Главная  |  О журнале  |  Новости журнала  |  Открытая трибуна  |  Со-Общения  |  Мероприятия  |  Партнерство   Написать нам Карта сайта Поиск

О журнале
Новости журнала
Открытая трибуна
Со-Общения
Мероприятия
Литература
Партнерство


Архив номеров
Контакты









soob.ru / Контент / Открытая трибуна

Дискурс современной утопии

Илья Викторов (Абель)
Опубликовано: 06:41 26 января 2011

Версия для печати

Послать по почте


I.

В аннотации одного из сборников прозы последних лет, автором которого был Леонид Зорин, сказано, что его повествования лишены утопичности, поскольку актуальны. То есть в них есть отклик на сегодняшние события в их реальном отображении пишущим.

Нет необходимости дискутировать с безымянным автором. Искусство по своей природе, как представляется, утопично в хорошем смысле слова, ибо представляет собою суждение о должном или о другом в идеале. Это, во-первых, а , во-вторых, драматургия Леонида Зорина и особенно его большая проза последнего времени изначально утопична по сути своей. И потому, что Зорин, драматург и прозаик , прежде всего есть моралист. И потому, что его произведения, насыщенные злободневным содержанием, оказываются попытками снова и снова показать идеал. Даже через рассказ об отклонении от него.

И в таком контексте Зорин, несомненно, еще и романтик-просветитель. Однако, очевидно, что его демонстративное прекраснодушие явно отличимо от написанного сейчас другими, его современниками и коллегами по перу, а также и заведомо различается с тем, что традиционно воспринимается в качестве утопического мышления.

II.

Обычно подобное связано с книгами Мора, Кампанеллы и Бэкона, которых с той или иной степенью доказательности считают пионерами утопической литературы. Каждый из названных авторов в рамках почти одного столетия, выпавшего на Эпоху Возрождения, заявил о своей модели разумно и счастливо устроенного общества.

Мор обращал большее внимание на политическое устройство так называемого идеального государства. Собственно, Утопии. Кампанеллу занимала образовательная сторона, воспитательные мероприятия, наряду с политическим устройством Города Солнца. А Бэкон в «Новой Атлантиде» описал республику ученых, в которой все посвящено накоплению и материализации различных знаний, когда теория органично сосуществует с практическим применением полученных достижений. Ясно, что названные государства по сути своей были тоталитарными, ведь в них жестко регламентировались все стороны общественной и частной жизни, демократии и свободы не было и в помине, а сами идеальные государства оказывались по сути своей трудовыми лагерями, если ни усовершенствованными в духе европейского гуманизма тюрьмами.

Проблема в том, что многое из того, что обозначено в этих описаниях лучшего в мире, как фантазия, затем осуществилось с поразительным педантизмом на практике. Это легко доказать на примере истории государств как Старого Света, так и Нового Света.

В контексте данного краткого экскурса в утопию можно сказать, что Леонид Зорин не утопист в его хрестоматийном понимании, а сугубый и последовательный реалист, который размышляет о повседневном, взыскуя к горнему. И в этом убеждают несколько произведений, вошедших в не так давно изданную книгу прозы писателя. Речь идет о сборнике «Скверный глобус» (М.: Слово/ Slovo , 2008). Здесь в трех маленьких романах говорится о том, как велико отклонение человеческого характера от нормы , не говоря уж об идеале.

III.

В монологе «Восходитель» (сентябрь 2005 - февраль 2006 ) представлен современный тип грибоедовского Молчалина, который выстроил прекрасную карьеру. Он размышляет о перипетиях своей жизни по дороге от своей высокопоставленной работы до рублевской дачи. Поводом стали два события, произошедшие в один день. По дороге на работу успешный деятель увидел женщину, похожую на его первую любовь, которую он когда-то предал. А еще он получил выволочку от начальства, что стало поводом для рефлексии о продвижении по службе. Наконец герой монолога уговаривает себя, что оба эти момента не стоят его переживаний. И на этом успокаивает и свою совесть, и свое честолюбие.

В «Глас народа» (2007 – 2008) тема конформизма, предательства собственных благих намерений ради конъюнктурных интересов, развита в многофигурной композиции. Здесь есть и журналист, приехавший в столицу из провинции и готовый на сделки с совестью ради попадания в число хозяев жизни. Есть и политик высокого ранга, создающий новую партию с как бы демократическими программными установками. Есть и партийный функционер, формирующий низовые организации. Есть и внешне неприметный человек, обладающий красивым голосом вкрадчивого тембра, ставший в пропагандистских целях голосом нового социального движения. Как есть здесь и жители квартир на одной лестничной клетке, между которыми возникли отношения приятия-неприятия, как в известной по пьесе Зорина «Покровские ворота» коммунальной квартире.

Именно из-за случайно возникшей любви обладателя редкого голоса, кажется, рассыпается вся лихо закрученная и по-своему гламурная история партийного строительства. На самом деле ревность одного из героев и влюбленность другого героя к чужой жене, из-за которых главный герой чудом остался жив и напрочь потерял свой чудесный дар выразительной речи, есть, в общем-то , лишь стечение обстоятельств. Зорин обозначает мертворожденность идеи создания как бы народной партии сверху, искусственность этого процесса и его бесперспективность. А стычка между обиженным мужем и наивным влюбленным, приведшая к краху идею о новой партии, просто показала, что здесь к партстроительству относились несерьезно, кое-как и невнимательно. Что и привело к разрушению того, что так помпезно и последовательно создавалось.

Бойкий журналист - автор всех текстов, звучавших в эфире от имени новой партии, как и его высокие покровители, были все теми же Молчалинами. В сравнении со своим прототипом из позапрошлого века они добились большего, но остались людьми ограниченными и прямолинейными в своей целеустремленности. Им не хватало широты мышления и умения просчитать ситуацию как можно точнее. В некотором роде, это кустари, которые взялись за дело государственной важности то ли на свой страх и риск, то ли не слишком поняв, как серьезно надо относиться к поставленной им задаче.

IV.

Ничего этого нет в футурологическом этюде «Островитяне» (2007 год). И не только потому, что задана временная дистанция в двести лет - в начале повествования указано, что описанные события происходят в конце двадцать второго века. Дело в том, что рассказанное здесь происходит на затерявшемся на картах острове, про который все будто бы забыли. И только бывший обитатель его через двадцать лет странствий возвращается в родные пенаты. И оказывается в них чужим для всех, изгоем и нарушителем спокойствия.

Надо отметить, что рассказ о жизни островитян здесь имеет множество литературных намеков. Конечно же, первое, что всячески подчеркивается Зориным в данном случае, это гомеровская Одиссея. Не случайно же остров его жители назвали Итакой, установили на почетном месте памятник своему прародителю Одиссею и в каждом мгновении своей жизни следуют заветам своего литературного кумира, приспосабливая их к реалиям своего бытия или предполагая, что таковыми они могли бы быть в свете рассказа об Одиссее. Несомненна и связь данного этюда с произведениями Мора, Кампанеллы и Бэкона. Правда, видно, что «замечательные» идеи утопистов прошлого времени доведены на новой Итаке до апофеоза, до максимального своего выражения и потому устройство жизни на острове напоминает то, что знакомо по истории двадцатого века.

По сути, перед нами прямолинейно действующее тоталитарное государство, которое очень напоминает любое государство, в котором первенствует псевдоидеология гуманистического толка. То есть, все, что пройдено было, например, в СССР напоминает здесь о себе явно и лицеприятно. При том, что Зорин не иронизирует над прошлым, не высмеивает его, а показывает то, чем может стать тоталитаризм, который существует в замкнутом пространстве, так сказать, сам по себе и без посторонних влияний.

(Примеры подобного легко можно перечислить, но дело не в них, а в системе, которая подается итакийцами как единственно возможная, ибо ее не с чем сравнивать). К слову можно вспомнить и реплику из пьесы Чехова «Дядя Ваня» о том, что скоро будет совсем другая, светлая, прекрасная жизнь… Какой она получилась в связи с указанными выше привходящими обстоятельствами и говорится в зоринских «Островитянах».

Елисей Сизов, проведший двадцать лет, как и Одиссей, за пределами Итаки, возвратился на родину. И сразу почувствовал себя чужим, нарушителем спокойствия. В большей степени неприязнь к нему выражают Пал Палыч, его отец , а к тому же и председатель Верховного Совета мудрейших, врач-терапевт Чугунов, в чьем ведении душевное и физическое здоровье утопийцев, бывший сверстник и друг Нестор, первая любовь, а ныне обиженная жизнью стукачка Зоя, в меньшей степени ждавшая его все это время жена Поликсена , менестрель Виталий и многие жители острова, знавшие его с детства.

V.

Жизнь на Итаке до появления тут Сизова текла умиротворенно и чинно. Порядок ее, заведенный однажды, стал привычным и непоколебимым. Здесь были свои будни и свои праздники, но делалось все, чтобы островитяне не теряли радостного отношения к жизни. Оказавшись вроде бы вне географического пространства, они были и последовательно вне времени. Само соотнесение собственной повседневности с перипетиями судьбы популярного в веках литературного героя, как и возможность не думать о том, что происходит за пределами этой Итаки, снимало вопрос о времени, о возрасте. Обо всем, что в обычной жизни предшествует тревоге, волнению , раздражению, то есть к беспокойству. Всего этого итакийцы по определению лишены .

Они живут внешне счастливой и вполне самодостаточной жизнью. На самом деле бытие их призрачно и безрадостно. Оно создает видимость благополучия, так как навязывается мысль, что так будет всегда. Но даже и при отлаженной системе, что явно показывает Леонид Зорин, возможны сбои. Да, Елисея Сизова по решению Совета успокоили, то есть медицинскими методами привели его рассудок его мировоззрение в нужное состояние. То есть его бунтарство, его попытка бегства были решительно и конкретно пресечены. Но сама ситуация борьбы с противостоянием общепринятому укладу жизни и для членов Совета, и для других островитян-итакийцев вряд ли прошла бесследно.

И потому, что такое откровенное неприятие привычного образа жизни, вероятно, было достаточно редким явлением, и потому, что само это противостояние выявило уязвимость того, что стало сутью здешних умонастроений. Оказалось, что демагогия со ссылками на Одиссея или Аристотеля – это одно, а реальность - другое. Дело не только во враждебной Пал Палычу Поликсене. А в том, что и другие островитяне, вплоть до членов Верховного Совета мудрейших ,четко разделяют идеологию и свое отношение к ней. И в этом предвестие перемен, которые неминуемы, как бы старательно ни поддерживалась легенда об Одиссее на данном острове. И в этом причина столь резкого неприятия, причем по разным причинам, того, как в пенатах устраивал свою жизнь Елисей Сизов.

Иллюзией была попытка умиротворить его лекарствами, чтобы хотя бы внешне, своим поведением, отношением к происходящему он не выделался среди остальных. Но само его обитание на Итаке порождало вопросы и недоумение. И чтобы ни сделали со странником, вернувшимся к своим – выгнали бы из страны, заключили ли под стражу, казнили бы его- все равно сам факт его появления на острове внес разлад в работу хорошо отлаженного механизма политического устройства данного государства. И уже нельзя было дальше жить так, как будто конфликта власти и Елисея Сизова не было. Чем мощнее была попытка умалить значение его протеста, чем сильнее оказывалось давление на него, тем яснее становилась беспомощность власти перед проявлением личного отношения к жизни.

И это при том, что бывший солдат не был революционером. За несколько месяцев своего пребывания на острове до вынесения ему приговора и приведения его в исполнение, он пытался разобраться с тем, что есть жизнь итакийцев. Такой ли она была тогда, когда он еще мог покинуть остров или стала другой. Или он вернулся другим человеком, в силу своего жесткого занятия умеющий различать дистанцию между словесами и делами.

Но результате, будучи одиночкой и не желая столкновения с системой,решительный, Елисей Сизов показал, что система не всесильна и потому есть демагогия, ставшая идеологией или наоборот. Так повествование, которое по сути своей есть в любом смысле фантазия, открывает и в будущем то, что известно по событиям и будням нашего времени.

«Островитяне» - антиутопия без всяких оговорок и предисловий. Здесь ирония сосуществует с горечью, а сатира с мыслями о возвышенном, которое ,возможно , если не навязывается тиранически и прямолинейно.(Можно вспомнить, к слову и «Мы» Замятина, написанное почти сто лет назад, где идеология растворения частного в общем доведена до своего логического конца и апофеоза, от чего стала страшнее и циничнее.).

Несомненно, Зорин мог в своей антиутопии иметь в виду читательское впечатление от произведения Замятина. Любопытно, что у последнего история развивается к концу 29 века, то есть в финале тысячелетия. Зоринский кунстштюк написан в начале этого тысячелетия и отнесен к концу 22 века. Так автор показывает как бы промежуточную стадию между реальным социализмом советского образца и тем, во что он может выродиться, если сохранять идею отстраненности от истории и мира. Парадокс здесь и в том, что свое видение будущего Замятин описал в первое через несколько лет после Октябрьской революции. И Зорин, продолжая эту антиутопическую традицию, строя произведение, как некую метафору и гиперболу одновременно, опирается и на литературу, и на реальность недавнего прошлого и злободневного настоящего.

При этом интонация повествования остается в своей притчевости внешне непритязательной. Зорин иронизирует, но без риторики, показывает существо происходящего на Итаке вроде бы документально и достоверно, как очерк нравов. Оставаясь разоблачителем демагогии и пропаганды самого банального толка. Причем, в рамках не публицистики, а художественного высказывания философского толка.

И в этом выводе главное достоинство зоринских экзерсисов о нашем житье - бытье, урок следования настоящему и вряд ли достижимому в полной мере образцовому будущему.

Илья Абель



Свежий выпуск:
№ 0 2011 Рождественские лекции 2000-2007 гг.


Мы меняемся! Вместе с вами.



e-mail: info@soob.ru
© Со-общение. 1999-2017
Запрещается перепечатка, воспроизведение, распространение, в том числе в переводе, любых статей с сайта www.soob.ru без письменного разрешения редакции журнала "Со-общение", кроме тех случаев, когда в статье прямо указано разрешение на копирование.