС создавалось нестандартно. После землетрясения в Спитаке 1988 года руководство страны задумалось над тем, что в большинстве развитых стран мира есть профессиональные спасательные службы, хорошо оснащенные и имеющие разработанную методологию и технологию спасения людей. Кстати, наши ребята, увидев, как работают зарубежные спасатели, называли себя копателями, а не спасателями.

Созданный в 90-м году корпус состоял из спелеологов и альпинистов, большинство которых работали в Армении. Так что наша структура выросла не из чиновников, а из энтузиастов-спасателей, из суровых мужественных людей, которые привыкли утверждать себя сильными поступками. Уже позже, когда стало понятно, что образованное на базе корпуса министерство это не просто спасательная команда, а, в первую очередь, государственный аппарат, мы обросли настоящей чиновничьей структурой. Правда, люди, пришедшие к нам, должны были либо влиться в нашу команду, либо уйти. Оставались с нами те, кто мог и днем и ночью за одну зарплату трудиться и радоваться, если удавалось кому-то помочь, кого-то спасти, а то и просто пробить документ, от которого зависело развитие системы.

- А как вы начинали свою работу в пресс-службе? Изучали как работают другие?

- Конечно, первым делом я помчалась к своим сокурскникам-журналистам в пресс-службу МВД. Тогда это была уже серьезная структура, по роду деятельности, как мне казалось, близкая к нам. Они мне нарисовали стройную схему работы пресс-службы. Но наш отдел в этот период состоял из начальника (бывшего пожарника) и вашего покорного слуги. И всс! Надо сказать, через некоторое время мой начальник понял, что у него совсем другие интересы. Затем руководителем пресс-службы стал неизвестно откуда появившийся политолог, которому совсем не по душе пришлась вся эта суета с вылетами к месту чрезвычайных ситуаций. И он тоже подал заявление об уходе. Тогда Шойгу сказал, что хватит экспериментов, и меня назначили руководителем пресс-службы. Но ведь я все равно была одна! Конечно, я пыталась работать сразу по нескольким направлениям... И только когда в отдел добавили трех человек, начала отлаживаться система работы пресс-службы, до этого ограничивавшаяся только оперативными докладами о происшествиях.

Начинали мы почти как новостное агентство. Но через некоторое время мы поняли, что этого недостаточно, и стали создавать свои телевизионные программы. В этом году нашей программе "Катастрофы недели", которую мы придумали вместе с Ваней Усачевым, исполнилось уже шесть лет. Концепция такова: в России происходит ничуть не меньше катастроф, чем во всем остальном мире. Мы - это часть Вселенной со всеми ее проблемами, стихийными бедствиями, рисками. Это первая (кстати, до сих пор ни на одном канале нет подобной передачи) программа, в спокойном тоне рассказывающая о земных катаклизмах. Ни в одной другой не дается столь серьезного анализа причин и последствий чрезвычайных ситуаций нашего времени. Два года назад на ОРТ мы создали программу "Экстренный вызов". Это была эмоциональная, немного философская передача о работе спасателей, об уникальных операциях по спасению людей. Новостные программы обычно отказываются показывать "мелкие", по их мнению, сюжеты по спасению детей и животных. А ведь именно из таких спасательных операций и состоят наши будни. В течение нескольких лет мы создавали серию учебных и научно-популярных фильмов о поведении человека в экстремальной ситуации для программы "Утро" на ОРТ, "Дежурной части" РТР, для АСТ. К сожалению, даже под такие важные для населения программы крайне сложно получить эфир, но мы надеемся в ближайшее время снова начать выпуск подобных роликов.

Вообще, в России практически отсутствует понятие "культура безопасности". Поэтому одна из важнейших задач нашей пресс-службы - -донести до населения основные элементы этого понятия. Мы открыли сайт МЧС, работаем с сайтами других ведомств.

- Когда ваша организация спасателей выросла до министерства, многие государственные структуры, наверное, смотрели на вас, как на новичков: что вы будете делать? как о себе заявите?

- Смотрели ревниво. Руководители пресс-служб часто обижались на нас, когда мы опережали их в освещении событий. Просто мы работали быстро, оперативно и всегда, с момента основания, круглосуточно. Тогда не было мобильных телефонов - только пейджеры. Поэтому, где бы я ни находилась, меня можно было быстро найти по пейджеру. А вот для того, чтобы мне самой установить связь с оперативным дежурным, иногда приходилось ехать с дачи на велосипеде до ближайшего поста ГАИ. Главное - "держать информацию в руках": если она попадет в прессу из первоисточника, то кривотолков будет гораздо меньше. Очень важно и то, что у меня было и остается огромное преимущество перед другими пресс-службами - доверие со стороны руководства. Мне не нужно с ним согласовывать каждую точку или запятую. Общую картину информационного сообщения мы, конечно, согласовываем, но до глупостей, как в других ведомствах, не доходит. А ведь некоторые работники пресс-служб часами сидят у кабинетов руководства, и ждут. А когда начальник все согласует, информация уже никому не нужна. У нас же ощущение полной гармонии: мы работаем в одной команде, мы не желаем друг друга подводить, каждый из нас занят своим делом.

- Получается, что вы своим стилем работы нарушаете определенные правила игры, по которым принято функционировать государственным пресс-службам?

- Да я их и не знала, потому что пришла сюда не из госструктуры, а из редакции. Более того, я занималась культурой и искусством и, в общем, была совершенно не в курсе подобных игр. Просто мы делали свою работу так, как мы это понимали. Мы чувствовали, что действительно очень нужны людям. Ведь мы не просто передавали информацию в прессу, но и работали с населением.


Землетрясение в Турции, 1999 год

Для журналистов поначалу МЧС было совершенно новым явлением: молодые сильные спасатели не могли не привлечь их внимание. Вокруг нас постоянно толпились журналисты. Мы никогда не отказывали им в информации и, если была возможность, всегда брали их с собой в район бедствия. Они жили вместе с нами в палатках. Становились нашими коллегами, партнерами. С ними мы делили и радость и печаль. Я всегда старалась доказать своему руководству, что журналист не враг, а друг, что он пришел на место происшествия не для того, чтобы раскапывать "жареные" факты, а для того, чтобы делать свое важное дело - информировать население о случившемся. А если от него что-то скрывать, то он уж точно начнет раскапывать, и тогда появятся слухи, домыслы. Ему даже нельзя сказать: извини, дорогой, я тебя очень люблю, но сейчас не до тебя. Может быть, для кого-то это и странно звучит, но работа журналиста так же важна, как и работа спасателя. Просто у каждого свои цели, но общие усилия приносят большую пользу. Журналистов мы берем с собой не для того, чтобы прославиться. Да, они пишут о нас хорошо, но не всегда. Любой наш промах тут же появляется в прессе. Мы очень спокойно на это реагируем: не делает ошибок тот, кто не работает.

- С какими СМИ сразу сложились отношения и с кем из них легче работать?

- Очень хорошие отношения с РТР. Не потому, что оно государственное - с корреспондентами этого канала всегда легко найти общий язык. Прекрасно с нами работало НТВ. Как только возникала чрезвычайная ситуация, журналисты этого канала первыми приезжали прямо к нашему самолету и просили взять их с собой. Они всегда оперативно оформляли документы на вылет; казалось бы, мелочь, но от этого зависит очень многое: мобильность группы, возможность первыми прибыть к месту события. ОРТ, например, всю жизнь везде опаздывает, наверное, потому, что у них такая сложная административная структура. Хотя корреспонденты там замечательные.

Из радиостанций отмечу "Эхо Москвы". Удивительно оперативные и высокопрофессиональные ребята. Они умеют находить меня везде, даже на грядке. Бывали случаи, когда действительно хочется расслабиться, отдохнуть. Но нельзя обижаться на настырность журналиста - иначе мы лишим их информации, а значит, сделаем хуже себе: население не будет информировано ни о развитии ситуации, ни о работе спасателей. Гораздо лучше стал работать "Маяк". Правда, мы его долго воспитывали, добиваясь возможности получить возможность оперативного выхода в эфир. "Радио России" - абсолютно косная структура. Оно берет информацию с лент ТАСС и других новостных агентств. Это не интересно, поскольку этим занимаются все. "Эхо Москвы" и "Маяк" выводят нас в прямой эфир, что повышает доверие слушателей к материалу. Интерфакс, кстати, опережает ТАСС. Я иногда на Интерфакс диктую информацию и слышу, как выпускающий объявляет: "Срочный выпуск", и через две секунды наши новости уже на ленте. ТАСС очень долго согласовывает и перепроверяет информацию. Может быть, у них более солидная структура и они делают меньше ошибок. Вот их бы соединить с ТАСС, чтобы и оперативность была на высоте, и ошибок было меньше.

- А как обстоят дела с печатными изданиями?

- Мной была придумана система аккредитации. Я не даю аккредитации тем, кого не знаю. В других ведомствах журналисты сначала получают аккредитацию, а потом пресс-службы начинают с ними работать. Мы никому не препятствуем в сотрудничестве с нами. Другое дело, если мы человека хорошо знаем: получив нашу аккредитацию, он может и без нас - мы же не везде присутствуем - попасть в зону чрезвычайной ситуации, где ему окажут содействие. Что понимается под нашим доверием? Мы должны быть на 100% уверены, что аккредитованный журналист будет освещать события достоверно, не мешать работе спасателей, не компрометировать пострадавших и т.д. Самый сильный печатный орган в области освещения чрезвычайных ситуаций - газета "Сегодня", в частности ее высокопрофессиональный отдел происшествий, созданный Кириллом Дыбским - одним из лучших журналистов в этой области. Журналистам, которые постоянно с нами работают, мы доверяем безгранично, как себе. Это, например, Саша Копысов, Катя Глебова, Валерий Яков, Алексей Самолетов, Сергей Холошевский, Аркадий Мамонтов, Михаил Шевцов.

Мы плодотворно сотрудничаем с корреспондентами "Комсомольской правды" Александром Коцем и Александром Евтушенко. Сложные отношения у нас сложились с "Известиями" после ее раскола. К сожалению, вклинилась политика. При чем здесь спасатели - непонятно, но "Известия" вообще перестали писать о нас.

- Какие проблемы у вашей пресс-службы сегодня?

Важнейший вопрос - кадровый. В нашей пресс-службе должно работать десять человек, но занято всего пять единиц. Причина - маленькие оклады. Основная проблема - региональные пресс-службы, где сотрудниками являются не профессионалы, а часто отставные офицеры, не имеющие опыта работы с прессой. До последнего времени их учили молчать - хранить государственную тайну. И вдруг такому человеку говорят: теперь вы, товарищ полковник, отвечаете за работу со СМИ. И даже если он знает, что надо передать оперативную информацию журналистам, то по старой привычке отдаст только ее часть. А уж помогать журналистам и вовсе не будет. По принципу - чем меньше помогаешь, тем меньше хлопот.

Поэтому основная задача на ближайшее время - поднять работу местных пресс-служб на должный уровень. Нельзя освещать события, происходящие в стране только из Москвы.

Интервью взяла Марина Щедровицкая

Дата публикации: 17:05 | 24.11


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.