Дмитрий Петров Опубликовано: 22:43 19 июля 2010 Версия для печати Послать по почте

1.

Непросто встретить в Хабаровске машину с левым рулём. А вот девушку-милиционера – просто. Здесь я их встретил больше на квадратный километр городской площади, чем в любом другом российском городе.

Одна красавица-сержант в кепи, темных очках, дубинке и кобуре, завидев меня в устье площади Свободы с дорожной сумкой цвета хаки и тоже в темных очках, немедленно поинтересовалась: а в сумке у вас что – бомба? И вообще, куда вы следуете?
- В семинарию следую, - отвечаю, - к отцу Ефрему.
- А, - говорит, - ладно. Следуйте.
И документов не спросила.

Видно, не слишком круто подействовали на нервы местных стражей порядка бесчинства приморских партизан. А что бы сделали со мной в такой тревожной обстановке сталинские соколы? Или, скажем, какие-нибудь полицаи? Бог весть…

2.

В эти дни в Хабаровске гремели выпускные балы. Казалось, город переполнен парадно одетыми выпускницами, время от времени визжащими от счастья подобно американским барышням из сериала «Друзья». Попадались и прехорошенькие… Классы дружно фотографировались на ступенях соборов. Глядя на них, я невольно верил слуху о том, что на Дальнем Востоке соотношение мужчин и женщин – примерно один к семи. Настолько выпускницы были заметней выпускников. Впрочем, меня это не слишком напрягало.

Любимое место прогулок хабаровчан – набережная. И чего только нет на ней! И сахарная вата, и пиво, и живая музыка… Вот под памятником графу Муравьёву-Амурскому (тому самому, что на купюрах) на парапете сидит юная леди, обняв юного сэра ногами за талию а руками – за шею. Их поцелуй вкусен, долог и непрерывен.

В Хабаровске целуются сильно и страстно постоянно и везде. У пивного павильона «От заката до рассвета». У памятной доски солдатам 13-го Сибирского батальона, основавшим пост «Хабаровка». У стелы, увековечившей приамурских партизан с их винтовками, пушками и пулеметами. Целуются очень эффектно. Юноши и девушки. Дяденьки и тётеньки. Курсанты пограничники с сержантами женского пола… Город полон страсти и огня. Он просто вопиет: make love, not war! Кого, скажите, среди всей этой любви способны манить огнями «штурмовые ночи Спасска, волочаевские дни»? Да никого.

Занятный эпизод: среди поцелуев и снующих велосипедистов, не спеша прогуливается отроковица в примечательной желтой футболочке: на груди у ней зеленый крокодил и двух… (а то и трёх) смысленный девиз: I love people…

3.

За монументом графу Муравьёву, люди, наделённые чувством юмора, ловко, и явно с неким умыслом, расположили скульптурную пародию на советские времена. Вот гипсовая девушка с веслом. И юный Ильич с решительным подбородком и пиджаком, закинутым за плечо. И пионерки плюс пионеры, забавляющиеся с голубями и моделями планёров. И, конечно же, горнист и знаменосец, как водится – с горном и знаменем.

Дабы не вводить прохожих во искушение, рядом врыта табличка: «Скульптуры находятся под видеонаблюдением. Администрация».

Перед железнодорожным вокзалом – суровый и огромный Ерофей Хабаров. Любопытно, много ли в городе людей, названных в честь первопроходца? В последнее время обрели популярность подобные ему необычные, но красивые имена – Лука, Фока, Гаврила, Ермолай… Было бы поучительно встретить и Ерофея.

Вблизи автовокзала – другой монумент: скромный обелиск пленным германским, австрийским и венгерским солдатам, скончавшимся здесь в годы первой мировой войны. Иные из тех, кто уцелел, поучаствовали и в российской гражданской смуте…

Кстати, в этих и сопредельных краях тогда оперировали части Амурского и Уссурийского казачества, как и отряды красного командира Лазо. Рубили и жгли друг дружку страшно. Если помнить леденящие душу зверства тех лет, странным изыском кажется попытка соединить бывших заклятых врагов в рамках скульптурного проекта. В парке вблизи речного порта высится стела, на которой барельефы казаков и красноармейцев мирно соседствуют в постмодернистском замирении, будто бы и не было той непримиримости.

Кто-то спросит: а что? Ведь в Штатах спокойно делят площади городов генералы жестоко бившихся в их гражданской войне армий Севера и Юга. Что ж нашим-то не соседствовать? Думается проблема в том, что в Штатах большинство представителей противоборствующих сторон смирились с итогами междоусобицы, у нас же – немногие. Там не расстреливали тысячами пленных после окончания боевых действий, а в Советской России как их только не губили. Там поражение Юга не было отмечено массовым исходом, а у нас сотни тысячи предпочли изгнание гибели и большевистской каторге. Может быть, здесь они - корни аллергии на соседство белых казаков и чекистов?

4.

Впрочем, большинство нынешнего населения не обращает на это внимания. По улицам – порой встречаясь с автомобилями - носятся удалые байкеры. В клубе Harley Davidson Saloon - среди макетов мотоциклов, объявлений типа Free beer for topless и назидательных признаний вроде «Я не пущу свою жену за руль. По крайней мере, пока ей не исполнится восемнадцать» - на экране ролик Deep Purple – композиция Smoke on the Water рождает ассоциацию с победоносным возвращением на базу судов Амурской военной флотилии.

Кстати, все прогулочные пароходики носят имена капитанов: «Капитан Дьяченко», «Капитан … », «Капитан … » и только один плавучий плевел выпадает из этой дружной эскадры – катер «Москва-83».

Ночью гремит канонада. Что такое? Вторжение инопланетян или манёвры Краснознаменного Дальне-Восточного военного округа? А то вдруг – подступают какие-нибудь наследники барона Унгерна?.. Отнюдь. Просто салют в честь выпускников.

Минут через десять грохот стихает. На высоких берегах Амура вновь воцаряются тишь и благолепие. Нарядно одетые бывшие школьницы и школьники отправляются в, что называется, большую жизнь. Хочется верить: творить любовь, а не войну…

Дмитрий Петров