Постоянный адрес сатьи http://soob.ru/n/1999/2/0/2


Без сабель, стягов и "Ура-а-а!!!"

О некоторых тактиках информационной войны
Представление об информационной войне, состоящее в том, что стороны обмениваются через медиа теми или иными трактовками неких фактов, навязывая выгодные им версии событий, не полно. Из виду теряется момент создания НОВОЙ ТЕМЫ - ПОВЕСТКИ - КЛЮЧЕВОЙ ТОЧКИ... Информационная война начинается с внесения в хаос известных данных структуры, способной передать смысл происходящего так, как это выгодно активной стороне. Задача, как видим, сводится к реорганизации информационного поля таким образом, чтобы в будущем обеспечить НУЖНОЕ прочтение фактов.
Итак, главное в содержании информационных войн - изобретение и внедрение НОВЫХ схем происходящих событий.

Нулевой вариант

Это версия информационной войны, осуществленная в замкнутом пространстве и в ситуации, когда боевые действия стартуют "с нуля", например при смене государственного устройства. После 1991 года в Латвии были выстроены две неравнозначные информационные схемы: государственная латышская и русская, ставшая маргинальной. Если взять отражение этих схем соответствующими СМИ, то вне криминальных тем, спорта, кое-какого бизнеса и парламентских отчетов они практически не пересекаются. В случае же парламентских отчетов пересечение формально, номинативно. В основе латышской схемы лежит простой постулат: никакая из проблем русского меньшинства в прессе не обсуждается. В лучшем случае "русские проблемы" интерпретируются с точки зрения их неадекватности реалиям латышского государства. Неадекватность при этом задана аксиоматически - да потому, что это не есть проблемы латышей. Следствием такой государственной информационной стратегии является фактическое расслоение общества. Оно весьма удобно для морального самочувствия самих латышей. Поскольку в газетах не пишут о проблемах инородцев, переведенных в разряд платящих налоги правовых лишенцев, латыши могут продолжать спокойно верить, что их держава демократична. Как следствие - для обыкновенных латышей русских как граждан, живущих где-то рядом, как бы не существует вовсе. Для государства же их существование - формальность. Жизнь в рамках такой схемы более всего походит на то, как если бы некая бывшая советская республика всерьез и искренне существовала в рамках решений партпленумов, комсомольских и пионерских съездов и слетов. При этом внешнее давление на такую схему невозможно. Скажем, основаниями для попыток МИДа или Думы воздействовать на ситуацию в Латвии являются исключительно сообщения российских СМИ или латвийской русскоязычной прессы. Но в латвийском государственном контексте соответствующие факты просто не существуют. Разумеется, не поможет и разговор, опирающийся на латышскую информационную сферу, - там этих фактов тоже нет. Таким образом, попытки реагирования на проблемы русского меньшинства превращаются латышами в лишенные оснований. Такова логика информационной войны, не без успеха ведущейся в Латвии до сих пор.

Информационная война с чужой схемой

Вариант такой войны осуществлял Кабинет Примакова. В сущности, элементом чужой схемы были отношения с МВФ. Если взглянуть на полгода деятельности Маслюкова на поприще выбивания из фонда транша, то станет ясно: пытаясь по мере сил добиться реальных результатов, он главным образом стремился с помощью СМИ показать, что работа с фондом ведется активно и небезуспешно для России. А отношения с МВФ пусть не на 100%, но все же предсказуемы. И это заслуга правительства. Сначала прогнозы, отражаемые в сводках информагентств, интервью ТВ и другими СМИ, были оптимистическими (декабрь 1998). Позднее пришлось признать, что у Всемирного банка и МВФ есть сомнения в правильности выбранной нами схемы, но все же разногласия между МВФ и российским правительством могут быть преодолены посредством совместной работы (январь 1999). Затем - после переговоров с заместителем руководителя Второго Европейского департамента МВФ Хорхе Маркесом-Руарте - в выступлениях Маслюкова вновь возникает сдержанный оптимизм (конец января 1999). В феврале СМИ атакуют Маслюкова, утверждая, что он скрывает подлинное положение дел в отношениях России с МВФ. Ходят слухи, что президент собирается отправить его за это в отставку. Первый вице-премьер опровергает СМИ и утверждает, что он никогда никого не обманывал, в том числе и по вопросу МВФ. В середине февраля 1999 года в интервью газете "Коммерсантъ-Daily" он снова опровергает слухи о его отстранении от общения с МВФ: "Мы убеждены в разуме наших зарубежных партнеров и в конструктивном характере взаимодействия с ними". В марте война достигает принципиальных позиций. Маслюков указывает, что МВФ пытается оказать давление на Россию и заставить нас сделать то, что мы не приемлем. При этом для правительства не существенно, что на самом деле происходит с траншем и отношениями с фондом. Они могли в тот момент быть любыми. Но важно, чтобы в СМИ фиксировалась видимость делового диалога на фоне демонстративно жесткой политической линии Москвы. Ближе к концу марта проходит встреча Маслюкова с миссией МВФ. Открывая встречу, он указал, что России и МВФ пора завершать переговоры и искать пути решения оставшихся проблем. При этом было подчеркнуто, что развернувшаяся в России дискуссия о способности тех или иных людей вести переговоры с МВФ не способствует делу. Имелись в виду материалы СМИ, где способность и желание правительства Примакова довести переговоры до победного конца подвергались сомнению. При этом под "победным концом" понималось предоставление денег. Маслюкову приходится обыгрывать ситуацию так, чтобы и демонстрировать стремление к такому результату, и не подвергать публичной ревизии правительственную политику, вернее риторику. На встрече с миссией он заявляет, что, если переговоры не приведут к успеху, "пострадаем мы с вами". Это уже истерика. Война проиграна. Вслед за тем следует признание, что Россия еще долго будет сотрудничать с международными финансовыми организациями. И что в рамках этого сотрудничества придется решать проблему внешнего долга. Что будем занимать, чтобы отдать старые долги, снова занимать и снова отдавать (конец апреля 1999). А 28 апреля прозвучало ставшее признанием поражения итоговое заявление о том, что нельзя брать больше, потому что надо отдавать, но нельзя брать меньше, потому что тогда не хватит. Но было поздно. Отставка. Ходы правительства, спровоцированные массированной критикой СМИ, сумевших создать вокруг действий Маслюкова атмосферу неверия в его стремление получить деньги фонда, всегда совершались с опозданием. Правительство, с самого начала утратившее инициативу, полагавшееся на свой высокий рейтинг и оказавшееся в позиции глухой обороны, не смогло одержать победу в медиавойне. Тут уместно вспомнить и отвращение Примакова к общению с российской прессой. Возможно, своим молчанием он пытался утопить чужую схему? Не получилось. Кабинет Примакова, по сути, был вынужден реализовывать программу Кириенко.

Компромат - вне схемы

Считается, что компромат есть одно из главных орудий информационной войны. На самом же деле его значение близко к нулю. Реально практического отклика он не находит никогда - при любом количестве чего угодно "утекшего" и любом характере утечек. Происходит это по простой причине: никто не знает, что в этих историях важно. Из известных форм сетевого компромата единственно вызвавшим какой-то эффект был "Коготь-1", и то потому, что а) в новинку было и б) там были распечатки сообщений на пейджер, а это а) хоть понятно, о чем речь, и б) много бытовых деталей, что греет читателя. В случае же с "Краснобыковым" (сайт про взаимодействия А. Быкова с красноярскими милицейскими чинами) все было просто нелепо: о расстановке сил и фактов в Красноярске никто не имел ни малейшего понятия (кроме нескольких десятков человек, живущих в Красноярске, или эмвэдэшников. Для них надо было делать брошюру, но зачем?.. Такая тактика губит факты. Новость в информационной войне надо готовить, делая схему вызывающей доверие. Вот почему всплески компромата неэффективны в принципе. А кроме того, ими не задействуется классический новостной, военно-информационный формат: событие, первая точка зрения, вторая точка зрения, предыстория. А значит, события нет. А раз нет события, то нет и оружия.

Неизвестная война - война без схемы

Это пример некоторого, кажущегося организованным, набора событий, возникающего в результате быстрого наплыва новостей одной темы и частных, субъективно обусловленных выступлений. Пример - история с репортажем о мероприятии "Правого дела" на ОРТ и канале "Петербург".

Имеются в виду угрозы Лесина по поводу ОРТ, пустившего сюжет, а потом и запрет на сутки упомянутого канала, давшего в эфир свою версию того же материала после предупреждения в адрес ОРТ. Вот в кратком изложении репортаж канала "Петербург": достаточно грустно, если говорить прямо, выглядела шумная акция "Правого дела". У российского флага есть способность не вызывать ни у кого никаких чувств. Как говорит классик, если в течение часа по улице проносят огромный флаг и при этом хотя бы пять человек не вытирают слезы гордости и умиления, то это флаг несуществующего государства. Лидеры "Правого дела" нам об этом напомнили, неоправданно помпезно протащив бесконечное полотнище по улицам Питера и не породив ни малейших признаков патриотизма.

Означала ли ответная агрессия Лесина против канала то, что он на стороне "Правого дела"? Очевидно, в этом случае "Правое дело" никакой пользы не получало. Выигравшей стороной оказался единственно г-н Невзоров, осенивший репортаж своим комментарием, где обвинил лидеров "Правого дела" в бездарности. Дескать, и Немцов, и Хакамада в состоянии были пройти по одномандатным округам, а так в Санкт-Петербурге "юным и очаровательным либералам" не светит ничего. И город Питер, дружно окрысившийся на Москву за вмешательство в дела местной кампании, особо ничего не выиграл. Да и вряд ли операция задумывалась ради единения петербуржцев против столицы. И "Министерство правды" выиграло не много: последовавший компромисс был мутен и невзрачен. Конечно, если "Минправды" будет продолжать в том же духе - вот тогда, значит, имел место факт информационной войны с замедленным эффектом. Хотя, разумеется, эту историю можно рассматривать и в варианте провалившейся - из-за неподготовленности - войны "Минправды" против медиа.

Частные информационные войны

На войне сражаются солдаты. В случае войны информационной их роль приближается к роли резидента-нелегала. Конечно, использование чужой тусовки для проведения личных операций - очевидная журналистская прибыль от его, журналиста, участия в информационных войнах.

Скандал с Bank of New York. Полное рассогласование всех версий. Ни одна не подтверждается. Не история, а постмодернизм. И тут "МК" заявляет, что скандал затеяли коммунисты в лице г-на Илюхина. То есть речь не о кознях против Гора, а об антироссийской кампании, начатой с подачи коммунистов.

"МК" от 1 сентября 1999 года, статья "Нейтронная бомба для Кремля", автор г-н Будберг: "В 1998 г. Виктор Илюхин отправил письмо в сенат США, где объяснял, почему России нельзя выдавать кредиты, называя пути проводки МВФовских денег на личные счета в немецких банках". Напомним, все случилось в преддверии августовского кризиса, когда помощь Запада была чуть ли не последней надеждой избежать катастрофы. Левые не могли не понимать, что работают против собственной страны.

Далее. "Виктор Илюхин довел до сведения "американских коллег" тексты писем на имя Генпрокурора РФ, а также копии банковских документов с указанием стран и банков - получателей кредитных средств. Илюхин выразил надежду, что "эти материалы ускорят расследования по данным операциям"". Связан ли скандал с Bank of New York с посланиями Илюхина? Полагаю, нет. Но отчего бы, в самом деле, не использовать эту связь в военно-информационных целях? Увы, выпад Будберга оказался исключительно частным инфо-террористическим актом. Провокационность действий коммунистов была очевидна еще во времена доноса Илюхина. Но почему донос не сработал? Что, американцы не хотели связываться с коммунистом? Но почему повод не был использован Кремлем для быстрой информационно-военной операции против КПРФ? Чтобы не возбуждать чувства накануне импичмента? Или не умеют?

Суммируем. Информационная война требует обустройства местности - некоего "разведения ее по понятиям". В идеале - внедрения в общественное мнение истории, которой бы сопереживали. Затем в историю вносится прагматическая схема. Вот пример такой военно-информационной работы - сообщение "Интерфакса" (начало сентября 1999):

"Министерство топлива и энергетики РФ опровергло сообщения СМИ о том, что глава этого ведомства Виктор Калюжный призвал нефтяников профинансировать блок Лужкова-Примакова. В сообщении пресс-службы говорится, что "подобная дезинформация является провокацией с целью втянуть Министерство топлива и энергетики РФ и лично министра Калюжного в "грязные" предвыборные политические технологии". Как отмечает пресс-служба министерства, Виктор Калюжный нигде и никогда не призывал компании ТЭКа к финансированию политических партий, движений и блоков, не вел переговоров с кем-либо, в том числе с блоком "Отечество - Вся Россия", о включении своей кандидатуры в предвыборные списки".

Сыграно идеально. Выстрел прямо в точку. Схема вполне конкретна. Слова знакомы. Предполагаемые связи представляются вполне возможными. История запомнится. А опровержение... ну кого это убедит: "Министерство топлива и энергетики является исполнительным, а не политическим органом, его единственная задача - обеспечение населения электроэнергией?"

Дата публикации: 01:49 | 11.11


Copyright © Журнал "Со - Общение".
При полном или частичном использовании материалов ссылка на Журнал "Со - Общение" обязательна.