Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/2000/1/s/0


Выборы высоких технологий

Без политконсалтинга у партий нет выбора
Успех "Единства" и Союза правых сил (СПС) на думских выборах обеспечен высоким качеством работы их политконсультантов. С этим согласны большинство аналитиков, кроме, разве что, тех, которые в декабре обслуживали проигравших (к таковым чаще всего относят блок "Отечество-Вся Россия"). Последние говорят сегодня не о победе технологий, а о "грязной кампании", якобы развязанной Кремлем против блока Примакова-Лужкова. Однако умелые политики и их советники нередко набирают очки, представляя себя "жертвами" всякого рода очернительства. Парадоксально, но некоторые консультанты, работавшие на КПРФ, откровенно сожалеют, что против них не велось активной пропагандистской атаки.

За "круглым столом" нашего журнала политтехнологи крупнейших партий и блоков, прошедших в Госдуму, оценивают предвыборную тактику своих штабов и их главных противников.

 

ОВР - жертва "грязной кампании"


Вячеслав Никонов


президент фонда "Политика", консультант Евгения Примакова на выборах в Госдуму

Для меня остается загадкой, как такой человек, как Борис Ельцин, для которого главной целью в жизни всегда была власть, смог так легко от нее отказаться. Я говорю об этом уверенно, поскольку имел возможность близко наблюдать его поведение и политику на протяжение последних пятнадцати лет: для того, чтобы этот человек отказался от власти нужна очень веская причина. И определенно она не была связана с темой выборов и избирательных технологий.

Но каковы бы ни были причины этого поступка, его политические последствия очевидны: резко усилились позиции Владимира Путина. Повысились его и без того немалые шансы на избрание президентом России. Вокруг него началась консолидация части элит. Прежде всего, элит региональных.

Ситуация изменилась кардинально. Теперь потенциальным соперникам Путина предстоит быстро пересмотреть многое в своих предвыборных стратегиях. Впрочем, я сомневаюсь, что таковые у них вообще были. Разве что коммунисты разработали нечто, похожее на стратегию. Об этом, в частности, говорит их мгновенная реакция на вызов, брошенный Ельциным и Путиным. Тактика же Компартии осталась прежней: раньше всех выдвинуть кандидата, раньше всех собрать подписи, раньше всех продемонстрировать готовность к избирательной кампании.

В этой связи важно обратить внимание на то, что Геннадий Зюганов был выдвинут непартийной инициативной группой. В этом я вижду его стремление, во-первых, еще раз подчеркнуть, что влияние КПРФ простирается за рамки только коммунистического электората, и, во-вторых, - избежать внутрипартийной дискуссии, которая могла бы вскрыть разногласия в коммунистических рядах. От такой дискуссии они пытались уйти и в ходе думских выборов, когда активная "грязная кампания" велась не против них, а против блока "Отечество-Вся Россия".

Впрочем, так называемые "грязные технологии" повредили кампании ОВР в меньшей степени, чем мобилизация Кремлем своего административного ресурса. Против блока были брошены колоссальные возможности федерального бюджета, плюс специфические организационные возможности руководителей регионов. В том же направлении действовали государственные и значительная часть олигархических масс-медиа.

Если Доренко возымел действие на Дальнем Востоке, где другие центральные телеканалы, кроме ОРТ, не принимаются, то переламывание Кремлем позиций губернаторов, посулы им огромных финансовых вливаний в обмен на поддержку, нанесли ОВР гораздо больший ущерб.

В этой ситуации сам факт, что блок ОВР попал в Думу и создал третью по численности фракцию, можно считать изрядным успехом. Это стало возможно потому, что его блок возглавил Евгений Примаков, прикрывший партию своим высоким авторитетом. Не изменили своих симпатий к ОВР и некоторые региональные лидеры. Но главную роль сыграла опора блока на "московскую базу". Мобилизация, в частности, столичных масс-медиа позволили ОВР в какой-то степени противостоять пропагандистским атакам Кремля. Свою лепту внесли и подлинно независмые СМИ, но их, к сожалению, очень мало.

Вообще, я считаю, что роль чисто избирательных технологий в минувшей кампании была минимальна. Хотя в случае с Союзом правых сил они, надо признать, сработали. Главное достижение СПС - создание единой команды либеральных политиков. Немалую роль сыграли и дебаты Сергея Кириенко, добавившие союзу 1-2%. Хотя, по моему мнению, Анатолий Чубайс способствовал успеху правого блока больше, когда в телесхватке с Явлинским за один и тот же либеральный электорат, он одержал яркую победу.

И все же политическую роль телевидения и других СМИ я переоценивать не стал бы. Кстати, в ситуации фактически начавшейся президентской кампании, слишком частое присутствие Владимира Путина в СМИ может ему повредить, вызвав обратный эффект. Его показывают так, как когда-то Ельцина, а еще раньше - генеральных секретарей. Это может сыграть с ним злую шутку. Ведь он безальтернативен только в информационном пространстве, а не на политической сцене.

 

Путина с "Единством" связал ФЭП


Глеб Павловский


руководитель Фонда эффективной политики

Я никогда не был певцом виртуальных технологий, я был и остаюсь реалистом. Виртуальна наша политическая реальность. Между тем, аналитики ФЭП всегда рассматривали реальность полномасштабно, а не так как она описывалась в СМИ. Политики же, увы, часто принимают за правду выдумки журналистов. Серьезные аналитики не должны рассматривать СМИ как источник информации. Российские СМИ - богатейшая сокровищница мифических образов. Мы же анализируем реальную политическую ситуацию, в которой играют реальные субъекты, решая реальные задачи, но пользующиеся подчас мифическими образами. В прошедшем году ФЭП впервые занялся конфигурированием политического пространства в целом. Это сложный процесс, при котором аналитикам можно играть за разных субъектов.

В начале года мы работали с Сергеем Кириенко в связи с его выдвижением кандидатом в мэры Москвы, а также отрабатывали его концепцию "нового думского большинства" и тактику по так называемому "выходу правых из пятипроцентного гетто". Важным элементом победы правых явилось то, что они сделали ставку на разработанную при нашем участии концепцию "нового поколения", а также на активизацию старого электората, голосующего за Чубайса.

Осенью мы приступили к работе с Владимирым Путиным, а в финале избирательной кампании играли за "Единство". Долю наших заслуг в победе этого блока вычислить непросто. Но к нашему успеху можно отнести разработанную в ФЭП идею жесткой связки Путина и "Единства".

ФЭП всегда работал с властью. Даже тогда, когда власть представлялась малопривлекательным клиентом для аналитических центров. Так, еще в начале этого года ФЭП был чуть ли ни единственным подобным центром, взаимодействовавшим с Кремлем. Но по мере укрепления позиций Кремля появлялось все больше желающих вступить с ним в союз. В результате к началу лета сложилась ситуация, когда мы сочли возможным объявить свой проект реконструкции парламентского большинства. Сейчас можно сказать, что в принципе он реализован. Мы перешли от чисто коммуникационных кампаний 1996-1998 годов к кампаниям конфигуративным.

Вместе с тем ФЭП в каком-то смысле следует отнести к уходящей вместе с Ельциным политической эпохе. Нельзя исключать, что наш центр разделит судьбу многих политических сил, сошедших со сцены за последнее десятилетие. Кстати, и многие политические деятели пока не знают, что им придется уйти из политики в самое ближайшее время.

Что касается промахов в кампании ОВР, то я уже повторял не меньше сотни раз, что нет такого явления как "Ельцин, цепляющийся за власть". ОВР и НТВ тем не менее не только упорно стояли на этом тезисе, но и строили на нем всю свою стратегию. В результате они попали в ловушку собственной демагогии, поверив в нарисованный ими самими образ маниакального Ельцина, который якобы спит и видит, как обзавестись гарантиями еще на один срок.

В своих кампаниях оппоненты президента игнорировали тему его преемника. А ведь все достаточно просто: если считать Ельцина центральной фигурой политической сцены, то его уход должен рассматриваться как основное событие, тесно увязанное с вопросом о новых силах - кто придет ему на смену. ОВР же сконцентрировался на самом Ельцине и, по сути, прозевал Путина. Игорь Малашенко, например, открыто возражал против смены Степашина, уверяя, что Путин - фигура нулевая.

Далее, к промахам ОВР можно отнести и феномен утраты идентичности Юрия Лужкова - то его представляли как кандидата в президенты, то как переизбираемого мэра Москвы, то как лидера крупной политической партии. Эту ситуацию, правда, несколько исправил Евгений Примаков. Он расставив точки над "i", заняв лидирующую позицию в блоке ОВР и заявив о готовности баллотироваться в президенты. Удачным можно назвать и последовавшее за этим распределение ролей между ними: Лужков - агрессор, нападающий на власть, Примаков - примиритель.

В целом же ОВР оказалось внутренне противоречивым объединением. В основе большинства ошибок ее лидеров лежит восприятие ими политической сцены как виртуальной. К политике вообще они относились как к шоу - рейтинг популярности казался им чуть ли ни гарантией победы. Раздутая "овраговцами" мифология вокруг деятельности "Семьи" продолжает кое-где работать. Если же проанализировать идеологию ОВР, то в ней просматриваются черты эдакого либерально-революционного романтизма конца прошлого века. Именно тогда в интеллигентской среде России были популярны идеи всякого рода заговоров (масонского, криминального и т. д.). Но все это лишь абсолютное невежество с точки зрения любой политической теории.

 

СПС спасли сильные менеджеры


Петр Щедровицкий


гуманитарный технолог, руководитель Школы культурной политики, в избирательной кампании 1999 года работал консультантом штаба СПС

Фантастический успех СПС был обусловлен тем, что среди лидеров блока, их советников и в штабе нашлось несколько вменяемых людей, склонных допускать возможность ходов, коренным образом отличных от тех, к которым привыкли все. Среди таких ходов запомнились следующие: дистанцирование весной Сергея Кириенко от "Правого дела", его вызов, брошенный летом мэрству Лужкова в Москве, а затем и его воссоединение с "Правым делом". Вслед за этим руководство СПС выступило с инициативой проведения общероссийского референдума по трем волнующим граждан вопросам: переходить ли к профессиональной армии, ликвидировать ли депутатскую неприкосновенность и считать ли право собственности незыблемым? Попытки реализовать идею референдума позволили СПС фактически досрочно "запустить" свою агитационную кампанию.

Но исход борьбы для СПС определили введение его лидерами внешнего управления предвыборной кампанией и реорганизация штаба путем утверждения на ключевых постах менеджеров "Новой силы". Особенно на тех участках, где требовалось авральное вмешательство сильных менеджеров. Это касалось креатива, медиа-кампании, управления штабами в провинции. Очень важны были психотренинги с лидерами Союза, сильно повлиявшие на их поведение, в частности, на теледебатах. Кстати, результаты дебатов подтвердили высокие тактико-технические характеристики образов этих политиков.

Одним из открытий кампании стало то, что в отличие от политиков старого поколения, которые не умеют и не хотят разговаривать с людьми, молодые понимают важность и ценность общения. Они готовы работать над собой, привлекают для этого профессионалов и добиваются удивительных результатов, доказывая верность предвыборного лозунга СПС: "Новые, молодые, грамотные, энергичные". В итоге вместо изначально прогнозировавшихся 3% СПС вышел на 8,67%.

Сегодня многие говорят, что когда выбор общества становится результатом трудов политических технологов, это постыдное явление. Профессионалов избирательных технологий обвиняют в манипулировании людьми. Но что есть манипуляция?

Когда-то Ермакова, первого переводчика Фрейда и Юнга, советские органы расстреляли как "сторонника манипуляций человеческим сознанием". После этого в СССР заработала психотехническая школа: профотбор, расстановка кадров, научная организация труда. Основной целью было заставить людей работать. А средством - манипуляция их сознанием. И этих манипуляторов расстреляли. Затем расстреляли и манипуляторов-педологов, изучавших способности детей и строивших обучение так, чтобы индивидуальные качества облегчили ребенку достижение успешных результатов. Потом настал черед генетиков, пытавшихся манипулировать генами. И их сгноили. Та же участь постигла и кибернетиков - они занимались управлением, то есть манипуляцией еще более "мерзкой", с точки зрения властей.

В результате у нас нет психоанализа, нет научной организации труда, нет учета специфических особенностей детей, нет генетики и биотехнологии. Нет и управления. Если следовать этой логике, то не должно быть и гуманитарных технологий, связанных с использованием современных информационных и медиа ресурсов для мобилизации граждан на политический выбор. Ведь обратите внимание: все перечисленные мероприятия по обеднению нашего социо-культурного генотипа проходили под лозунгом борьбы с манипуляцией.

Самоубийственный страх перед этим жупелом висит над нами до сих пор. Генетики и педологи реабилитированы. Но не реабилитировано гуманитарное знание. Не доказано право на мысль. И потому на всякий успешный ход, ставший следствием оригинального интеллектуального опыта, у нас вешается ярлык шаманства!

Согласитесь: новые, молодые, энергичные, грамотные управленцы - явление в нашей стране пока не нормальное. И поэтому в ходе президентской кампании мне хотелось бы работать с Владимиром Путиным. И не только потому, что победа Путина практически предрешена, если только у коммунистов не найдется молодого и грамотного кандидата. Скорее потому, что работать с Путиным - означает идти вперед вместе со временем.

 

Коммунисты не полезли в битву капиталистических китов


Владимир Акимов


политический советник штаба блока "За победу", консультант фракции КПРФ

В минувшей избирательной кампании агитационные возможности Компартии были ограничены недостатком средств. Однако нам удалось компенсировать нехватку финансовых ресурсов активизацией ресурсов человеческих. Широчайшая кампания по схеме "от двери к двери" в каждом регионе и распространение литературы дали ощутимые результаты. В 1999 году за нас проголосовало на триста тысяч больше избирателей, чем в 1995-м.

Зато мы всерьез потратились на изготовление телевизионных роликов. На сей раз наш подход был иным, чем в прошлую кампанию. Мы делали клипы в рассчете не столько на идейность избирателя, сколько на его эмоции. Людям демонстрировались физиономии тех, кто не любит коммунистов и требует нас запретить, - Березовского, Чубайса, Ельцина.

Полагаю, мы грамотно скорректировали стратегию, исходя из того, что контрпропагандистское давление на КПРФ было минимальным. Впрочем, не уверен, что отсутствие коммунистов в центре политических баталий стало благотворным для партии. Возможно, активный накат со стороны Кремля увеличил бы наши шансы.

С другой стороны, конкурировать с Кремлем и другими политическими силами, не обладая адекватными финансовыми средствами, было бы опрометчиво. Нас могли бы вынудить "потерять лицо", представив союзниками одной из дерущихся буржуазных группировок. Впрочем, в партии до сих пор нет единого мнения на этот счет.

Слухи же о каких-то сомнительных альянсах коммунистов, в частности с ОВР, - полная ерунда. Не могло быть и речи о союзе с блоком, члены которого, вроде Владиславлева или Ястржембского, допускали оскорбительные выпады против КПРФ. Наивная попытка власти перенести пропагандистский удар на левых не удалась.

Мы не полезли в битву капиталистических китов. Хотя это и битвой-то не назовешь. Так, щекотали друг другу нервы, да щелкали по носу. Не назовешь это и кампанией компроматов. Если бы хотели "слить" настоящий компромат, то обнародовали бы информацию посерьезней, чем байки о доме отдыха мэрии в Карловых Варах или о причастности Лужкова к убийству Пола Тейтума.

Кстати, если кто и является мастером грязных кампаний, то это Юрий Лужков. Многие годы он, требуя запрета КПРФ, вел яростную, грязную, клеветническую антилевую политику. Мэр очень нервничал, когда его критиковал Доренко. Но до танков, как в 93-м году, на этот раз дело не дошло. Никто даже не требовал запрета ОВР или введения люстраций.

Теперь Компартия освобождается от беспринципных, случайных людей, пытавшихся использовать ее в корыстных целях. Яркий пример - бывший депутат от КПРФ Дарья Митина, связавшаяся сперва с полукриминальными элементами, затем со сталинистами, а теперь все явственнее льнущая к "Медведю". Приспособленцам у нас места нет. Особенно когда идет работа по подготовке к президентским выборам.

Геннадий Зюганов, как известно, стал кандидатом не от Компартии, а от инициативной группы граждан, трудящихся. КПРФ и другие объединения лево-патриотической ориентации выступили в поддержку общего кандидата. Теперь мы готовимся к серьезному сражению, поскольку понимаем, что ни один из кандидатов не может считаться настоящим соперником Владимира Путина.

Попытки выдвинуть где-нибудь на юге левого популиста вроде Кондратенко или в Москве правого патриота вроде Бабурина ни к чему не приведут. Там подписей нужно будет собрать больше, чем Бабурин набрал голосов на выборах. Так что пусть лучше бросят это дело.

Что касается КПРФ, то отказаться от участия в весенних выборах означало бы для нее уйти в политическое небытие. Следовательно - надо участвовать. И побеждать. С другой стороны, вопрос можно поставить и так: что выгоднее для страны - затевать классовую битву, когда ее исход неизвестен, или работать вместе на благо России? Но тогда и той стороне придется чем-то поступиться. Не только нам. Если же договориться не удастся, будем бороться до конца, до победы.

Сейчас шансы Путина кажутся впечатляющими. Но что будет весной, когда придет время платить по долгам, обеспечить затраты на посевную? Уже сейчас ему предстоит начать жесткую борьбу с коррупцией и олигархами. Если он оставит в стране Гусинского и Березовского, люди его не поймут. Но хватит ли у него сил совладать с ними?

Дата публикации: 12:09 | 19.11


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.