Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2000/5/s/23


Заговор гуманитариев

Политтехнологи versus социологи
Перед всякими большими выборами неизменно встает вопрос о взаимоотношениях двух активно участвующих в избирательном процессе и тесно связанных между собой профессиональных сообществ - социологов и политтехнологов. Причем на протяжении уже многих лет возникают одни и те же взаимные упреки: политические консультанты и пиарщики сетуют на то, что социологи не дают (и не могут дать) им полной и надежной информации о состоянии общественного сознания. Те же критикуют оппонентов за нежелание (или неумение) грамотно работать с социологическими данными.

В самом начале думских предвыборных баталий появилась статья директора Центра политической конъюнктуры России Алексея Чеснакова "Заговор социологов" ("Известия", 9.10.1999). Ее автор подверг критике сложившуюся социологическую практику, особенно ту ее часть, которая касается электоральных исследований. Статья положила начало активной кампании в СМИ против социологов и социологических рейтингов.

Тогда в качестве наиболее активного оппонента с "пострадавшей" стороны выступил научный руководитель группы "ЦИРКОН" Игорь Задорин, на тот момент - начальник отдела изучения общественного мнения администрации президента РФ. Сегодня наш журнал предлагает двум известным специалистам вернуться к теме дискуссии и уже в рамках старого доброго жанра очных "диалогов о..." спокойно разобраться в проблеме. В основе такого диалога лежит не попытка найти правых и неправых, а стремление осмыслить противоречия между двумя сообществами и наметить пути к их эффективному взаимодействию.

Клин клином

Алексей Чеснаков: Для разработки эффективных политических технологий, особенно касающихся публичной политики, нам крайне необходимы точные и надежные данные о текущем состоянии общественного сознания, политических предпочтениях избирателей, мотивации этих предпочтений. К сожалению, от многих социологических служб мы зачастую получаем не то, не в том виде и не тогда, когда надо. При этом данные различных центров и лабораторий порой расходятся между собой настолько, что легче вообще отбросить их разом, чем пытаться "искать истину". Не открою секрета, если скажу, что в ряде избирательных кампаний политтехнологи вынуждены заказывать исследования сразу у двух социологических структур, чтобы "сверить" их выводы. Естественно, такое положение вещей вызывает раздражение не только у нас, но и у наших клиентов, многие из которых не могут понять, почему результаты исследований порой расходятся столь радикально. При этом я подчеркну, что речь идет не об оригинальных методиках, а о простых количественных исследованиях.

Технологи излишне высокомерны

Игорь Задорин: Печальный факт состоит в том, что многие из тех, кто называет себя политтехнологами или специалистами по политическому пиару, просто не умеют читать социологические данные. В моей практике было немало случаев, когда мне приходилось объяснять им смысл элементарных таблиц с процентами. Неумение отличить данные опроса, приведенные от всей выборки и рассчитанные от числа, скажем, определившихся респондентов, на мой взгляд, непростительно даже для начинающего журналиста, не говоря уже о человеке, взявшем на себя ответственность давать советы политикам. В этом своем недостатке, однако, они спешат обвинить социологов - мол, данные неверные, сплошной обман и так далее.

Еще более распространенное явление - ошибки политтехнологов при интерпретации социологического материала. Здесь, конечно, вопрос сложнее: надо понимать природу данных, что за ними стоит, какие выводы из них можно делать, а какие - нет. К сожалению, многие политконсультанты относятся к методологическим вопросам производства социологической информации "свысока", считая для себя унизительным разбираться в "технических деталях".

Не только опросы

Представление о том, что социологическая работа "проста" - составил анкетку, опросил, "обсчитал", выдал "цифирь", - заблуждение весьма распространенное. В результате и по телевидению, а порой и от участников "серьезных" политологических семинаров приходится слышать смелые "аргументы и факты", добытые путем неграмотного использования социологических процедур (например, приводятся количественные результаты, полученные на базе применения сугубо качественных методов, например, метода фокус-групп).

Многие сводят социологию, например, к рейтингам. Часто это происходит в условиях жестких сроков предвыборных кампаний, когда от социологов, кроме рейтингов, ничего и не требуется. Серьезные исследования по определению не могут укладываться во временные рамки такой кампании. Вопрос в другом: почему о социологах вспоминают только во время выборов? Что мешает политтехнологам и политикам заказать серьезные исследования заранее? Существуют устойчивые стереотипы сознания, которые не меняются в течение месяца и, значит, могут изучаться постоянно. Но сегодня спроса на системные социологические исследования нет.

Как Бог на душу

Часто за кажущимися обоснованными обвинениями в адрес социологов стоит элементарное методологическое бескультурье их критиков. Или боязнь научной рациональности. На мой взгляд, многие социальные технологи (даже вышедшие из научно-исследовательской среды) уже давно привыкли работать, опираясь лишь на творческую интуицию и технологическое вдохновение, заменяя серьезный социологический анализ умозрительными догадками. Общественными процессами они пытаются управлять как Бог на душу положит, а социологические данные привлекают только тогда, когда надо убедить клиента в своей правоте (или увеличить бюджет работ).

Конечно, разночтения в социологических данных присутствуют и по причине невысокой квалификации некоторых квазисоциологических коллективов (например, при некорректном применении исследовательских процедур). Но надо научиться отличать профессионалов, дорожащих своей репутацией, от "сезонных шабашников". Ведущие социологические центры уже давно дают вполне сопоставимые результаты.

Социологи без границ

А. Ч.: В таком случае отсылаю вас к данным социологических центров, опубликованным за несколько дней до президентских выборов. Разброс в прогнозах социологов по процентам голосов, которые будут получены Геннадием Зюгановым, поистине впечатляющий - от восемнадцати до двадцати девяти процентов. Вы только что сказали о сопоставимости результатов. Разброс, о котором идет речь, был в материалах исключительно известных служб, лидеров на рынке социологических исследований. Конечно, во многих случаях ответственность за публикацию некорректных данных лежит на журналистах. Так, перед выборами в Госдуму одна из центральных газет опубликовала рейтинг КПРФ в двенадцать процентов, не указав, что это результаты опроса людей с относительно высоким уровнем дохода. Даже статья в "Известиях", положившая начало данной дискуссии, была основательно сокращена, а многие оценки в ней были изменены на противоположные. Однако приведенная выше "вилка" не может быть оправдана неграмотностью журналистов.

Что же касается "квазисоциологических коллективов", то социологи сами должны разобраться в своей среде. И не только отделить профессионалов от дилетантов, но и более четко обозначить рамки собственно социологической практики. Ведь многие проблемы взаимодействия с социологическим сообществом вызваны "размытостью" его идентификации. Социологами часто называют себя люди, которые по сути уже давно являются либо публицистами-обозревателями, либо пиарщиками, либо политическими консультантами, либо маркетологами, но никак не исследователями. Похоже, стремление к "дележу бюджетов" заставляет многих "социологов" вторгаться в сферы, в которых они не являются специалистами.

Трансформация проблематики

И. З.: Здесь мне придется согласиться с вами. На мой взгляд, совершенно недопустима ситуация, когда социальный исследователь переступает границу своей профессиональной деятельности и становится, по сути дела, социальным инженером. Процесс измерения социальной реальности должен быть отделен от процесса ее изменения. За эти процессы принципиально должны отвечать разные специалисты. Иначе инженерные (технологические) задачи могут порой заставить "подправить" исследовательские результаты. Это один из главных проблемных узлов взаимоотношений двух наших сообществ.

Однако проблема профессиональной идентификации имеет и еще один аспект, не являющийся специфичным только для социологов. Сложилось так, что на рубеже восьмидесятых-девяностых годов вместе с радикальными изменениями в социальной жизни страны практически все гуманитарные науки в России испытали серьезные трансформации своей проблематики. Проблемы, еще недавно казавшиеся актуальными, перестали быть таковыми, и наоборот - появились новые, доселе неизвестные задачи, а следовательно, и новые предметные поля. Радикально изменился социальный запрос, и многие исследователи, занимавшиеся, скажем, проблемами семьи и брака, остались без дела. Зато появился бешеный спрос на специалистов в совершенно новых областях, к примеру в электоральной социологии, которой раньше у нас в стране, понятно, не существовало. При этом денежные потоки, ориентированные на новые специализации, естественно, "разминулись" с квалификационными изменениями, и получилось, что пироги начал печь сапожник, а сапоги тачать пирожник.

Если бы в начале восьмидесятых годов к специалисту по социологии семьи пришел кто-то и сказал, что его интересует рынок средств массовой информации, то уважающий себя ученый ответил бы так: "Вам в соседний кабинет. Там сидят люди, которые пятнадцать лет пишут работы на тему СМИ". А в момент перестройки, когда рухнуло нормальное финансирование науки, специалист "по семье" стал браться за все: за политику, СМИ, бизнес-проблематику - не задумываясь, вправе ли он это делать. Многие при этом вообще ушли из исследовательской деятельности в публицистику, консалтинг и другие сферы.

Специалисты "по знакомству"

Особо отмечу, что когда у нас появился рынок интеллектуальной (научной) продукции, то на девяносто девять процентов это была сфера личных связей - не имен, торговых марок и продуктов, а личных связей. Если у какого-то политика возникала мысль, что ему надо что-то "исследовать", он звал своего помощника и спрашивал: "У тебя есть знакомые социологи?" Тот говорил: "Есть". - "Ну, тащи их сюда". Социологи приходили, и с ними заключался договор не потому, что они были лучшими, а потому, что они были знакомыми, "своими". Естественно, ни о какой квалификации (и тем более профессиональной идентификации) никто и не спрашивал.

К сожалению, и сегодня многие политики (и политконсультанты) продолжают работать с социологами по тому же принципу "знакомства". Тем не менее постепенно складывается новая предметная специализация. Появляются коллективы (в отдельных случаях можно уже говорить о брэндах), хорошо зарекомендовавшие себя на поле вполне определенной проблематики и позиционирующие себя на рынке тоже вполне определенно. Я, например, уверен, что в недалеком будущем проблема идентификации социологов будет решаться проще и быстрее.

"Сделайте нам красиво!"

Вместе с тем хотел бы предъявить по этому поводу встречные претензии. Специализация и квалификация социолога во многом связаны с четкостью и корректностью запроса на социальное познание. Политконсультанты и специалисты в области PR по своему профессиональному положению являются постановщиками задач для социологов, то есть работу по переводу проблемы политика на язык исследователя они должны брать на себя. Но давать грамотный, точный, своевременный запрос на социальную информацию они не умеют (или не хотят). Социолог, как правило, слышит от консультантов примерно следующее: "Мы начинаем предвыборную кампанию, а вы сделайте нам какое-нибудь исследование".

Впрочем, иногда технолог ставит "более четкие" запросы социологу. К примеру, это звучит так: "Может быть, проведешь пару фокус-групп?" От такой постановки задачи, скажем прямо, социологу не легче: откуда он знает, нужны ли и впрямь технологу фокус-группы? Может быть, он вообще не нуждается в услугах социолога! И довольно часто исследования проводятся потому, что "так принято", или потому, что стоит задача "освоить" крупные денежные суммы. В результате стало нормой, что социологи формулируют техническое задание для себя сами.

Диагностика и врачевание

А. Ч.: Во-первых, замечу, что точно так же, как и социолог, политтехнолог работает по заданию конкретного заказчика - политика. И все упреки в неточном и несвоевременном профессиональном запросе можно адресовать и уважаемому сообществу политиков. Едва ли есть необходимость приводить примеры изменения позиции заказчика вне всякой зависимости от рекомендаций политтехнологов и консультантов - такие случаи хорошо известны.

Но дело даже не в этом - давайте для начала разберемся между собой. В вопросе некорректности постановки задач со стороны политтехнолога я вынужден вас разочаровать. Конечно, он обязан знать общие принципы социологического исследования. Но он не должен вникать в методику, специфику внутренних процессов социологической "кухни". Достаточно того, что он понимает, какой результат ему нужен на выходе. Но когда он задает вопрос, почему получены именно такие данные, вот тут-то социологи и "буксуют". Причина проста: они не делают того, что должны делать после опроса - грамотно проанализировать его итоги с точки зрения причинно-следственных связей.

Предлагаю провести следующую аналогию. Мне представляется, что социолог и политтехнолог могут быть сравнены с врачами, а сам процесс работы на клиента ("больного") - с неким медицинским конвейером. Социолог в данном случае - врач, выдающий диагноз, выдвигая гипотезу о причине болезни. Но он не может поставить диагноз, основываясь исключительно на показаниях градусника. Врач должен выявить причины болезни, проанализировав особенности образа жизни больного. Лечить же "больного" (общество или политика) на основании полученных данных должен "врач-терапевт", то есть, в нашем случае, политтехнолог. Но для этого последний должен получить от социолога полноценную информацию, а иные социологи не в состоянии даже грамотно составить вопросы для анкетирования.

"Универсалы" проиграют

Я опускаю критику некоторых политтехнологов, кого иначе как шарлатанами назвать не могу. Это тема для отдельного разговора. Возрастающая сложность профессиональной работы социологов и политтехнологов потребует четкого, "конвейерного" разделения. У сторонников "универсального" подхода среди специалистов как в области опросов, так и в области политтехнологий остается все меньше и меньше шансов сохранять конкурентоспособность. Те, кто этого не поймет, окажутся вне рынка.

Я уже неоднократно говорил о том, что именно социологи несут ответственность за появление некорректных результатов исследований в СМИ. Поэтому мои пожелания таковы: визируйте собственные данные (пресса едва ли вправе отказать вам в этом), не допускайте возможности их неадекватной трактовки - это в ваших интересах. Нет смысла обижаться на политтехнологов за критику. Нужно ликвидировать основания для критики, главным из которых является чрезмерное влияние публикаций опросов общественного мнения на само общественное мнение. К сожалению, подобная практика может иметь печальные последствия для двух наших профессиональных сообществ.

От претензий к конструктиву

И. З.: Вы неисправимы. Уж сколько раз говорилось об исследованиях, полностью сочиненных самими журналистами и политтехнологами. Да вы и сами только что приводили примеры, когда журналисты сознательно перевирали результаты опросов. И опять виноваты социологи? А по поводу публикации данных социологических исследований еще раз скажу: общественное мнение должно быть общественным же достоянием. Публиковать надо. Это один из способов общественной рефлексии, одна из возможностей посмотреть на себя со стороны.

Давайте лучше задумаемся над тем, как сделать информацию, которую мы производим (не важно какую - эмпирическую, аналитическую, креативную или еще какую-нибудь), более качественной. И попробуем наметить нормы, которые следует установить для деятельности каждого из двух цехов, а также для межпрофессиональных отношений, чтобы уменьшалась взаимная неудовлетворенность от сотрудничества, а репутация наших сообществ не была бы столь проблемной, как сейчас.

Изложу свои соображения. Во-первых, необходим строгий отбор партнеров, чтобы со временем на рынке не осталось места временщикам и халтурщикам. Понять, кто есть кто на этом рынке, можно с помощью давно испытанных средств: конкурсного принципа распределения заказов (причем лучше, если тендер открытый), практики профессиональных рекомендаций, независимой внешней экспертизы работ.

Во-вторых, для уменьшения возможной взаимной неудовлетворенности следует уже на самых ранних стадиях партнерства тщательнее подходить к постановке задачи, формулированию запроса на информацию, оформляя его письменно. Полагаю, что необходимо восстановить утраченную ныне культуру утверждения программ социологических исследований. Именно такие документы должны лежать в основе взаимодействия, являться свидетельством того, что заказчик и исполнитель понимают задачу одинаково.

А. Ч.: Я предложил бы рассматривать конкретные темы сотрудничества между специалистами в наших сферах на специальных междисциплинарных семинарах, причем не разовых, а постоянных. Окончание федеральных выборов - как раз подходящий момент для проведения такого мероприятия. Необходимо подвести реальные итоги, разобраться, кто, с кем и как работал в ходе президентской кампании, каковы последствия применявшихся технологий для общественного сознания. Ну и, естественно, договориться о параметрах дальнейшего сотрудничества, а материалы дискуссий публиковать в прессе. Тогда мы снимем препятствия, стоящие на пути взаимопроникновения информационных потоков между нашими профессиональными сообществами.

От редакции. Участники нашего диалога вполне внятно обозначили параметры расхождений между представителями двух профессий. Более того, от взаимных упреков они попытались перейти к конструктиву. Но путь к взаимопониманию, как видно, не прост. Надеемся, что читатели присоединятся к дискуссии, которая продолжится в следующих номерах.

Дата публикации: 14:48 | 19.11


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.