Главная  |  О журнале  |  Новости журнала  |  Открытая трибуна  |  Со-Общения  |  Мероприятия  |  Партнерство   Написать нам Карта сайта Поиск

О журнале
Новости журнала
Открытая трибуна
Со-Общения
Мероприятия
Литература
Партнерство


Архив номеров
Контакты









soob.ru / Контент / Открытая трибуна

Теория относительности Игоря Задорина

Игорь Задорин
Опубликовано: 11:16 14 августа 2011

Версия для печати

Послать по почте


Интервью о социальном предпринимательстве:

Игорь Задорин: С чего начнем?

Интервьюер: …С того, что Вы вкратце расскажете о своей основной сфере деятельности, о профессии…

- Социолог. Исследовательская группа «ЦИРКОН». Всё остальное Вы легко найдете на сайте.

- Насколько я понимаю, Вы с социальным предпринимательством соприкасались по роду деятельности -проводили исследования на эту тему. Можете вкратце рассказать?

- При рождении фонда «Наше будущее» в 2007-2008 годах у нас было несколько проектов с ними – совсем маленьких. Один из первых мы сами им предложили. В наш всероссийский опрос-омнибус были включены несколько вопросов, посвящённых этой теме. Это было изучение представлений, стереотипов даже не о самом социальном предпринимательстве, потому что этот термин сам по себе не знаком людям, а о некоторых свойствах, признаках социального предпринимательства. И было трудно поначалу сформулировать, какие свойства социального предпринимательства отличают его от других видов деятельности. Но мы попробовали. И стали изучать отношение населения к этим свойствам.

В частности, согласно принятому определению, социальное предпринимательство ориентировано на социальные изменения. И мы интересовались: а кто может и должен быть субъектом социальных изменений: только государство или же и субъекты гражданского общества, общественные организации? Далее - в социальном предпринимательстве должна быть инновационность, и мы спрашивали: а в социальной сфере инновационность - это хорошо, или лучше опираться на традиционное и испытанное?

Потом уже в инициативном порядке изучали отношение к людям, способным выступать в роли социального предпринимателя. «Представьте себе, что в Вашем городе появился человек, который решил построить спортивный комплекс для детей, как Вы к нему отнесетесь, поверите ему или нет», и так далее. Вообще изначально была задача померить, как само понятие будет включаться в общественный дискурс, станет ли знакомым и привычным, и когда? Понимают ли люди, что оно означает? Естественно и прямой вопрос задавали: «Знаете ли вы, что такое социальное предпринимательство?» И, надо сказать, получили очень много разных версий. Одна другой хуже, потому что обсуждалось крайне неустоявшееся понятие, непривычное и сложное для понимания.

В общем, если кратко, наши граждане не представляют себе, что такое социальное предпринимательство. Это словосочетание звучит для них загадочно и наполняется самым разным смыслом, порой случайным и даже негативным. И отношение к социальному предпринимателю весьма подозрительное. Возможно, потому, что люди с ним никогда лично не сталкивались.

- А сами для себя как вы видите определение этого термина?

- Так же, как и обычный рядовой гражданин, очень туманно.  Надо сказать, что когда начали проводиться первые семинары по этой теме, по-моему в 2007 году, и теоретики явления попытались объяснить, что оно означает, мы сказали, ну вот и отлично, наконец-то мы с вами и очень многие люди, которые всю жизнь занимались социальным предпринимательством, нашли себе название. Это как у Мольера, радость от нового знания: оказывается, я всю жизнь разговариваю прозой!

Но устойчивого понимания явления всеми сторонами коммуникации – обществом, социальными предпринимателями, институтами власти, уполномоченными официально номинировать кого-то как социального предпринимателя, социологами, все это изучающими и толкующими данное явление и понятие – нет до сих пор.

Я считаю, что я отношусь к социальному предпринимательству не просто как к явлению, которое как социолог изучаю, а очень «по-родственному». Потому что отчасти этим делом сам занимаюсь почти всю жизнь. И у меня есть о нем свое представление. Но я допускаю, что кто-то, кто может по-другому понимать это словосочетание, предъявит к нему какие-то другие требования, которые меня не устроят. На одном из таких семинаров я даже как-то сказал, что поскольку нет общепринятого определения, то социальным предпринимателем может считаться тот, кто сам себя так ощущает. А я себя так ощущаю. Такой вот критерий, основанный на самоидентификации и осознании своей социальной позиции.

Собственно, тут нет ничего особенного по сравнению со многими другими явлениями и понятиями, их номинирующими. Пока понятие не закреплен, заинтересованные субъекты социального поля стремятся максимально продвинуть то понимание явления, которое ближе их социальной позиции, зафиксировать те критерии отсечения, которые относительно этой позиции выглядят наиболее выгодными.

- А какие критерии вы выделяете, по которым себя идентифицируете как социального предпринимателя?

- Пойдём от генезиса слова.

Понятие «социальное предпринимательство» звучит странно. В том смысле, что другого предпринимательства, кроме как социального, по моему убеждению, нет. Любое предпринимательство – это, как говорят умные люди (например, Сергей Чернышев), всегда порождение какой-то новой устойчивой деятельности (производства), точнее системы деятельности - предприятия. И, естественно, это происходит в обществе. И таким образом, как правило, порождается социальная деятельность. И допустить, что наши обычные предприятия не являются публичными, общественными и в этом смысле социальными, сложно. К несоциальному предпринимательству, наверное, можно отнести только т.н. криминальные группы. А всё прочее предпринимательство – социальное. В широком смысле.

Тут, встает вопрос о различении разных видов предпринимательства. Я постараюсь на него ответить. Предпринимательство, в классическом его понимании, это деятельность, которая порождает устойчивое получение денежной прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг, и таким образом, целью «обычного» предпринимательства является получение именно финансового профита, какого-то дохода, выраженного в финансовом капитале или иных материальных ценностях. Социальное же предпринимательство ориентировано на доход, который получается в других видах капитала. Например в виде некоторых социальных изменений, некоторых, так скажем, удовлетворённостей, не выраженных в материальных ценностях… Тот же социальный предприниматель может быть более счастлив, если получит больше дохода, выраженного не в деньгах, а в самореализации.

В принципе любое предпринимательство – это самореализация, результатом которой являются не вещи, а изменения в мире, случившиеся в том числе с самим предпринимателем. Так вот, человек, создающий общественную организацию, клуб, любительское объединение, общественное движение, он - социальный предприниматель. Потому что это порождение устойчивой общественной деятельности людей (в виде общественного движения), занимающихся, например, регулярной чисткой прудов, обучением пенсионеров владению компьютером, или каким-то другим общественно-полезным делом, производящих своеобразный продукт в виде социального изменения, и получающих от этого определенный доход, выраженный, правда, не в деньгах, а в дружбе и общественной поддержке, в каких-то новых знаниях, навыках, опыте или в добром имени, репутации.

Итак, подводя итог, скажу, что лично в моей жизни много такого, что соответствует тем признакам социального предпринимательства, которые я назвал.

- Говорят, социальное предпринимательство вроде как предполагает получение прибыли, а если человек создаст какой-то кружок по интересам, то термин «предпринимательство» сразу как-то…

- Правильно. Главные признаки любого предпринимателя – это готовность рисковать и делать инвестиции, а также стремление к прибыли. Но после Пьера Бурдье мы уже знаем, что есть много капиталов и типов капиталов. Мы не ограничиваемся тем, что называется финансовым капиталом. Есть социальный капитал, есть культурный капитал, есть символический капитал и так далее. Таким образом, если мы говорим о прибыли, то мы понимаем, что прибыль может выражаться не только в финансовом капитале.

Прибыль может быть в приращении моего символического капитала, моей репутации. Прибыль может выражаться в приращении моего социального капитала - доверии, связях, общественной поддержке. Она может выразиться и в приросте культурного капитала: я что-то понял, узнал, изменился к лучшему и так далее. Вот этот прирост другого типа капитала и является той самой прибылью социального предпринимателя. Причем разные виды капитала могут конвертироваться друг в друга: репутация в деньги, деньги в знания, знание в доверие и т.п. Повторюсь: любое предприятие начинается с инвестиций – денег, труда, знаний и т.п. А социальный предприниматель еще и, грубо говоря, добавляет добра в этот мир. Но подчёркиваю, человек может разово добавить этого добра (например, помог кому-то, подал милостыню и т.п.) – и это не будет являться предпринимательством. А, если он систему деятельности породил, предприятие, работающее постоянно, инвестирующее и наращивающее это добро в мире, социальный капитал, символический – и так далее – вот тогда он – социальный предприниматель.

Мать Тереза в моем представлении была очень успешным социальным предпринимателем. Основанная ею монашеская община имеет 700 домов милосердия в более чем ста странах и оказывает помощь многим тысячам людей. А что она вложила в эту социальную супер-корпорацию в качестве начальных инвестиций? Доверие. Огромное доверие.

- А в вашем предприятии как-то воплощается концепция социального предпринимательства?

- Она воплощается таким образом: есть предприятие, которое вообще-то является бизнес-предприятием, и которое должно приносить деньги, но очень часто это предприятие функционирует не в формате обычного коммерческого предприятия. Оно порой осуществляет некую деятельность, и я как предприниматель порождаю такую деятельность, которая прямо противоречит коммерческим интересам. Например, мы какое-то время издавали социологический журнал, который был просто «планово-убыточным». На деньги спонсоров и на собственные. А для чего? Зачем? За тем, что мы предполагали, что распространим в обществе новое знание. И действительно, уже первый выпуск «Вопросов социологии» 1992-го года, до сих пор многие помнят. Некоторые говорят, что он произвел революцию в нашей науке. Там были переводы статей Бурдье, Шмитта, Мерло-Понти и других авторов, которые впервые появились в России на русском языке. Это - типичное социальное предпринимательство.

Почему? Потому что это было предприятие и оно было новым и инновационным. Потому что было регулярное производство (вышло восемь номеров), но при этом не то что о прибыли (финансовой), даже об окупаемости речи не шло. Многие коллеги говорят, что отличие благотворительности от социального предпринимательства в том, что предприятие, как минимум, должно окупаться. Это верно. Но - в какой «валюте»? В виде денег или в виде счастья, удовлетворения себя и близких людей? До сих пор в ЦИРКОНе периодически возникают проекты, которые являются некоммерческими, а ориентированными на привнесение в мир чего-то нового и, как мы полагаем, общественно-полезного. И если это получается, я считаю, что проект «окупился».

- Но всё же можно ли провести границу между некоммерческими организациями, благотворительностью и социальным предпринимательством?

- Во-первых, благотворительность не ориентирована на приращение инвестированного капитала (даже социального), это осознанно сделанные чистые расходы. Некоторые специалисты сравнивают благотворительность не с предпринимательством, а потребительским поведением, в том смысле, что человек, отдающий свои средства кому-то в виде пожертвования, таким образом покупает (и «потребляет») определенные эмоции (удовлетворение чувства сострадания, гордость за сделанное доброе дело и т.п.). Мне этот подход не очень нравится, но сейчас не об этом. Ясно, что это не похоже на предпринимательство.

А если говорить про некоммерческие организации, то среди них, безусловно, есть и социальные предприятия в моем понимании этого слова. А есть «учреждения». Разница между ними понятна и связана с наличием/отсутствием субъекта – предпринимателя, инвестирующего свой обобщенный капитал (в т.ч. труд, активность, знания) и несущего ответственность (и риски) за его возврат и прирост (прибыль). У «учреждения» такого субъекта нет, и прибыль оно получать не обязано, оно просто осуществляет расходы исходя из бюджета, выделенного учредителем, спонсором, государством и т.п.

Это покажется странным, но порой труднее определить границу между обычным коммерческим предприятием и некоммерческим социальным предприятием. Потому что, скорее всего, нельзя определенно раз и навсегда сказать, что какое-то конкретное предприятие сугубо коммерческое. Оно в какой-то момент вполне может сработать в виде социального предприятия. Тот же ЦИРКОН может работать-работать «на деньги», а потом бац, и потратить их, а также свое время, квалификацию, инициативу (классические, кстати, экономические ресурсы) на создание клуба имени Джона Локка, служащего налаживанию коммуникаций между экспертами в области развития гражданского общества и активистами-практиками. Или вот, пожалуйста, в начале этого года мы запустили новый портал - Социологос.ру. Сделали его в интересах профессионального сообщества. Абсолютно некоммерческий. И пока тратим на него свои деньги. В дальнейшем всё-таки предполагаем, что он будет окупаться за счёт денег сообщества (это не будут продажи рекламы или платная подписка). Надеемся, что образуется пул людей, заинтересованных в поддержании ресурса. Там, кстати, можно кликнуть на кнопочку и перечислить по Яндекс-деньги какие-нибудь 100 рублей на нужды портала. Любой человек сможет внести свою денежку, и в этом смысле станет типичным социальным предпринимателем – «акционером» большой «социальной компании». Потому что раньше отрасль не имела информационного ресурса, в которым были бы собрана информация о том, кто проводит социологические исследования, какие исследования проводят, кто заказывает, за какие деньги заказывает и т.д. Аналитика рынка, профессиональные ценности и стандарты, методы и технологии, ну и так далее. Может быть, кто-нибудь сделал бы из этого проекта сугубо коммерческий вариант, организовал бы подписку, продавал бы информацию, и тогда это было бы обычное коммерческое предприятие. Либо оно бы умерло, либо стало рентабельным… Но для нас вопрос не в том, чтобы денежку получать. А в том, чтобы Sociologos.ru стал жить как устойчивый инструмент измерения и изменения социальной реальности. Как портал, изменивший профессиональную отрасль прикладной социологии в России, в смысле – обогативший её. При этом сказать, что ЦИРКОН – в полной мере социальное предприятие, нельзя. Но не сказать, что ЦИРКОН - социальное предприятие, тоже нельзя. Допускаю, что такая «сложная» деятельность присуща разным организациям. Поэтому на вопрос: «Можно ли провести границу?» в этом случае отвечаю: нет, нельзя.

- А вообще перспективно ли заниматься этим в России? Много ли людей этим занимаются, и что ждет это движение в нашей стране?

- Я считаю, у нас огромные перспективы социального предпринимательства.

В самой культуре многих наших российских, русских людей заложена склонность к такой самореализации, в которой успех не обязательно выражен в деньгах. Поэтому у нас у многих людей постоянно возникают идеи организовать что-нибудь «такое-эдакое». Например, как-то уже давно по ТВ показывали, как один мужик в одиночку строил метро в селе. Ну, там вагонетка у него какая-то была... То есть понятное дело, чистой воды прикол. Понятное дело, что практического смысла это почти не имело, человек не предполагал заработать на этом транспортном средстве, платежеспособный спрос был бы невелик. Но он рыл тоннель из одного конца села в другой…

Вот таких шукшинских «чудиков» на Руси всегда было много, и при благоприятных условиях многие люди делали бы эти «социальные изменения» и с успехом занимались бы социальным предпринимательством. Не обязательно зарабатывая на этом много, да и вообще не зарабатывая. Но портрет того парня, который строил метро в селе, должен был бы висеть везде. И многие были бы ему благодарны. Потому что теперь они могли бы из одного конца в другой не идти по грязи, а сесть в вагон и быстренько добраться… В этом смысле его социальное предпринимательство состоялось бы.

- А условия для создания таких предприятий есть в России?

- Условий мало. Причем я бы в большей степени уделял внимание не барьерам со стороны государства, хотя они тоже есть. А сначала бы рассмотрел барьеры, существующие в обществе. Это важно для любого предприятия, любого вида деятельности. Очень важно, как его встретит социальная среда. Если это коммерческий проект, то, как его рынок встретит, раздавит ли его конкуренция, будет ли продукт обладать спросом, ну и т.д. А в социальном предпринимательстве это особенно важно, поскольку там вкладывается и приращивается другой капитал, прежде всего - социального толка. Поэтому важно, насколько люди поверят и доброжелательно отнесутся к тому, что этот человек – социальный предприниматель - делает. Чудиков то у нас много. Но при этом они непонятны, и всегда вызывают даже большее подозрение, чем какой-нибудь прожжённый делец. Потому что делец понятен - он делает деньги. А зачем этому парню строить метро? Что он с этого имеет? Это непонятно и подозрительно. А подозрительность создаёт очень плохое общественное мнение, то есть среду социального предпринимательства. Его не поддерживают, его прессуют. Причем, подчеркиваю, даже не государство, а общественная среда. То есть есть существенные ограничения, связанные с общей культурой и общественными настроениями.

И потому речь идёт о том чтобы, прежде всего, создать позитивный образ социального предпринимательства, сделать социально привлекательной модель такого поведения, сделать ее вполне нормальной социальной практикой, а статус социального предпринимателя – уважаемым статусом. Вот как это сделать, пока непонятно, особенно в ближайшее время. Когда россияне будут ценить то, что некоторые люди бескорыстно вносят изменения в социальную реальность путём порождения разных новых общественно-полезных предметов, явлений, структур – неясно.

Другая сложность – отсутствие полноценных знаний о мотивации социального предпринимательства, вообще социальной инженерии. Например, кто-то создал клуб. Ну, клуб в смысле объединения людей, которые постоянно встречаются и вместе время проводят себе в удовольствие и на пользу. Вообще говоря, настоящий клуб, устойчивый, где люди будут регулярно встречаться, обустраивать коммуникации, инициировать какую-либо деятельность, создать труднее, чем коммерческое предприятие. Потому что для бизнес-предприятия мотивация объединения и совместных усилий очень понятна - мы соберёмся и денег заработаем. Кому интересно – смотрите бизнес-план и присоединяйтесь.

А как сделать устойчивым взаимодействие людей по поводу чего-то такого, что трудно пощупать руками? Ну, например, взаимодействие ради личностного развития или помощи ближним, больным, обездоленным и т.п. Ради чего я буду вкладываться, приходить в клуб, общаться с людьми, может быть даже приносить туда что-то своё, готовиться к выступлениям, то есть, вообще говоря, инвестировать себя? Это в наше время очень странное поведение. Нетипичное, к сожалению. И его мотивация довольно сложна. Поэтому создание и управление клубом, общественным объединением, которые бы не развалились через полгода, штука посложнее и похитрее, чем административное или бизнес-управление. Нужно управлять объединением людей, в котором нет жесткой зависимости рядовых членов от лидеров. Ведь общественный лидер зачастую не может приказать или финансово заинтересовать? Не может. А объединение должно функционировать и функционировать эффективно.

- Мне кажется, Вы очень расширительно толкуете понятие социального предпринимательства. Включаете в него просто общественную активность…

- Далеко не всякую социальную активность. Вы же не относите всякую трудовую активность к предпринимательству, предприниматель – это активность особого рода. Но в целом согласен, мое представление об этом явлении шире укореняющегося сейчас в России понимания. И это вполне осознанное расширение. В моем представлении социальное предприятие – это не только «частные или общественные предприятия в социальной сфере», а точнее в области социального обеспечения, социальной компенсации, как это сейчас в основном понимается. В моем представлении социальное предпринимательство включает и обычное коммерческое предпринимательство, и упомянутое «собесовское» предпринимательство как частные случаи более широкого явления – социального предприятия, изменяющего («производящего») социальную реальность, привносящего в этот мир что-то новое, общественно полезное, целесообразное, решающего («закрывающего») какую-то социальную проблему, удовлетворяющего какую-то социальную потребность. В этом смысле мое представление, прошу прощения за полушутливый пафос, это как теория относительности Эйнштейна, которая не отменяет законы классической механики Ньютона, но включает их как частные случаи механики на «малых скоростях». Все отличия чисто коммерческого предприятия от других социальных предприятий лежат в доминирующем типе инвестиций (какой капитал в основном вносится) и в доминирующем типе прибыли (какой капитал в итоге приращивается).

Кстати, хотел бы заметить, что экономическая наука уже давно не рассматривает финансовый капитал и труд как главные начальные ресурсы предприятия. Уже давно появилось понятие экономики знаний, где решающей инвестицией является особого рода информация, знание, открытие и т.п., а также такой ресурс как креативность. А некоторые авторы полагают, что в XXI веке самым важным ресурсом станет ресурс доверия (типичный социальный капитал), позволяющий минимизировать транзакционные издержки.

- Вернемся к вашим исследованиям. Как их воспринимают люди? Какие результаты?

- А результаты посмотрите – они открыты . Всё, что касается работ, которые уже опубликованы, я не склонен сейчас рассказывать, лучше дам ссылки.

К тому же это пока поверхностные исследования не самого социального предпринимательства, а общественного мнения о нём. На мой взгляд, сейчас остро не хватает исследований самих социальных предпринимателей. Какова их мотивация, что они рассматривают в качестве цели и миссии своего предприятия, как строят этот «новый бизнес», какие критерии, отличающие их от других предприятий и некоммерческих организаций, считают важнейшими? Это вопросы, требующие серьезных исследований.

В своё время мы решали одну задачу для Фонда «Наше будущее»: сколько в принципе из разных некоммерческих объединений может быть организаций, которые можно отнести к социальному предпринимательству. У нас был большой массив НКО, которые писали проекты и подавали заявки, например на конкурсы грантов президентской программы. Там было порядка 3000 организаций. А мы рассматривали разные возможные критерии и отбирали среди них те, которые могли бы потенциально являться участниками конкурса социальных предприятий, который устраивал Фонд «Наше будущее». И отобрано было всего 200 организаций. Потом по ним сделали рассылку о предложении участия в конкурсе.

- А вот в целом некоммерческих организаций много в России, если так посмотреть?

- К сожалению, у нас в стране довольно дурной учёт НКО. Во-первых, по закону ПИФы являются некоммерческими организациями. Госкорпорации типа РОСНАНО, РОСАТОМ – тоже создавались изначально как некоммерческие организации. И понятно, что в одной куче оказываются и такие корпорации, и какие-нибудь товарищества садово-огородные или гаражные кооперативы, и общественные правозащитные и религиозные организации – это всё некоммерческие организации. Поэтому по разным данным (от Росстата, Регистрационной Палаты, независимых источников) у нас то ли 300 тысяч, то ли 600 тысяч НКО. Поэтому, конечно же, надо разбираться, что же имеется в виду. Есть организации, которые находятся в статусе НКО, но которые вообще-то являются агентами экономической деятельности. То есть они сугубо предприятия. Кстати, садово-огородное товарищество – это что по-Вашему?

Может быть, это вполне социальное предприятие. Потому что оно не порождает никакой финансовой прибыли, и нет статуса акционера. Тем не менее, это - экономическая деятельность. Это привнесение денег, труда, знания, солидарности, и в итоге - получение удовлетворения дачников их дачной жизнью от выращивания на своей грядке огурцов, клубники и т.д. И в таком расширительном понимании каждый член дачного кооператива – безусловно, акционер. И в этом смысле это может считаться социальным предприятием. А предпринимателями здесь являются те самые дачные активисты, которые решились и теперь проводят новый водопровод, ремонтируют дорогу и так далее.

- А если говорить о социальных проблемах, кто их должен решать? Государство, НКО, социальные предприниматели? То есть эти обязанности надо как-то распределить?

- Аналогичный вопрос задавался нами в рамках наших первых исследований. И выяснили, что население по большей части склонно к тому, что социальные проблемы должно решать государство. Почему? Потому что некоммерческий сектор очень слаб. Хил, малозаметен, маловлиятелен. И фактически у любого рядового россиянина возник бы сильный испуг, если бы ему сказали: всё, если ты хочешь каких-то социальных услуг, социальное обеспечение, ты государство уже не спрашивай – ты иди, пожалуйста, к НКО. К кому? Кто это такие? – непонятно. Какую ответственность они несут? А может их завтра не будет? Поэтому, конечно, наше население в известной степени боится. Во-первых, есть привычка к государственному патернализму, к тому что государство должно обеспечивать социальную сферу, и с другой стороны – боязнь, что другие этого не сделают вообще при том, что удовлетворения от государственных услуг мало.

Думаю, строгого деления обязанностей в социальной сфере сейчас быть не должно. Потому что разного рода услугами могут заниматься разные структуры, в т.ч. некоммерческие. И бизнес-структуры. Что такое здравоохранение? Понятное дело, что там есть государственные институты с бесплатными услугами и коммерческие, оказывающие помощь на платной основе. И в принципе там могут оказаться и общественные организации типа хосписов, благотворительных фондов и т.д.. Самые разные организации могут участвовать в решении этих проблем на разной основе.

Доступ к рынку социальных услуг должен быть примерно равным для разных его субъектов. В конце концов, должен сложиться баланс, при котором наиболее бедные и социально обделенные слои населения найдут поддержку в социальных предприятиях и благотворительных организациях, довольно большая часть населения получит качественный, но стандартный пакет услуг в рамках государственного обеспечения и обязательного медицинского страхования, а тех, кто хотел бы и может оплатить необычные, расширенные или особо качественные услуги, милостиво попросят обращаться в бизнес-медицину.

- А как вы оцениваете эффективность некоммерческих организаций в решении социальных проблем на данный момент в России?

- Про все НКО невозможно ответить, потому что их очень много, и они очень разные. Кто-то эффективен, кто-то не очень. Вообще, эффективность некоммерческого сектора относительно решения социальных проблем в стране – это пока только потенциальная эффективность. Возможности НКО в этом деле еще не задействованы в должной мере. Но главная проблема оценки их эффективности не в этом.

Эффективность - понятие относительное, и считается как отношение выгоды (полученного эффекта) к затратам. В этом смысле эффективность некоммерческой деятельности никто еще считать по-настоящему не умеет. Экономическую эффективность – пожалуйста: столько денег вложили, столько получили. А как посчитать эффективность благотворительности? Столько-то миллиардов рублей было отправлено на содержание детских домов, это в каком смысле эффективно? Может быть, это выброшенные деньги, а с другой стороны – если не выбрасывали бы, то что было бы?…

То есть у нас в знаменателе отношения (в затратах) – деньги, а в числителе – социальный эффект, в деньгах не исчислимый.

А представьте теперь, что и затраты не в деньгах, а в социальном, символическом и культурном капитале. Привычное понятие экономической эффективности здесь не применимо. Нужно искать новое понятие эффективности, учитывающее разные виды вложенного капитала и разные виды эффекта. Вот мы принесли деньги куда-то, мы грубо говоря, их вообще выкинули. Но что-то там другое образовалось, и с этой точки зрения мы выгоды получили больше – тогда это эффективно.

Понятно, бывает так, что деньги просто тратятся, а социальных изменений не происходит. Это довольно сложная картинка, которую надо учиться измерять. Мы должны всё привести к каким-то общим единицам, пока даже не представляю к каким. Последователи концепции «экономического империализма» говорят, что экономическая наука готова к тому, чтобы работать с ценностями, культурными факторами, социальными связями и т.п., и считать «добавленную стоимость» не только в деньгах. И, может быть, у них, в конце концов, получится оценить эффективность некоммерческой социальной деятельности. Её многие пытаются решать. Она актуальна, её многие обсуждают, но сложно сказать, когда и как это получится не в теории, а в практических технологиях оценки.



Свежий выпуск:
№ 0 2011 Рождественские лекции 2000-2007 гг.


Мы меняемся! Вместе с вами.



e-mail: info@soob.ru
© Со-общение. 1999-2017
Запрещается перепечатка, воспроизведение, распространение, в том числе в переводе, любых статей с сайта www.soob.ru без письменного разрешения редакции журнала "Со-общение", кроме тех случаев, когда в статье прямо указано разрешение на копирование.