Главная  |  О журнале  |  Новости журнала  |  Открытая трибуна  |  Со-Общения  |  Мероприятия  |  Партнерство   Написать нам Карта сайта Поиск

О журнале
Новости журнала
Открытая трибуна
Со-Общения
Мероприятия
Литература
Партнерство


Архив номеров
Контакты









soob.ru / Контент / Открытая трибуна

Модели Российского консерватизма

Николай Шеляпин
Опубликовано: 06:53 8 июня 2011

Версия для печати

Послать по почте


Россия вновь стала ареной соревнования идеологий. Консервативной, коммунистической, либеральной… Сторонники каждой используют широкий набор инструментов для «продвижения» своего подхода. Эта дискуссия представляется нам любопытной. Отдавая себе отчет в том, что государственной идеологии в России быть не может – она запрещена Конституцией, мы, однако не видим причин не предоставить нашу «Трибуну» идеологам-полемистам и не публиковать их аргументы в «Со-Общении».

Первым в череде текстов предлагаем на Ваш суд рассуждение петербургского интеллектуала Николая Шеляпина о консервативных моделях российской государственной идеологии.



Размышляя о сущности российской государственной идеологии, необходимо рассмотреть основные этапы ее эволюции, выяснить ее значение в жизни общества и попытаться, принимая во внимание историческую преемственность, выяснить влияние традиционных ценностей на процесс создания новой российской государственной идеологии.

Во все времена российское общество было крайне идеологизированным. В XIV - XV веках именно религиозно-идеологическая доктрина смогла объединить русские земли, способствовать образованию сильного государства, сохранить и приумножить его территорию. Также несомненно, что государственная идеология всегда имела большее значение для интеграции социальной системы, чем государственное право (законы). Довольно часто в российском обществе утверждалась некая «программа действий» для достижения определенной цели - «светлого будущего», таким образом провозглашалась конкретная целевая установка, «под которую» создавалась идеология, способная объединить общество (будь то идея Третьего Рима как цель и православие как идеология или будь то идея мировой революции как цель и коммунизм как идеология). Следовательно, любая модель государственной идеологии в России выполняла охранительную функцию по отношению к обществу и являлась разновидностью консервативной идеологии. Н.Луман, исследуя взаимосвязь идеологии и стабильности социальной системы, писал, что если жизнедеятельность данного общества подчинена общей цели, а вся политическая деятельность этого общества направлена на «вывод», т.е. на желаемые результаты в будущем, то такое общество самосохраняется благодаря общей идеологии, а в случае крушения охранительной идеологии - разрушается и вся социальная система. Ярким примером общества, которое самосохраняется с помощью общей идеологии, является Россия. Так, как известно, крушения государственных идеологических систем в России в 1917 г. и в СССР в 1991 г. привели к распаду страны. Многие исследователи проблемы возникновения и существования института государства считали, что именно некая идеологическая система выступает базисом любого государства. Как утверждал известный российский востоковед В.Рубин, «проблема государства связана гораздо теснее с вопросами идеологии, чем с политикой и экономикой, при этом линия «причина - следствие» ведет большей частью не от экономики к политике и идеологии, а наоборот».

Государственная идеология в нашей стране, как и история, условно подразделяется на два больших периода - дореволюционный и советский. В свою очередь, каждый из этих периодов подразделяется на более мелкие этапы - подпериоды, в силу того, что в определенные временные отрезки происходила трансформация тех или иных ценностей и выход на первый план новых идей. Но практически всегда в истории России «стержневой идеей» (краеугольным камнем) государственной идеологии была сама идея государства, а целью, ради которой создавалась данная идеология, было сохранение и укрепление государства.

Обратимся непосредственно к вопросу о периодизации российской государственной идеологии. Исследуя русскую консервативную мысль, можно выделить 4 ее подпериода - 4 вида русского консерватизма: 1) церковный консерватизм (XV - XVII вв.), 2) дворянский консерватизм (конец XVII - середина XIX вв.), 3) «интеллигентский подпериод» (середина XIX), 4) бюрократический консерватизм (1880-е гг. - 1917 г.).

Теперь более подробно рассмотрим каждый подпериод истории российской государственной консервативной идеологии в дореволюционную эпоху, указав его сущность, особенности и историческое значение.

Церковный консерватизм (XV - XVII вв.). К XIV веку разрозненные русские княжества находились под властью Золотой Орды. Экономическое и политическое положение Руси было весьма плачевно, к тому же отсутствовала общая народно-государственная идея, способная объединить русские земли для борьбы с захватчиками. Орда для укрепления своей власти старалась не идти на открытую конфронтацию с Православной Церковью, предоставляя ей определенные льготы (в частности, духовенство было освобождено от уплаты налогов). Но эти меры были не в силах помешать усилению идеи освобождения. Так в 1380 году уважаемый деятель Церкви Сергий Радонежский благословил московского князя Дмитрия на битву с «поганым царем Мамаем». Однако победа над войсками Мамая не дала полного освобождения от ига. В то время борьба с иноземными врагами иной веры благословлялась Церковью, но еще не считалась обязательным условием для спасения, а была долгом каждого православного христианина. Шло время, окрепшее Московское княжество объединило русские земли и в 1480 г. татаро-монгольскому игу был положен конец. Но еще в 1453 г. турки-мусульмане завоевали Константинополь, погиб последний византийский император, который для русских был символом мирового христианского единства, хотя реальной власти над ними он не имел.

После падения Константинополя, русским представлялось, что они остались единственным православным народом в мире. Это означало в народном сознании, что если русские не сохранят вверенное им Православие, то вся страшная ответственность за его гибель падет исключительно на них. Таким образом, идея исключительности Руси и идея сохранения Православия в масштабе страны стала религиозным долгом каждого русского и обязательным условием спасения его души. В этой ситуации московский князь стал восприниматься как наследник римских и византийских императоров, хранитель и защитник Православия. Выразителем этих идей стала известная религиозно-мистическая теория «Москва - Третий Рим». Сперва (ориентировочно в 1492 г.) святой Иосиф Волоцкий высказал следующую мысль: «Ныне же, когда Константинополь пал, наказанный за маловерие и вероотступничество - греки стали «последними», и служение переходит к государю и самодержцу всея Руси». В начале XV века инок Филофей провозгласил Москву Третьим Римом: «Да веси яко вся христианские царства придоша в конец и снидошася в едино царство. Два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти». Новая идеология подкреплялась политической практикой: князь Иван III заключил династический брак с Зоей (Софьей) Палеолог, племянницей последнего византийского императора, а герб Византии - двуглавый орел - стал новым гербом Руси. Так догмат о религиозном служении православному государству и православному государю, которые дарованы Богом, объединял русские земли в течение нескольких веков, являясь стержневой доктриной государственной идеологии.

Другой важной особенностью православной идеологии было мессианство, стремление не только сохранить истинную веру, но и донести ее до других народов. Согласно А.Горелову, концепция Филофея представляет следующую триаду: 1) несокрушимая истинность Православия; 2) стремление донести его до всех людей; 3) мессианское убеждение (вера в то, что удастся сделать все народы православными) [10 - с.52]. Примечательно, что мессианская идея, появившаяся в то время, пережив значительные изменения, дошла и до наших дней. Однако неоспорим тот факт, что изначально мессианская идея побуждала русских царей подчинять все новые и новые земли, нередко и военным путем.

До определенного времени церковная идеология изображала целостную картину мира, давала ценностные установки и отвечала на все вопросы из жизни русского общества, органически объединяя народ и направляя его деятельность на достижение определенных целей. В то время появлялись некие общественные институты, которые в определенном смысле можно назвать демократическими. Земские соборы были органами народного представительства, хотя имели лишь совещательную функцию при государе и их решение царь мог отменить.

Также в то время на Руси существовала так называемая симфония властей (т.е. разделение и согласие церковной и светской власти). По всем важным вопросам государственной жизни царь советовался с представителями Церкви, а в случае, когда политика царя противоречила церковным догматам, священнослужители нередко критиковали царственных особ. Так, Иосиф Волоцкий обличал Ивана III за покровительство ереси «жидовствующих», а митрополит Филипп смело обличал тиранию Ивана Грозного. Со времен Московской Руси и по сей день в нашем обществе также живет идея коллективизма, общинности или соборности.

Единство народа было необходимым условием для борьбы с врагами; особый климат и природа Руси требовали общинного ведения хозяйства, но при этом нередко община подавляла личное начало в человеке. Общество требовало от своих членов скрупулезного выполнения многочисленных правил и ритуалов. По словам К.Касьяновой, «Ритуалы для нас (русских - прим. Н.Ш.) - не внешнее ограничение, наложенное культурой на индивида, а инструмент, своеобразный способ упорядочивания мира». Все ритуалы в то время стали носить идеологическую нагрузку. Подобная идеологическая доктрина оправдывала установление «восточного бюрократического централизма», который для осуществления своей административной функции опирался на насилие. Неслучайно Г.Флоровский назвал Московское царство «полицейским государством».

В наше время, исследуя эту эпоху и при этом, не пытаясь оценивать события и идеалы прошлого с позиций современности, отметим, что именно православная идеология во многом способствовала сохранению российской государственности и создала многие ценности, живущие и до сегодняшнего дня. Заметим, что русские порой сознательно отказывались от личных свобод ради укрепления государства, осознавая реальную угрозу иноземного нашествия. В этой связи И.Ильин сказал следующие слова о природе русской идеи: «Русская идея всеобщего спасения родилась из катастрофического прошлого страны».

Дворянский консерватизм (конец XVII - XIX вв.). С конца XVII века в России началась новая историческая эпоха, ознаменовавшая начало реформ. Преобразования коснулись всех сторон жизни общества, начиная от введения в войске «полков нового строя» до церковной реформы, приведшей к расколу. Основная причина реформ заключалась в том, что правящая элита осознавала, что Россия во многих областях жизнедеятельности стала отставать от стран Запада. Печальный опыт смуты и интервенции начала XVII века заставлял правителей предпринимать различные меры для укрепления государства и поддержания своей власти. Для решения важнейших экономических и политических задач, стоявших перед Россией, был необходим новый человек - достаточно образованный, умеющий вести себя в обществе, внутри и за пределами страны, готовый поддержать государственные преобразования и осознающий их необходимость. Невозможно было вписаться в экономическую, политическую и культурную жизнь Европы без изменения быта, идей, права, культуры поведения русского человека. Поэтому в определенный период самодержавие было вынуждено «поделиться» частью власти с особым привилегированным сословием - дворянством. На дворянство стало опираться государство, и оно было заинтересовано в его силе, единстве и процветании. Дальнейшее усиление влияния дворянства, а впоследствии и его приход к власти также вели к созданию иного мировоззрения и иного образа жизни.

Началом «дворянского консерватизм» русской истории Р.Пайпс считал XVII век. Историк Н.Павлов-Сильванский рассматривал как начало дворянского подпериода эпоху Петра I, а историк М.Яблочков относил это время к эпохе Елизаветы, когда многие вопросы общественно-политической жизни страны стали достоянием общественного мнения и начали обсуждаться на страницах журналов. Но, пожалуй, самым важным событием, укрепившим позиции дворянства и утвердившим новую государственную идеологию, был Манифест о «дворянских вольностях» 1762 года, освободивший привилегированное сословие от обязательной государственной службы. Но при этом теперь государственная служба стала не обязанностью, а делом чести. В 1775 году дворянам была дарована Жалованая грамота, согласно которой они получали всю полноту власти на местах. С этого времени государство уже не вмешивалось во внутреннюю жизнь их имений. Эта бесконтрольность власти поднимала помещиков в их собственных глазах, что активизировало формирование личного достоинства. Параллельно в литературе создается идеал дворянина-помещика - справедливого образованного господина и верного слуги престола.

Так формировалась новая идеология, закреплявшая особые привилегии дворянства на государственном уровне. Теперь государь воспринимался как первый дворянин и помещик, в это время с монархии спадает религиозно-мистический ореол. Еще Петр I и Феофан Прокопович обосновали смысл «права монарха», опираясь на идеи Гоббса (одного из основателей теории «естественного права» и «общественного договора», сторонника монархии). Эта идея прослеживается в трактате Прокоповича «О правде и воли монаршей в определении наследника престола». По замечанию А.Лаппо-Данилевского: «Петр рассуждал о правах и обязанностях своих подданных: государство предоставляет им права, из которых кое-какие восходят даже к «естественным правам»; а большая часть соответствует тем услугам, какие они оказывают государству; ведь они должны беспрекословно служить на благо государства; они становятся его слугами, т.е. в сущности слугами государя, представляющего государство, и ответственны перед ним». Исходя из сказанного, дворяне за свою службу получали особые права. В этих условиях особо важной задачей стало воспитание у дворянских детей чувства собственного достоинства, чести и гордости за свое положение. В стране открывались специальные учебные заведения, на плечи которых была возложена эта задача. Собственно в это время в русской культуре появилось понятие «личность», которое тогда было применимо исключительно к представителям дворянского сословия. Основными ценностями новой дворянской идеологии были верность законам государства и чести, образованность, стремление к прогрессу и благоденствию; новые представления о службе и патриотизме уже обосновывались рациональным мышлением, а не религиозным долгом. Собирание новых земель теперь рассматривалось не как религиозное, а как государственное дело.

Таким образом, в России появилось экономически независимое сословие, имеющее большие свободы, права и свою идеологию, которая стала государственной идеологией; это, несомненно, способствовало развитию страны, но эта идеология отражала интересы и ценности лишь одного сословия, что фактически означало новый раскол в обществе, т.к. большинство жителей России не были дворянами. Новая идеология стала идеологией меньшинства. К тому же, Петру I и его наследникам не удалось найти дорогу к «синтезу» духа Запада, покоящегося на идее самореализации, ценностях формального права, личной свободы и русского духа, склонного к созерцательности и по-своему понимающего справедливость. Между образованной публикой и традиционно живущими массами образовалась огромная пропасть, появилось два цивилизационных уровня с разными мировоззрениями. Не было единства и в среде дворян. Часть дворян, усвоив западные ценности, отдалялась от народных масс; другая же часть дворян духовно разлагалась, живя трудом подвластных им людей. Россия медленно вползала в социально-экономический и духовный кризис, свидетельством которому было восстание дворян-декабристов в 1825 году. В народной среде популярность приобрели разные секты - хлысты, староверы и др.

«Интеллигентский подпериод» российской государственной идеологии (60 - 80-е гг. XIX века). Основная причина появления интеллигенции на сцене российской истории объясняется тем, что жизнь шла вперед, государственному аппарату и экономике требовались специалисты, а дворянство, удовлетворенное своим положением, уже не хотело идти в институты и университеты. В результате, на общественную арену вышла разночинная интеллигенция - внесословная, слабо укорененная в обществе группа, стремившаяся обрести значительную роль и при этом сформировавшая свою собственную идеологизированную культуру. Действительно, принадлежность к интеллигенции определялась скорее не особым социально-экономическим статусом, а наличием определенных идеологических убеждений. Хотя, по иронии судьбы, в 60 - 70-е гг. XIX века так и не сложилась целостная интеллигентская консервативная идеологическая доктрина, т.к. различные течения в среде интеллигенции не смогли объединиться. Но несомненно, что для всех представителей интеллигенции того времени священными были идея служения народу и принцип подчеркнутой оппозиционности к правящему режиму. В обществе слово «интеллигент» было синонимом слова «оппозиционер». Согласно Б.Земцову, принцип подчинения культуры политике в сознании интеллигенции обосновали В.Белинский и Н.Чернышевский. А.Герцен заложил основы народнической теории, постепенно переросшей в «народопоклонство» - преклонение перед нравственными духовными качествами крестьянства, традиционными формами общественного устройства деревни. Независимо от политических оттенков - собственно народники, народовольцы, марксисты, многие либералы - все они были «народниками», ибо по духу все хотели служить не Богу и даже не родине, а «благу народа», его материальному благосостоянию и культурному развитию. Но сама интеллигенция в то время была оторвана от простого народа и, подобно тем же западникам и славянофилам, ее представители, по словам В.Розанова, «любили Россию не русской любовью». В сложившихся общественно-политических условиях из интеллигенции так и не была создана целостная партия государственников. В тот период реформы казались несовместимыми с ценностями государственной стабильности и сохранения исторически сложившихся традиций. Данное противоречие оказалось трагическим для судьбы Российского государства.

Во время реформ Александра II, основной целью которых снова было укрепление социально-экономической системы и преодоление отсталости, интеллигенция резко усилила свои позиции как носитель идей реформ и прогресса, особенно после земской и городской реформ, когда представители интеллигенции получили доступ к местному самоуправлению. Однако непоследовательность и половинчатость реформ, а также отсутствие единства и систематизированной идеологии у данной социальной группы привели интеллигенцию к скорому ослаблению социальной роли в обществе. После гибели Александра II и окончательного раскола в среде интеллигенции завершился и сам интеллигентский подпериод российской государственной идеологии. Впоследствии, критики как слева, так и справа весьма негативно оценивали идеалы интеллигенции эпохи Великих реформ. Так, например, в своих суждениях категоричен был композитор И.Стравинский, называя поколение шестидесятников «мнимыми интеллектуалами», нравственно деклассированными и лишенными социальных корней. А В.Розанов охарактеризовал этот период следующими словами: «Ясно, что не было никакой «эры»; было обычное политическое волнение, с взволнованными страстями и придуманными теориями - момент в извилистом течении истории, но вовсе не ее увенчание». Так или иначе, но эта эпоха, показав всю сложность трансформации ценностей и идеалов, а также проблемы демократизации в российском обществе, оставила значительный след в отечественной истории.

Бюрократический консерватизм (80-е гг. XIX века – 1917г.). Идеология бюрократического консерватизма, по сути - чиновнического служения, имела давние традиции на Руси. Как мы уже указывали, идея служения Богу через служение царю, Церкви и Православному государству являлись основной ценностью Московского царства и непосредственной религиозной обязанностью для каждого подданого Руси. Вообще, сама идея, частично изменяясь с годами, на протяжении многих веков была основой государственной идеологии в России, поэтому всегда данная идея в том или ином виде присутствовала в общественном сознании в дореволюционной России. Еще в XV веке были учреждены приказы - прообразы современных министерств, где служили государственные чиновники, а в XVI веке было образовано специальное ведомство - Разряд, который вел личные дела служилых людей. Но несомненно, что самой важной датой в истории российского чиновничества было 24 января 1722 года, года был введен знаменитый «Табель о рангах», установивший иерархию чинов, обязанностей и порядок продвижения по службе. Государственная машина с помощью чиновничества стремилась подчинить и регламентировать все стороны жизни, но вскоре само государство было вынуждено во многом считаться с интересами данной группы.

Необходимо пояснить, что под категорией «чиновничество» обычно понимаются не просто люди, так или иначе связанные с государственной службой, а прежде всего служащие - выходцы из разных социальных слоев, начиная от крестьянства и кончая мелкими дворянами, усвоившие специфические ценности и образцы поведения, свойственные бюрократии. Представление о служении у чиновников коренным образом отличалось от идей служения у дворян и интеллигенции. Для дворянства, как экономически независимого и привилегированного сословия, служение рассматривалось как долг перед Отечеством и основным законом дворянской чести. Для образованного и свободно мыслящего интеллигента, оппозиционера по отношению к правительству, любая служба оценивалась с точки зрения ее пользы для угнетенного народа. Чиновники же, как правило, не рассматривали службу в качестве морального долга. Они экономически зависели от жалования и продвижения по службе, которое также давало возможность улучшить материальное положение и даже войти в дворянское сословие. В этой связи, русское чиновничество выделялось в отдельную социальную группу, скорее даже не из-за специфического социального статуса, а из-за специфического мировоззрения, составляющими элементами которого были: бюрократизм, характерное для бюрократии почитание и угодливость перед начальством, представление о самоценности службы. По словам Р.Пайпса, «Поступление на службу и служебное продвижение сделалось в России родом одержимости, особенно в низших слоях. Импульс, который в странах Запада устремлялся в накопление капитала, в имперской России направлялся обыкновенно на обзаведение чином».

Чиновничество имело значительное влияние в обществе, так попытка Сперанского в 1809 году ввести образовательный ценз и экзамен для производства во все классы по Табелю о рангах вызвала кампанию протеста в обществе и Александр I был вынужден отменить эти нововведения и снять Сперанского со всех постов. Первая попытка сделать чиновническую идеологию государственной была предпринята при Николае I. Основатель теории «официальной народности» (Православие - Самодержавие - Народность) С.Уваров рассматривал чиновника (бюрократа) как опору «регулярного государства» и оплот для борьбы с либерально настроенными дворянами и интеллигенцией. Эта идея была вновь взята на вооружение при Александре III, и именно тогда в стране утвердилась идеология бюрократического консерватизма. Особенностью того времени явилась «дедворянизация» госслужбы, т.к. во-первых, многие дворяне стали ограничивать государственную службу несколькими годами в молодости, а во-вторых, с середины XIX века идет ограничение доступа в дворянское сословие четырьмя высшими классами Табеля о рангах. Таким образом, ставка на бюрократию как носителя государственной идеологии и защитника данного общественного строя, способного объединить в своих рядах представителей всех сословий без уничтожения самих сословных барьеров и без новых реформ, казалась тогда вполне оправданной, но в действительности бюрократический консерватизм со своей идеологией служения не мог объединить общество. К тому времени идея служения уже утратила сакральный смысл. Чиновничество не несло никакой живой идеи, к тому же, часто полученная должность рассматривалась как «доходное место», в стране процветали коррупция, взяточничество и казнокрадство.

В это время изменялась вся социально-экономическая жизнь страны, а вместе с ней изменялись ценности и мировоззрения людей, но не изменялась лишь государственная идеология, которая уже не могла выполнить свою основную функцию, т.е. сохранить данную социальную систему. К сожалению, революция 1917 года стала закономерным результатом всеобъемлющего кризиса, поразившего основы государственной жизни и национального самосознания. Самодержавие постепенно, но неуклонно вырождалось в режим всевластия космополитичной чиновной бюрократии, непробиваемой стеной огородившей верховную власть от народной толщи, в которой росло глухое недовольство. Митрополит Иоанн так охарактеризовал идеологию бюрократического консерватизма, не приветствуя при этом революцию: «Искажалась сама идея божественного происхождения власти, размывались ее религиозные, вероисповедные основы. Согласно бюрократическому воззрению на царя как на главу административной системы управления государством, он, якобы, «делегирует» часть своей власти каждому чиновнику».

Заканчивая разговор о дореволюционном периоде российской государственной идеологии, приведем горькие слова П.Новгородцева, сказанные им в 1918 году: «Старая Россия не сумела возвести государственную идею на ту высоту, которая представляет сочетание твердых национально-государственных основ с идеями равенства и свободы».

С 1917 года, после февральской и октябрьской революций в стране наступила новая эпоха и новый период государственной идеологии. На наш взгляд, достаточно точно периодизацию советской идеологии дал митрополит Санкт-Петербуржский и Ладожский Иоанн, выделив ее 4 основные подпериода: 1) интернационализм, 2) национал-большевизм, 3) «революционная демократия, 4) застой [33 - с. 310-330]. Заметим, что по какому-то мистическому совпадению, каждый подпериод советской идеологии как в кривом зеркале отражал какой-нибудь подпериод дореволюционной идеологии. Так, интернационализм был искаженным двойником церковного подпериода, национал-большевизм - дворянского, интеллигентский подпериод напоминал «революционную демократию» (хрущевскую «оттепель») и, наконец, застой был бюрократическим консерватизмом советской эпохи.

Теперь рассмотрим по порядку каждый подпериод советской идеологии.

Интернационализм («коммунистическое мессианство») (1917 - конец 1930-х гг.). Сама октябрьская революция прошла под лозунгами свободы, равенства, мира, борьбы с частной собственностью мирового интернационализма и стремления к мировой революции ради установления во всем мире светлого коммунистического общества. Как известно, В.И.Ленин и его соратники были воинствующими атеистами, однако в массовом сознании революция воспринималась как победа новой религии, выражавшей чаяния и утопии простого народа. Новая идеология, по сути, стала религиозной, а значит, также содержала в себе многие ценностные установки, которые были традиционны для народа. В этом смысле, данная идеология тоже несла в себе некоторые консервативные ценности. Проповедник революции, поэт, В.Маяковский для массовой агитации умышленно создавал символы и идеалы новой религии, уходящие своими корнями в народное «неканоническое православие» и понимание справедливости. В поэме «Мистерия-буфф» является идущий «по воде, что посуху - самый обыкновенный человек». Этот «новоявленный Христос» называет себя венцом «религии человекобожия». Также в поэме описывается новый рай, где царит изобилие явств и вещей: «дерево, цветущее булкою», «сахарная женщина» и т.д. Идея мессианства присутствует и в поэме «150.000.000», в которой описывается новая битва при Армагеддоне, где космический гигант Иван (образ Красной России, предводителя мирового пролетариата) сражается с Вильсоном (символом мировой буржуазии, новым дьяволом и его войском). Новая религия требовала своей сакрализации и своих праведников: «День Парижской коммуны объявлялся новым коммунистическим рождеством; коммунистическая пасха - день 7 ноября; клубы и исполкомы - это новые церкви, где проводились особые ритуальные церемонии; красные флаги - это новые хоругви, новые символы пасхи. Лозунги, транспаранты и портреты вождей - это новые иконы, демонстрации - новые крестные ходы, съезды партии - новые вселенские соборы и т.д.». Даже тогдашние идеологи коммунизма не избежали религиозного влияния. Так, например, в работе Л.Аскельрод «В защиту диалектического материализма» сделана попытка обосновать «всеобщий нравственный закон», который приближается не только к категорическому императиву Канта, но и к пониманию его как заповеди некоего божества. Предупреждения К.Маркса и Ф.Энгельса, которые указывали, что «атеизм как голое отрицание религии, ссылающееся постоянно на религию, сам по себе без нее ничего не представляет и потому сам еще является религией», не были услышаны. Не случайно Н.Бердяев говорил о «религиозности русского атеизма»: «В сознании русской идеи произошла подмена... И Москва - Третий Рим, и Москва - Третий Интернационал связаны с русской мессианской идеей, но представляют ее искажения». А В.Розанов в этой связи так определял сущность нового мессианства: «Народ, живущий в униженности, терпении и смирении не может не тянуться к мечте о всеобщем братстве».

Таким образом, «коммунистический мессианизм», желавший зажечь «пожар мировой революции» был искаженным отражением подпериода церковного консерватизма в русской дореволюционной идеологии. Но уже в конце 1930-х годов произошел отход от мессианской идеи, в стране начался новый идеологический подпериод - национал-большевизм, в основе которого лежала идея «советского патриотизма».

Национал-большевизм (конец 1930-х - середина 1950-х гг.). В 30-е гг. окончательно была потеряна вера в скорую мировую революцию, помощи было ждать неоткуда. Советский Союз жил в изоляции, окруженный буржуазными государствами, но продолжал строить коммунизм. В то время укрепился культ личности советского вождя И.Сталина. Вождю была нужна новая идеологическая установка, укрепляющая его власть и прославляющая его державу. В 1930-е гг. появляется и сам термин «советский патриотизм» в статье М.Калинина «О коммунистическом воспитании». Патриотизм понимался как верность советской стране и ее вождю. И.Сталин не хотел ни с кем делиться властью, поэтому все идеологические символы восхваляли прежде всего его личность. Идея мировой революции была отброшена, т.к. она могла тоже вступить в противоречие с культом вождя. По выражению С.Клишиной, «Третий Интернационал был распят сталинскими опричниками», а его деятели были репрессированы. Несмотря на указанные изменения в идеологии, новая «псевдорелигия» укрепляла свое влияние. В обществе утвердилась новая партийная теократия «Партия - Государство - Новая Церковь»; новой церковью был марксизм-ленинизм, где идеалом по-прежнему было царство коммунизма, которое теперь должно быть построено в отдельно взятой стране. В «религии» были свои «пророки-предтечи» - Маркс и Энгельс, Ленин воспринимался как «бог-отец», а сам Сталин - как «бог-сын», ныне живущий в этом мире; были также свои «апостолы», «мученики», «чудотворцы» и свои «духовные академии», где готовили «священнослужителей новой религии». Данный подпериод советской идеологии во многом напоминает эпоху дворянской идеологии, ибо в это время появляется «новый император» - генсек, вождь советского народа, а также «новые дворяне» - члены партии и руководители всех рангов, иерархия которых выстраивается по степени приближенности к «императору». Основным идеалом того времени было служение правителю и его державе; простой народ также должен был служить «местным барам» (председателям колхозов, парторгам, директорам, командирам Красной Армии). Само государство было полицейским, где царили директивность, бюрократизм и деспотия.

Однако с высоты нашего времени не стоит рассматривать этот подпериод исключительно в отрицательных тонах. В это время в стране успешно развивалась наука, промышленность, социальное обеспечение, в массовом сознании росла вера в скорый научно-технический прогресс. К тому же вновь восстановленный патриотизм не был пустым звуком для большинства граждан СССР. Во время Великой Отечественной войны (1941- 45 гг.), патриотическая кампания способствовала вновь объединению граждан для борьбы с врагами. Сталиным была пересмотрена отечественная история, были «реабилитированы» многие национальные герои, а также пересмотрены отношения с традиционными религиозными конфессиями. Все перечисленное подтверждает тезис о том, что в определенный период времени идеология национал-большевизма выполнила свою основную функцию - сохранения и интеграции данной социальной системы.

«Революционная демократия» (Оттепель) (середина 1950-х гг. - середина 1960-х гг.). После разоблачения культа личности Сталина, новый лидер КПСС Н.Хрущев заговорил о необходимости демократизации советского общества, при этом сохраняя курс на строительство коммунизма в СССР. Причины изменения в идеологии крылись прежде всего в стремлении Хрущева удержаться у власти, а также из-за боязни недовольствий в народной среде. Несмотря на все противоречия заявлений партии, правящему режиму первоначально удалось привлечь на свою сторону значительную часть молодых советских интеллигентов, романтически верующих в скорое построение общества гармонии, свободы и справедливости; позже представителей этой волны стали называть шестидесятниками. Пожалуй, ситуация в 1960-е гг. максимально приближалась ко времени столетней давности. По словам Л.Анинского, «По подбору и уровню талантов в сфере литературной критики поколение наших шестидесятников было не беднее тех шестидесятников XIX века, от которых оно унаследовало имя. Но в отличие от своих предшественников шестидесятники нашего века не удержали в критике ни стиля, ни метода, ни идейной системы. Глобальная уверенность в грядущем, глобальная мечта ... все это рухнуло вместе с верой в коммунизм, последними искренними адептами которого и оказались шестидесятники». Так, опять же, непоследовательность и половинчатость хрущевской оттепели, отсутствие четкой, сформулированной идеологической системы в обществе, а впоследствии и отказ от ранее осуществленных достижений явились провозвестниками грядущего крушения государства. После снятия Н.Хрущева с поста генсека, начинается новая эпоха - застой.

Застой (советский бюрократический консерватизм) (середина 1960-х гг. - 1985 г.). Заметно укрепившая свои позиции партноменклатура всех мастей желала своего дальнейшего усиления. Противоречивый Н.Хрущев, способный на резкие действия, был заменен на Л.Брежнева, который всегда защищал интересы номенклатуры. Застой характеризовался отсутствием значительных достижений, но вместе с тем и резких провалов. В то время правительство несколько ослабило «вожжи» (по крайней мере, не использовало их для «вздыбливания» страны). Народ как бы «отдыхал» от постоянного перенапряжения, но в течение потерянных десятилетий подспутно происходило накопление балласта из общественных пороков. Правящая верхушка создавала иллюзию развития страны. Идея «служения советскому государству» в этих условиях потеряла всякий смысл. Господство бюрократии, взяточничество, коррупция, казнокрадство в высших эшелонах власти соседствовали с отсутствием живой творческой идеи. Относительно стабильное положение СССР в эту эпоху не могло долго длиться. Ситуация напоминала время перед революцией 1917 года. В стране назревал новый кризис.

Перестройка (1985 - 1991 гг.). Эпоху перестройки нельзя в полном смысле этого слова относить к советскому периоду отечественной идеологии. Сама перестройка стремилась к коренным преобразованиям общества и созданию «нового союза», т.е., фактически, нового государства. Ее хронологические рамки тоже колеблются для каждого региона страны. Как известно, с начала конфликта в Карабахе в 1988 году, центр постепенно терял контроль над страной, в разных местах потеря этого контроля произошла в разное время. Не было создано и общей идеологии перестройки, лозунги типа «гласность», «демократизация», «ускорение», «общечеловеческие ценности», «социализм с человеческим лицом» и др. не имели четкого определения, понимания и признания в обществе; сами эти идеи часто противоречили друг другу. По словам И.Чубайса, «Горбачев правильно почувствовал время - процесс должен был пойти в любом случае. Он мог идти и как бунт - стихийно взрывообразно снизу, или как перестройка - относительно продумано и управляемо - сверху». Прямого аналога с дореволюционной историей и идеологией перестройка не имеет; в чем-то она напоминала Смутное время (XVII в.), а в чем-то - и Гражданскую войну (1918 - 1920 гг.), причем в некоторых регионах бывшего СССР она шла в прямом смысле этого слова. Лидеры перестройки, выходцы из чиновничьей партийной номенклатуры времени застоя хотели лишь сохранить свою власть и ради этого шли на все; как замечает И.Чубайс, «Отчаянно борясь за власть, Горбачев на протяжении суток диаметрально противоположно меняет свою публично высказываемую позицию. Он готов на любой компромисс. Генсек коммунистов распускает КПСС, сохраняя при этом пост Президента СССР. Генсек коммунистов не равен коммунизму, в экстремальной ситуации он может стать антикоммунистом, т.к. главное для номенклатуры - не идеи и принципы, главное - власть любыми методами и любой ценой».

Духовный и экономический кризис предопределили скорый распад страны; как мы указывали, новая идеологическая доктрина, которая смогла бы объединить общество и сохранить государство, так и не была сформулирована. Следовательно, потеря государственной идеологии, на которую в течение многих лет опиралось российское и советское государство, привела к крушению социальной системы. В связи с этим, в наши дни остро стоит вопрос о формировании государственной идеологии в современной России.

Заканчивая разговор об истории консервативных моделей российской государственной идеологии, отметим следующие закономерности, которые с точки зрения Ж.Бодрийара характерны для любой идеи или знаковой системы. Так, согласно Ж.Бодрийару, российская государственная идеология прошла 4 этапа эволюции: 1) отражение некоей глубинной реальности («церковный консерватизм» в XIV - XVII вв. и «интернационализм»), 2) маскировка и извращение этой реальности («дворянский консерватизм» и «национал-большевизм»), 3) маскировка отсутствия всякой реальности («интеллигентский подпериод» и «оттепель»), 4) утрата всякой связи с реальностью, переход в стадию симуляции («бюрократический консерватизм» и «застой»).

В наше время начался сложный и противоречивый процесс формирования идеологии новой России, но несомненно, что новая государственная идеология, органически приемлемая для российского общества, может быть создана только при опоре на традиционные ценности, доставшиеся нам в наследство от минувших эпох. Следовательно, речь может идти о новой консервативной модели российской государственной идеологии, органически включающей в себя установку на инновации и модернизацию. Так, с давних времен в России утвердились идеи духовности, патриотизма, взаимопомощи, в советский период утвердились идеи научно-технического прогресса, определенных прав и социальных гарантий, которые найдут свое место в новой идеологической системе. Закончим это утверждение словами Ф.Фукуямы, который подчеркнул значимость идеологии и идеологических традиций для жизнедеятельности любой социальной системы: «Достаточно спорно, что идеология - лишь надстройка над непреходящими интересами великой державы. Ибо тот способ, каким государство определяет сой национальный интерес, не универсален, он покоится на предшествующем идеологическом базисе так же, как экономическое поведение - на предшествующем состоянии сознания».

Николай Шеляпин



Свежий выпуск:
№ 0 2011 Рождественские лекции 2000-2007 гг.


Мы меняемся! Вместе с вами.



e-mail: info@soob.ru
© Со-общение. 1999-2017
Запрещается перепечатка, воспроизведение, распространение, в том числе в переводе, любых статей с сайта www.soob.ru без письменного разрешения редакции журнала "Со-общение", кроме тех случаев, когда в статье прямо указано разрешение на копирование.