Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/1999/2/s/2


"Жмейкеры" и "Мordodely" взыскуют правды

Текст, написанный молодым, но уже имеющим немалый опыт работы на избирательных кампаниях сотрудником одного из крупных московских консалтинговых агентств, является своеобразным продолжением предыдущего. На наш взгляд, этот материал достоин публикации, ибо может стать оригинальным тестом на здоровье профессиональной среды, избавляющейся от неврозов и прочих юношеских болезней.

Скорее всего, в этом году мы заработаем меньше, чем в 1995-м. Хотя "лица" консалтинговых агентств рассказывают журналистам об ожидаемых изрядных прибылях.

Там, где нас нет

В России нет сообщества политических технологов. Потому что нет самих политических технологов. Нет учебных заведений, где этой профессией можно овладеть, потому что в них некому преподавать. Даже те, кому, как им кажется, и есть что сказать по данному вопросу, промолчат или перескажут несчастным студентам что-нибудь из Поппера или паче чаяния Сэма Блэка. И обманут студентов, потому как ни Блэк (как практик), ни Поппер (как теоретик) в условиях российской зимы не живут. В России нет политических технологов, потому что нет политических технологий. Российская политика технологий не признает и им не подчиняется. Она до них не доросла (а может, и переросла, кто знает). В России все гораздо интереснее. Была ли политика в современном западном ее понимании в Италии в славные времена Возрождения? Западная политика - это писаные и неписаные законы, четко и раз и навсегда установленные правила игры, система сдержек и противовесов, наконец, просто традиция. Она прозрачна и технологична. У нас же побеждает тот, кто первым нарушит правила, установленные на прошлой неделе, кто обойдет закон наиболее изящным способом, тот, кто смелее и беспринципнее. Наш политик пребывает полностью вне общества и государства, в своих действиях он ориентируется на что угодно, кроме интересов общества и государства. И если страна живет по законам (или понятиям), свойственным любой другой стране третьего мира, то политика, как сфера общественной жизни, живет по свирепым и бескомпромиссным правилам итальянского Возрождения.

У нас нет политических технологий, как не было военных технологий в Италии. У нас есть высокое и донельзя жестокое искусство политики, как тогда было искусство войны или искусство интриги. Актуальная миссия политического (гуманитарного) технолога - поддерживать коммуникацию между виртуальной российской политикой и реальным российским миром путем так называемых "выборов", симуляции "политического процесса" и т. д., ведь если эта связь разрушится, реальный мир немедленно предъявит свои права на мир виртуальный и неизбежно овладеет им, то есть произойдет революция. И люди, именующие себя политическими технологами, консультантами, - под стать героям Возрождения - военным и художникам (не по таланту, но по отношению к реальности, как к объекту изменения).

Слепцы приходят с Запада

И не удивительно, что западные технологи и консультанты проявляют полную некомпетентность в нашей стране. Они просто не могут понять, что происходит, не говоря уж о том, что не могут говорить с элитами и простыми людьми на понятном им языке. И пусть они молятся, чтобы "русские политические технологии" не пришли к ним. Ибо если это не будет означать конца западной политической системы, то по крайней мере она изменится. После прихода варваров цивилизация либо изменяется, либо гибнет. Возможно, именно русские гуманитарные "технологии" могли бы стать тем самым андроповским несимметричным ответом Западу, но они никогда не станут им. Причина одна - русские политические технологи.

Глупо говорить о непрофессионализме наших консультантов, о том, что в России - две, три, пять, десять хороших команд, а остальные так себе, любители. Разговоры об этом - отражение нашей постоянной войны, войны всех против всех. Политические конфликты становятся все чаще конфликтами не столько политиков, сколько их консультантов. Все большее признание на кампаниях получают листовки, где на хорошем профессиональном уровне, простым внятным языком избирателям объясняются приемы и методы ведения борьбы, которые используют команды конкурентов, при этом личность конкурента как бы выпадает из рассмотрения.

"Да он не выиграл ни одной кампании!", "Да что он в этом понимает!?", "Да разве это социология!", "Кто ж так делает фокус-группы?", "Да если бы не администрация, фракция K, губернатор L, этого человека вообще бы не было в бизнесе!" - самые распространенные высказывания о коллегах.

Дети "Сухаревской конвенции"

Да, мы "любим" друг друга. И ведем себя соответственно. Мы подписываем хартии и конвенции за гражданское общество и против грязных технологий, мы издаем журналы и создаем ассоциации, мы признаемся друг другу в вечной дружбе и уважении. Мы не делаем только одного. Мы не говорим друг другу правду. Мы не уверены, что знаем, что это такое. Один популярный екатеринбургский "технолог" в своем докладе на каком-то конгрессе изложил своими словами Бодрийара и пришел к выводу, что все в современном мире есть ложь, что бояться или стесняться этого не надо, а надо, наоборот, понимая это, спокойно и рефлексивно лгать. Лгать так, чтобы не было обид. Да, мы настолько привыкли ко лжи, что самые "продвинутые" (а возможно, самые честные среди нас) предлагают сделать ее религией нашего цеха. Позже, правда, упомянутый технолог предложил отменить статью УК за клевету, а еще позже он умудрился работать на областной губернаторской кампании сразу в двух или трех штабах конкурентов.

Лариса Мишустина, член палаты по информационным спорам при Президенте РФ, на этой же тусовке высказалась в том смысле, что российская политика находится в "тени" именно благодаря "грязным технологиям", но что самые прогрессивные из политических PR-щиков уже понимают, что так жить нельзя. "Вот Игорь Минтусов, - проникновенно говорила Мишустина, - в девяносто пятом году говорил, что такие технологии - это правильно, а вот сейчас он говорит про гражданское общество". Мысль о Минтусове, который рассуждает о прелестях гражданского общества, вызвала дружный смех в аудитории, в которой сидели его коллеги. Нет, мы уважаем его как профессионала. Но в таких случаях от души веселимся.

Нас нельзя в этом упрекнуть, когда речь идет о человеке, ни одно дело которого, широко известное коллегам, не позволяет считать его апологетом идеи гражданского общества. А устраивать PR-акции на эту тему худо-бедно умеет почти каждый из нас.

Мы привыкли превращать в акцию любое действие, любое слово. Наш профессионализм служит нам плохую службу, как сослужило плохую службу царю Мидасу умение превращать все что угодно в золото. Мы рассуждаем о "грязных" и "чистых" технологиях, но все знают, что это всего лишь способ конкурентной борьбы.

Этот метод был применен против Алексея Кошмарова после крайне успешных для него выборов в Законодательное собрание Санкт-Петербурга. За считанные недели Кошмарову усилиями "конструктивно настроенных" коллег был создан имидж самого "грязного" избирательного технолога страны. Ну и что из того? Авторитет Кошмарова у квазиэлит вырос, избиратель получил очередную порцию цинизма и неверия в демократию, ну а "коллегам" эта кампания ничего, кроме морального удовлетворения, не прибавила. Не слишком ли велика цена?

Несимметричный ответ

Возможен ли несимметричный ответ в этой ситуации? Что надо сделать, чтобы превратить компанию пауков в банке в сообщество? Можно ли преодолеть атмосферу двойных (тройных и т. д.) стандартов и тотального обмана в нашей среде? Прямо говорю: не знаю, но хочу узнать. И когда на эти вопросы будет получен ответ, станет ясно: останемся ли мы просто объектом сдержанного и слегка презрительного любопытства Запада или же возникнет другая - новая - среда: не "мордоделов", а русских гуманитарных технологов, которые станут конкурентами и равноправными партнерами западных коллег в мировой сфере гуманитарного производства.

Дата публикации: 00:57 | 17.11


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.