Главная  |  О журнале  |  Новости журнала  |  Открытая трибуна  |  Со-Общения  |  Мероприятия  |  Партнерство   Написать нам Карта сайта Поиск

О журнале
Новости журнала
Открытая трибуна
Со-Общения
Мероприятия
Литература
Партнерство


Архив номеров
Контакты









soob.ru / Контент / Открытая трибуна

… 3, 2, 1. Поехали! История одного космического полёта, рассказанная женой астронавта

Лена Де Винне
Опубликовано: 07:50 3 марта 2011

Версия для печати

Послать по почте


Бренда, Юля, Боб, Рома, Франк, спасибо вам, что вы доверили мне рассказать нашу историю

Лена



… Три, два, один — ПУСК!

Photograph by: Chris Mikula, The Ottawa CitizenВ ярких языках резвящегося пламени Ракета с моим мужем и двумя его близкими друзьями радостно умчалась в ярко-голубую высь. Прекрасный день, идеальный пуск. Апофеоз мечты и стремлений. Долгие годы тяжелой и напряжённой работы. Пройдет шесть месяцев, прежде, чем мы снова будем вместе...

… ПУСК — и ровно в эту секунду начался мой обратный отсчёт.

Твое дело лишь рассказать, как оно было, а обо всем остальном Судьба позаботится сама.

Элизабет Гилберт

Коротко о Программе МКС. Что означает подготовка к длительному полёту на МКС

Подготовка к космическим полётам проходит в Хьюстоне, Звёздном городке, Цукубе, Монреале и Кёльне, её организуют космические агентства партнёров по программе МКС, которые, по сути, являются “министерствами космоса”. Элементы и научное оборудование для Станции производят крупнейшие промышленные компании стран-участниц. Вот, те, кого назначили в полёт, и проводят годы подготовки, курсируя между этими городами.

Хьюстон, США

«Красивый город», с печальным сочувствием сказал один наш приятель, когда несколько лет назад я рассказала ему, что впервые съездила в Хьюстон. Но у него буквально перехватило дыхание, когда он услышал, что дело было в июле.

Я вышла из здания аэропорта, и волна влажного горячего воздуха накрыла меня с головы до ног. «Так не бывает», - эта первая мысль стала и последней по причине полного расплавления мозгов. Я выросла в широтах, где бывает чудовищно холодно, но никогда не случается такой жары. Стопроцентная влажность страшна не только сопровождающим её непереносимым горячим маревом. В таких условиях организм не может отторгать влагу и с ней тепло — потеть: невозможно выделять жидкость в атмосферу, которая ею уже переполнена. Тепловой удар здесь — нешуточная опасность. К моему удивлению, мир вокруг меня продолжал двигаться в нормальном темпе. А мне-то казалось, что такая температура должна привести в состояние апатии все человеческие существа. Воистину, нет предела людской способности к адаптации. Спустя пару дней я поняла, откуда взялась народная американская игра «найди ближайшее ко входу место для парковки». Её главная задача в том, чтобы на пути от машины до здания не пропитаться насквозь своим потом и не утратить человеческий облик.

Помещения Национального управления США по аэронавтике и исследованию космического пространства (NASA) расположены в разных штатах – включая штаб-квартиру в Вашингтоне, Космический центр имени Кеннеди (KSC) на мысе Канаверал во Флориде (именно отсюда происходят запуски «Шаттлов»), и Космический центр Джонсона (JSC) неподалеку от Хьюстона в Техасе. Последний – американская база подготовки по программе Станции. Всякий, кто отправляется на подготовку в США, обязательно попадает сюда.

Музеи космонавтики при NASA – это кладезь знаний по истории освоения и современным исследованиям космоса. Они предлагают виртуальные космические путешествия, образовательные программы, продают разнообразные космические сувениры, а в Центре Джонсона можно даже попасть на экскурсию в святая святых американской космонавтики: пройти по галерее для посетителей над тренировочным залом, где астронавты готовятся к полёту.

Большая космическая семья

Всякий раз, когда мне предстоит что-нибудь пугающее, или слишком серьёзное, я честно пытаюсь по какой-то (не помню чьей) методике погрузиться в предстоящую ситуацию заранее и почувствовать себя в ней комфортно. И всякий раз, несмотря на все старания, наступившая реальность отличается от всего, что я намедитировала до того.

За несколько лет до полёта мне не приходило в голову, сколько незнакомых людей хотят «прикоснуться к звезде». Однажды в центре Брюсселя какой-то странноватый, но миролюбивый мужичок узнал Франка на улице и очень настойчиво пытался обсудить с ним присутствие НЛО неподалёку от Земли. Он был абсолютно уверен, что Франк их видел, но не имеет права раскрывать сверхсекретную информацию. Нам удалось довольно быстро завершить эту занимательную беседу, при этом мужичок получил подтверждение собственной правоты — ведь Франк так и не раскрыл тайну. Чаще всего, «прикосновения к звезде» происходят, когда мы оказываемся в городке, где Франк когда-то жил: как только мы садимся выпить кофе, сразу же подходит кто-нибудь с вопросом типа: «Мой внук учился в том же военном училище, что и Вы, только пятью годами позже, он носил усы и очки, Вы его помните? Он говорит, что вы были лучшими друзьями». И Франк всегда, честно глядя в глаза, отвечает, что он помнит всех: блондинов и брюнетов, лысых и кудрявых, с очками и без очков, с усами и без усов… Зачем разочаровывать людей, когда ничего не стоит этого не делать?

Самым крупным «подвохом» для нас неожиданно оказались дружеские вечеринки. Представьте себе барбекю в честь дня рождения: приглашены двадцать-тридцать друзей, среди них мы. Далеко не все между собой знакомы. Кто-то из незнакомых очень быстро узнаёт Франка, и неизбежно задаёт наиоригинальнейший вопрос: «И как оно там?», приподнимая подбородок и закатывая глаза кверху, чтобы было понятно, где находится «там»,о котором идёт речь, но не надолго, чтобы не потерять взгляд Франка. И начинается «пиар». Почему-то желающие сфотографироваться всегда говорят, что это для их внуков, но при этом фотографируют не Франка, а себя вместе в ним. Самые храбрые, иногда чуть подрагивая от собственной смелости, задают вопрос, как ходят в туалет в космосе. Словом, начинается то, что происходит на официальных мероприятиях с участием астронавта после того, как закончилось выступление, и он совершает предусмотренный официальным расписанием выход к аудитории.

В итоге вместо расслабленной дружеской посиделки мы с Франком словно оказываемся на официальном мероприятии. Ему приходится отвечать на бесконечные вопросы, а мне – ждать, когда уляжется всплеск коллективной эйфории. Опыт показывает, что само собой это обычно не рассасывается – поэтому в определенный момент мы поднимаемся и уходим. После этого, по рассказам очевидцев, вечеринка возвращается в своё русло и перестаёт напоминать мероприятие по раздаче автографов знаменитостью. За год до полёта мы смирились с мыслью, что праздничные вечера в таком формате превратились в работу, и они не для нас. Теперь в свободное время мы ходим в гости только на небольшие празднества, где собираются знакомые друг другу люди, и «голливудский эффект» не действует.

Вот потому-то Хьюстон и является лучшим местом для жизни астронавтов и их семей — там таких много. И это вовсе не значит, что все со всеми дружат или даже знакомы. Просто жизнь получается как-то понятней и бесхитростней среди большой группы людей, для которых полёты в космос — реальность, а не «нечто» из области научной фантастики. Многие из них переживают практически то же, что и ты: те же страхи, желания, мечты; те же бесконечные годы ожидания. Сначала ждёшь назначения на полёт, потом тянутся годы подготовки, затем – ожидание благополучного завершения полёта и, наконец, возвращение к нормальной жизни. «Нормальной» только с точки зрения тех, кто живёт так же. Стоит лишь приподнять вуаль романтики, которой, как многим кажется , окутана жизнь астронавта, сразу становятся очевидны более чем существенные неудобства, жёсткие ограничения и самые неожиданные проблемы, которые встают перед семьями астронавтов.

В Хьюстоне можно открыто говорить о своих чувствах и тревогах, зная, что тебя здесь скорее всего услышат и поймут — в отношениях с такими же космическими людьми можно найти взаимопонимание и поддержку.

Как-то я разговорилась об этом с одним астронавтом из Хьюстона – он согласился и сразу же привёл в пример своего сына, который как-то был в летнем лагере вдали от дома. Как только группа детей, куда он попал, узнала, что он сын астронавта, сразу же посыпались вопросы: «Ой, и как это — быть сыном астронавта». Ответ был прекрасен в своей простоте: «Я, честно говоря, не очень понимаю, о чём вы. У всех моих друзей мамы или папы астронавты. И что в этом такого?» Очень мне пригодился этот урок двенадцатилетнего ребёнка.

Я только с возрастом поняла, что предлагать помощь гораздо проще, чем просить о помощи. Вдолбленная нам в головы с детства поговорка «сам погибай, товарища выручай» хороша в критических обстоятельствах. Если же речь идёт об обычной жизни, помогать довольно легко. Особенно если это не слишком дорого обходится. В том числе потому, что это очень простой способ напомнить себе, что ты хороший человек. Замечательное такое, умиротворяющее, славненькое чувство. Попросить же о помощи значительно сложнее. Раз нужна помощь, значит ты чувствуешь себя неспособным самостоятельно справиться с проблемой; просьба о помощи — признание слабости — делает тебя уязвимым. Не согласны? Ну давайте попробуем ещё раз. Сколько есть человек на всём земном шаре, которым вы готовы открыто, спокойно, ничего не опасаясь, рассказать о своих слабостях? Так, чтобы не пропала уверенность, что вас в это слабое место никогда не кольнут, и что эта слабость не будет использована против вас. Должно быть, именно поэтому в Америке есть столько психоаналитиков. Там быть слабым прямо-таки «негигиенично». Даже специальное слово есть, ещё более обидное, чем русское слово «слабак» — лузер. Вот и идут «победители» в кабинет к психотерапевту, который, как зубной врач, очищающий зубную эмаль от наростов, вроде бы, помогает разобраться с терзающими душу сомнениями. Из кабинета клиенты выходят с подполированными мозгами и готовыми к новым испытаниям – как и положено победителям.

В Хьюстоне у жён астронавтов есть возможность поговорить с психологом, который знает именно эту тематику. А главное, в округе живут семьи, которые день ото дня сталкиваются с теми же самыми проблемами. С ними тоже можно поговорить. Как я поняла во время полёта, это ужасно важно (важнее, чем казалось раньше) иметь возможность поговорить с людьми, которые способны понять, что именно сейчас с тобой происходит.

Таким человеком в моей жизни стала Бренда. До пуска мы виделись буквально пару раз — она жила в Хьюстоне, я болталась с Франком по всему миру и оставалась вместе с ним перед полётом в Звёздном городке. В июне, когда мы вернулись домой, мы с Брендой начали проводить время вместе в переписке и по телефону.

* * *

Монреаль, Канада

В Монреале Франк был совсем не долго, а я и того меньше. Этот славный город вполне стоит при возможности посетить, а я расскажу пару историй, которые приключились с нами за время короткого визита. Как это ни забавно звучит, именно там я нашла лучший на мой вкус японский ресторан с самыми вкусными суши. А ещё нам пришлось заплатить штраф. Я до сих пор об этом помню как о несправедливости минимум всеканадского масштаба. Перед нами ехала полицейская машина. Она свернула налево. Нам тоже было туда надо, вот мы и свернули вслед за ней. На дорожные знаки внимания, естественно, не обратили, а разметка была заметена снегом. Тот самый полицейский, за которым мы повернули, немедленно остановился и выписал нам штраф за пересечение скрытой под снегом двойной линии. После пяти минут разговора стало совершенно очевидно, что канадские правила дорожного движения нас касаются, а его нет. Ну да ладно. Если бы все проблемы можно было решить, заплатив сто канадских долларов, жизнь была бы значительно проще. Понимаю, насколько банально это звучит, можно также поспорить, стоит ли увековечивать подобные мелочи на страницах Книги о космическом полёте, но они в определённом смысле показательны: человеческая жизнь проходит на Земле со всеми её мелкими неувязками. Плюс мне это стоило сто долларов.

Канадское космическое агентство носит забавное в своей симметрии название – CSA-ASC; все официальные надписи в Канаде должны быть на двух языках: английском и французском, включая соответствующие сокращения. Это маленькая и очень хорошо работающая организация. Учебное помещение и лаборатория находятся по соседству, что очень удобно для процесса обучения. В Канадском космическом агентстве проходит подготовка по управлению канадским роботом-манипулятором (вклад Канады в программу МКС). Современные тренажёры превосходно имитируют процесс управления роботами-манипуляторами на борту Станции. Работе с робототехникой также обучают в Хьюстоне.

Как-то Франк принес со своего занятия в CSA-ASC пластиковый гаечный ключ с подвижной частью.

Я отреагировала чисто по-женски: «Какая прелесть!».

- Он был распечатан на 3D-принтере, - сказал Франк.

- Он был… что? - в моей жизни выражение «печатать на принтере» имеет довольно конкретное недвусмысленное значение.

- Ты только подумай, ведь это же отличная технология для производства запасных деталей на борту!, - Франк продолжал говорить вещи, которые плохо укладывались в мою привычную картину мира.

- Посмотри, как это потрясающе, невероятно просто!» - я заметила в его глазах знакомый блеск – как всегда, когда он узнает о чём-то по-настоящему новаторском. «Печатают из полимеров двух цветов, желтого и синего. Они наращиваются слой за слоем. Получившийся блок помещают в растворитель, синий цвет полностью растворяется, а желтая часть остаётся, она-то и есть напечатанный предмет. Смотри, у него даже могут быть подвижные части - как в этом гаечном ключе». И действительно, перед моими глазами закрутилась простая червячная передача — то немногое, что я ещё могу распознать из сопромата второго курса.

Почему-то этот пластиковый гаечный ключ произвёл на меня большее впечатление, чем вся международная программа пилотируемой космонавтики, в которой я работала с начала девяностых годов. Прав был Достоевский: «человек есть существо ко всему привыкающее.

Франк несколько раз проходил двухнедельные тренировки в CSA в Монреале – учился управлять канадским роботом-манипулятором. В прошлом лётчик-испытатель, он любит разбираться в том, как работают сложные устройства — чем сложнее, тем лучше, особенно, если они летают. Поясню, что значит быть лётчиком-испытателем. Я сама этого раньше не знала. У самолёта есть определенный набор характеристик, т.е. ограничения его конструкции по скорости полёта, нагрузке, высоте или другим параметрам, например, маневренности. При нормальных обстоятельствах полёт проходит более или менее в рамках этих характеристик. Но при испытании самолёт проверяют на пределе его возможностей. Инженеры детально разрабатывают планы испытательных полётов, а лётчики-испытатели выполняют их. Например, перед пилотом могут поставить задачу выключить в воздухе двигатель и попытаться завести его снова. Если не выйдет, испытателю придётся посадить самолёт без мотора, как планер.

Испытание в полёте пограничных характеристик самолёта проводится для проверки правильности конструкции; одновременно нужно учитывать, что в испытательном полёте что-то может пойти не по плану или вообще не сработать. Тогда лётчик должен не только сообщить о поломке или неожиданном поведении машины, но и правильно, квалифицированно описать происшедшее. Когда я такое слышу, мне хочется спрятаться под подушку и никогда больше не летать на самолётах.

На борту Станции есть тренажёры, которые используются для поддержания навыков работы с тем или иным сложным оборудованием. Например, тренажёр управления робототехникой. Управление робототехникой, наряду с выходом в открытый космос, - из числа самых сложных задач на МКС. В ожидании японского грузового корабля HTV (это был первый его полёт) экипаж неоднократно проводил стыковку на тренажёре. Нет слов, чтобы выразить, насколько важно провести успешный захват грузового корабля манипулятором и пристыковать его к Станции. На всю операцию экипажу отводится девяносто секунд.

И тут робот-тренажёр сломался. У Франка большой опыт по части лётных испытаний и он сумел дать чёткое описание проблемы. Под руководством Земли Франк провёл дополнительные проверки и собрал все данные, необходимые для правильной диагностики неисправности. В результате на Земле была разработана корректировка к программе, которую отправили на орбиту, где Франк её установил, и всё снова заработало. В очередной раз его опыт лётчика-испытателя и инженера оказался бесценным при сборе всех необходимых данных для совместного решения проблемы.

Однако, в отличие от поломки и починки туалета (об этом в отдельной главе), неполадки в роботехническом тренажёре не привлекли внимания СМИ. Равно как и некоторые другие не менее сложные и критически важные поломки-починки, потребовавшие на их устранение кучу времени и сил как у специалистов на Земле, так и у экипажа на борту Станции.

С технической точки зрения, поломка туалета и робота-тренажёра были непредвиденными неисправностями. В обоих случаях взаимодействие между экипажем и специалистами на Земле дало возможность продумать и провести в реальном времени починку оборудования, необходимого в космосе. Починка туалета была гораздо проще и менее важна для успеха полёта. Просто невероятно, до какой степени всех всегда волнует, что происходит с туалетом, но никому, кроме специалистов, не приходит в голову поинтересоваться, как обстоят дела с робототехникой на орбите.

Продолжение следует

Краткая биография автора

Лена Де Вине

Родилась и выросла в Москве, закончила столичную 36 школу (которую по-прежнему считает основным источником всех своих знаний и умений), затем Московский Энергетический институт. Увлекалась лингвистикой, искусством и психологией.

С 1992 года живёт в Нидерландах. С 1993 по 2008 год работала в Европейском Космическом Агенстве (ЕКА) в международной программе пилотируемой космонавтики.

Параллельно с работой получила степень МВА и степень PhD по психологии. Во время работы в космической отрасли встретила своего мужа — астронавта Франка Де Винне, который стал первым Европейским командиром Международной Космической Станции.

***

Автор этой поистине уникальной книги – Лена Де Винне, жена бельгийского астронавта Франка Де Винне. В этом удивительном документальном повествовании сплелись переживания жены, на полгода разлученной с любимым человеком, точные наблюдения профессионала (автор 15 лет проработала в Европейском Космическом агентстве) и острый взгляд дипломированного психолога. В книгу также вошли личные истории, рассказанные членами экипажа – Романом Романенко, Бобом Тёрском и Франком Де Винне, а также их жёнами Юлией, Брендой и самой Леной – о том, что произошло с ними до, во время и по окончании полугодового космического полета.

В каждой строке чувствуется личность автора – наблюдательного, ироничного, порой жёсткого, но всегда документально точного. За 50 лет существования пилотируемой космонавтики эта книга – наверное, первая, в которой человеческая история так блестяще сочетается с профессиональным взглядом непосредственных участников событий.

Повесть будет особенно интересна российским читателям. Они впервые увидят другую, непарадную сторону российской космонавтики, о которой прежде никто не решался написать.

Ранее документальная повесть Лены Де Винне выходила на английском, фламандском и французском языках.

Вся прибыль от русского издания книги идет в благотворительный проект "Парад кукол - детям" http://paradkukol.ru/

Прибыль от остальных изданий идет в бельгийское отделение ЮНИСЕФ http://www.unicef.be/



Свежий выпуск:
№ 0 2011 Рождественские лекции 2000-2007 гг.


Мы меняемся! Вместе с вами.



e-mail: info@soob.ru
© Со-общение. 1999-2017
Запрещается перепечатка, воспроизведение, распространение, в том числе в переводе, любых статей с сайта www.soob.ru без письменного разрешения редакции журнала "Со-общение", кроме тех случаев, когда в статье прямо указано разрешение на копирование.